Глава 21. Эмир. Константинополь, улица Хаммальбаши, ноябрь 1856 года

Утром я отправился в пансион, не дожидаясь ответа от советника.

Я не привык ждать, когда что-то можно было решить самому. Беклемишев был слабым звеном. Если он действительно связался с Пападопулосом, у меня был шанс использовать это. Но для начала нужно было понять, что он собой представляет. Безумца? Предателя? Или просто запутавшегося человека, которого использовали в тёмную?

Карета катилась по мокрым улицам Галаты, и я смотрел в окно, на прохожих, на лавки, на вывески. Утро было серым, но дождь прекратился, и в воздухе пахло сыростью и дымом. Я думал о Софье. О том, как она вчера смотрела на меня, когда я рассказывал ей о Беклемишеве. В её глазах была не только тревога, но и что-то другое — твёрдость, которая появлялась у неё в моменты опасности. Она не боялась. Она готовилась бороться. И это делало её ещё более красивой в моих глазах.

Я оставил карету за квартал до пансиона и дальше пошёл пешком. Со мной были двое моих людей, но не для охраны, а для того, чтобы при необходимости подтвердить, что я не превысил полномочий. Я не собирался устраивать самосуд. Я собирался поговорить.

Хозяин пансиона, маленький суетливый грек с крючковатым носом, встретил меня у входа и, увидев, заметно побледнел. В прошлый раз я был здесь как враг. Сегодня я пришёл имея совершенно другие цели.

-Господин Беклемишев на месте?- спросил я ровно.

Грек закивал и проводил меня до лестницы. Я поднялся на второй этаж, стараясь не обращать внимания на скрип половиц и запах застоявшегося воздуха. В этом квартале селились те, у кого не было денег на приличные гостиницы. И Беклемишев был одним из них.

Я постучал.

Ответа не последовало. Я постучал снова. Наконец замок щёлкнул, и дверь приоткрылась.

Беклемишев выглядел хуже, чем в прошлый раз. Бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Увидев меня, он не удивился. Только отступил в сторону, пропуская внутрь.

-Вы пришли,-сказал он, и это был не вопрос.

-Пришёл.-Я вошёл в комнату.-И хочу услышать всё. С самого начала.

Он закрыл дверь и, прихрамывая, отошёл к окну. Некоторое время молчал, глядя на улицу, затем заговорил: тихо, сбивчиво, словно каждое слово давалось ему с трудом.

-Пападопулос пришёл ко мне три недели назад. Я не знал его. Он представился как торговец. Сказал, что у него есть дело. Предложил деньги. Много. За то, чтобы я подал жалобу на вас. Сказал, что это поможет мне вернуть Софью Андреевну.

-И что вы ответили?

-Я отказался.-Он повернулся ко мне.- Я приехал сюда не за деньгами. Я приехал потому, что люблю Софью. Я думал, что она страдает. Что её выдали за вас против воли. Я хотел её спасти. Но не так. Не обманом.

Я смотрел на него и видел, что он не лжёт. В его глазах была не злость, не хитрость, а отчаяние. Он действительно верил в то, что говорил. И это делало его ещё более опасным. Но сейчас он был не опасен. Он был сломлен.

-Что было в конверте, который передал вам Пападопулос?

-Он передал его через своего человека. Я не взял. Но человек оставил его на столе. Я не открывал. Не хотел.-Он помолчал.-Потом Пападопулос пришёл снова. Сказал, что если я не подам жалобу, он уничтожит меня. Он знал о моём прошлом. О долгах. О том, что я продал всё, чтобы приехать сюда. Он сказал, что найдёт способ выдворить меня из страны. Или хуже.

-Вы поверили ему?

-Конечно поверил.-Беклемишев тяжело вздохнул и опустил голову.-Я не знаю, что делать. Я не могу вернуться в Россию. Мне некуда идти. Вы - мой единственный шанс.

Я молчал. В комнате было тихо, только дождь стучал по стеклу. Я смотрел на этого молодого человека: сломленного, запутавшегося,и понимал, что он не враг. Он жертва. Жертва собственной одержимости и чужой игры. И если я смогу его использовать, я смогу нанести удар по Пападопулосу.

-Хорошо,-сказал я.-Я помогу вам. Но у меня есть условие. Вы дадите показания против Пападопулоса. Расскажете всё, что знаете. Где он, с кем встречается, что предлагал. Взамен я обещаю, что вас не тронут. И что вы сможете уехать. Куда захотите.

Беклемишев поднял на меня глаза. В них было что-то похожее на надежду.

-Вы серьёзно?

-Серьёзно. Но если вы меня обманете - я найду вас. Где бы вы ни были. И тогда наш разговор будет другим.

Он кивнул.

-Я не обману. Я очень устал,и хочу, чтобы это поскорей закончилось.

Я вышел из пансиона. Дождь прекратился, и сквозь тучи пробивалось бледное солнце. Я сел в карету и закрыл глаза. Всё складывалось. Беклемишев даст показания. Советник отклонит жалобу. Пападопулос потеряет всё. Англичане останутся ни с чем.

Когда я вернулся домой, Софья ждала меня в библиотеке. Увидев моё лицо, она встала и подошла ко мне.

-Ты поговорил с ним?

-Поговорил. И понял, что он не враг. Он жертва. Пападопулос использовал его. И он согласился дать показания.

Софья смотрела на меня долгим взглядом,а потом улыбнулась, впервые за много дней.

-Это хорошие новости.

-Да.-Я взял её руки.-Всё будет хорошо. Я обещаю.

Она прижалась ко мне, и я обнял её. За окном шумел Босфор, и в комнате было тепло и тихо. Я чувствовал её дыхание, её тепло, её страх, и понимал, что должен сделать всё, чтобы защитить её.

Завтра я поеду к советнику. Завтра всё решится.