Глава 8

— Не дергайся, — приказал Хорк, и за прилавком что-то звякнуло.

В дальнем углу мелькнула тень, причем настолько быстро, что я даже глазами уследить за ней не успел, не то что дернуться. До меня докатился только порыв ветра. Пришлось замереть в трех шагах от двери, чуть сгорбившись.

Капля пота медленно скатилась между лопатками, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Я, не делая резких движений, медленно перенес вес обратно на пятку, чтобы, не дай бог, половица под ногой не скрипнула. Мне совершенно не хотелось проверять, что случится, если я спровоцирую того, кто обошел меня со спины.

Со стороны двери, к которой я оказался полубоком, раздалось низкое рычание, и я почти сразу понял, что выход перекрыт.

— Хорошо, — сказал я, стараясь говорить ровно, хотя язык прилип к небу. — Стою. Не дергаюсь.

Хорк молча буравил меня своими выцветшими глазами, а я медленно повернул голову, удерживая руки на виду. Казалось, дерну плечом, и все, конец мне.

Сначала я увидел лапу с кривыми когтями, потом седую шерсть между пальцами, высокое плечо и морду с уродливыми рубцами. Дыхание перехватило, когда до меня наконец дошло, что передо мной стоит зверь из семейства рау — крупный, хромой, старый, но чертовски опасный. Зверь, готовый напасть в любую секунду, если того пожелает хозяин. И ему не понадобятся никакие способности. Он просто порвет меня своими мощными лапами…

В холке рау был мне по пояс, шерсть на боках у него сбилась клочьями, один глаз смотрел белесым пятном, передняя лапа стояла немного криво, а здоровый глаз смотрел на меня так цепко, что я заставил себя отвести взгляд и упереть его в пол, чтобы не провоцировать зверя лишний раз.

— Связный, — произнес Хорк, и я скосил на него взгляд.

Старик стоял за прилавком, положив кривые пальцы на доску, и смотрел на меня изучающе. Он будто проверял, дрогну ли я, начну ли оправдываться или попытаюсь снова шагнуть к двери.

В груди у меня и правда разрастался страх, но я старался дышать глубоко и размеренно, давя его усилием воли. При первой встрече с Варгом и то не было так страшно.

— Зачем ты сюда пришел, парень?

— Я пришел поговорить, — сказал я, чувствуя, как рубаха неприятно липнет к телу.

— А где зверь? — прищурился Хорк.

От этого вопроса я едва не вздрогнул. Напряженные плечи и шея стали затекать, но я все еще не решался выпрямиться до конца, чувствуя тяжелое дыхание зверя рядом.

— Как вы узна…

Хорк ударил кулаком по прилавку, и его рау зарычал, сделав шаг ко мне.

— Зверь где? — повторил старик уже жестче.

Я медленно выдохнул и сдул с кончика носа каплю пота.

— Дома.

— Где? В городе? За стеной? — стал сыпать он вопросами.

— За стеной. На изгибе старого тракта. В чайной лавке…

Краем глаза я заметил, как Хорк изменился в лице, сощурившись.

— Марвин, значит, — дернул он щекой, и старый рау у двери шумно втянул воздух с моим запахом. — Старый идиот.

Хорк и правда был очень умен и опытен. Не зря меня об этом предупреждал Марвин. Только Хорк наверняка подумал, что Марвин знает, что я Связный, но он не знает. Поэтому я промолчал. Он уже узнал мой самый страшный секрет.

Старик оглядел меня с ног до головы.

— Выпрямись уже. Не хочу с затылком разговаривать, — велел он.

Я выполнил указание с благодарностью, но все так же медленно и поглядывая при этом на замершего зверя.

— Возраст? — и тут же добавил: — Возраст рау.

Вопрос был поставлен так, что отвечать уклончиво не стоило, и я задержал дыхание всего на миг, прежде чем произнести:

— Детеныш еще. Не больше полугода, наверное. Точно не знаю, — скосил я взгляд на седого зверя, невольно сравнивая его со своим Рау.

Тот воровал травы, совал нос во все щели подряд, радовался любой добыче и мог устроить переполох просто потому что… Но этот зверь стоял у двери и ждал только команды хозяина.

Может быть, лет через двадцать мой Рау станет таким же, если мы с ним вообще доживем до этих лет.

Хорк чуть расслабился, а следом я снова ощутил тот невидимый толчок, от которого по Роднику прошла слабая дрожь. Ощущение чужой Связки усилилось, но лишь на миг.

— Стадия вторая? — спросил старик только чтобы убедиться, ведь он не мог не знать про ограничение первой стадии в два метра.

— Вторая, — кивнул я.

Хорк коротко хмыкнул, хотя лицо у него не изменилось.

— Повезло тебе с возрастом зверя.

Старик, хромая, вышел из-за прилавка, и стало видно, что левая нога у него почти не сгибается. Старый рау молнией метнулся к нему, подставляя свою мощную спину под руку Хорку, чтобы тот оперся на него. А я выдохнул, даже не скрываясь. Немедленной расправы не будет.

— Что вы имеете в виду, говоря про возраст? — уточнил я осторожно, чтобы хоть как-то начать диалог, ведь мне нужно было понять, что это за человек и могу ли я теперь с ним договориться.

— Когда зверь старше и сильнее человека, он давит его волю, нарушая баланс в сторону инстинктов, — ответил на удивление Хорк, поднимая с пола какой-то сверток и кладя его на прилавок. — Но даже молодой духовный зверь может подавить своего хозяина, если тот недоумок.

Не за этим я сюда шел, не за этим… Но теперь я понял, что из-за того, что на деле я старый мастер, пусть и в теле мальчишки, Рау рядом со мной — это всего лишь слабый детеныш, который только балуется, играет и лезет туда, куда хочет.

— Мы почувствовали друг друга из-за рау? — повел я плечами, разминая их. Нужно было продолжать говорить.

— Из-за них, — ответил Хорк, возвращаясь за прилавок и утягивая за собой своего зверя. — Связные, обладающие схожими духовными зверями, чувствуют друг друга.

Он дернул плечом, поморщился и добавил, глядя куда-то мимо меня:

— А вот ублюдская Академия со своими ублюдскими Ищейками, — буквально выплюнул он это слово, до хруста сжав кулаки, — слышит биение Родника. И тебе, парень, повезло, что в этом районе они не ошиваются.

Старый рау тут же зарычал, откликнувшись на настроение хозяина, а лицо Хорка стало жестче. Даже желваки вспухли и заходили.

Неприкрытая ненависть к Ищейкам — вот что я увидел в его глазах. Такая жгучая, такая лютая, что ее невозможно было скрыть. Но Хорк и не пытался этого сделать. Он презирал их. Это чувствовалось в том, как он сказал о них. Я не стал спрашивать, почему он ненавидит Академию, потому что даже в рычании его седого рау уже было достаточно ответа. Это что-то личное.

— Зачем пришел? — спросил он, возвращаясь к полкам. — Если Марвин решил, что я стану обучать такого сопляка, то он ошибается. У меня нет перед ним таких долгов, за которые меня могут вздернуть. А если он хочет договориться, то пусть приходит лично. Так ему и передай.

Я даже немного затормозил, укладывая в голове услышанное. Этот противный на вид и голос старик решил, что Марвин отправил меня на обучение к нему, как к Связному? Я моргнул несколько раз. Вот это чудеса.

— А вы не расскажете обо мне никому?

Хорк замер со стеклянной баночкой в руках, в которой алым цветом горели лепестки и которую он никак не мог решить, куда поставить. Затем обернулся, изгибая бровь, и тихо спросил:

— Я что, похож на того, кто хоть словом поможет тем, кто… — он осекся, а потом ненависть к Академии в его глазах сменилась пониманием, и он почти шепотом добавил: — Марвин… он ведь не знает о Связке, не так ли?

Мне вдруг безумно захотелось потереть переносицу и спросить: «Ты что, мысли читаешь, Хорк?» Но я не стал делать ни того, ни другого. Передо мной был многолетний опыт работы с людьми, травами и зверьем, подкрепленный звериным даром на качество товара. И вот таким вот товаром, который попал на стол мастера, я себя сейчас и ощущал.

Отвечать на вопрос я не стал. Просто молча открыл сумку с плеча и достал оттуда одну гайвань, делая это медленно, чтобы старый рау не счел это угрозой для своего хозяина и своей территории. Пусть он был за прилавком и не видел меня, но зато меня видел его хозяин.

— Марвин сказал, что вы можете оценить чай. И что раньше вам нравились его сборы.

Хорк поставил баночку с алыми лепестками на полку, не переставая следить за мной. Выждал несколько секунд и повторил:

— Он не знает?

Теперь уже я выждал пару вдохов его давящего взгляда и признал:

— Не знает.

— Совсем старый стал дурак, — пробормотал Хорк себе под нос, в задумчивости отведя взгляд. А потом он вскинулся. — Почему ты тогда не в Академии?

Я все же потер переносицу, чувствуя под пальцами пот и пыль с дороги, и решил говорить ровно столько, сколько объяснит мою позицию.

— У меня сестра Треснутая. Я не могу уйти.

— Вот оно как, — облизал он губы, будто волновался, хотя это скорее была его привычка. — Боишься, что не перенесет дороги?

— Да. Не перенесет.

Хорк взял маленький нож и стал крутить его между пальцев, да так проворно, что тот стал посвистывать. В глазах его не появилось ни жалости, ни сочувствия. Все привыкли, что Треснутые умирают. Зато он, кажется, увидел во мне не мальчишку, а того, кто в состоянии принять сложное решение. Это меня слегка приободрило. Но следующие его слова заставили напрячься.

— Я вспомнил. Марвин… Сирота… Треснутая сестра… Рихарт. Да-а-а, Рихарт. Он был сильнейшим Связным из всех, кого я знал. Он твой отец, верно? А ты… — Хорк приложил палец к виску и прикрыл глаза, складывая все, что понял обо мне, и вспоминая. — Ты Тинг, его сын.

Устав удивляться сообразительности, способностям к анализу и феноменальной памяти этого старика, я тупо кивнул. Память Тинга подсказала, что да, так и есть, его отца звали Рихарт.

— Послушай сюда, Тинг, — сказал Хорк. — Не дай Бессмертные ты решишь пойти по стопам своего отца. Не дай Бессмертные твой зверь навредит хоть одному жителю нашего города. Не дай…

— Я понял, — мрачно оборвал я его, устав выслушивать вечные нравоучения от стариков этого мира и получив гневный взгляд. У меня своих мозгов хватало и своя голова на плечах есть.

— И что же ты понял? — съязвил он.

— Ваш рау уже запомнил мой запах и запах моего зверя, ведь я им наверняка пропах. И он найдет меня, если что-то случится, и убьет. И никакой Марвин меня не защитит. Так? — спросил я и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Но я пришел не за этим, господин Хорк. Я пришел поговорить о чае. Если Лира, моя сестра, умрет, я уйду в Академию сам. Но до этого момента я не брошу ее. До начала третьей стадии у меня еще есть время. И мне нужно потратить его с пользой. Поэтому я спрошу у вас. Вы хотите попробовать мой чай?

Хорк слушал не перебивая. Сначала с усмешкой, но под конец в его глазах не было и намека на веселье.

— Говоришь ты складно. И соображаешь для своего дурного возраста неплохо. Только ты ошибся в двух вещах.

Я напрягся, сжимая в руке гайвань.

— Первым, кто открутит тебе голову, если ты станешь убийцей, как твой отец, будет Марвин. Это раз. А два… — он недобро улыбнулся и помахал рукой в воздухе. — Зачем мне твой чай? Марвин делал то, чего не мог ни один трактирщик и ни один алхимик. А чем можешь удивить ты, мальчишка-сирота с больной сестрой?

На миг я заподозрил, что он намекает на колодец, но только на миг. Не может он знать всего и догадываться обо всем.

Я поднял сумку на прилавок.

— Я прошу у вас лишь одной попытки. Немного времени. Котелок, огонь и воду. Если у меня не выйдет вас удивить, то я куплю у вас то, что вы скажете. Но в пределах трех средних монет.

Да, я шел на риск, но я не мог взять с собой свой очаг и воду, ровно как и заранее заваренный чай. Было бы тут что-то, что сохраняет тепло, как термос, тогда все было бы проще. Заварил, закрыл, отнес и угостил. У меня сложнее, но, с другой стороны, это будет еще одним наглядным доказательством, что чай я завариваю сам.

Хорк уставился на меня, а старый рау за прилавком громко рыкнул.

— Наглости тебе не занимать. И котелок, и огонек… — проскрипел старый ватажник. — Но есть ли у тебя эти монеты на самом деле?

Тяжело с тобой, Хорк. Умный ты больно. Хитрый, всезнающий, опытный. Я эти монеты, конечно, для продуктов взял, но…

Без лишних слов я выудил из кармана теплые на ощупь духовные камни и положил на прилавок среди баночек и мешочков. Тот посмотрел на деньги и произнес так, будто делал мне самое большое в жизни одолжение:

— Только потому, что ты от Марвина, Тинг, я даю тебе одну попытку. Если на вкус дерьмо будет, ты мне эти монеты за так отдашь. Будет плата за мое потраченное время.

— Договорились, — серьезно сказал я, получив в ответ новый «хмык».

Хорк вытащил из-под прилавка закопченный котелок, после чего налил воды из стоявшего у стены кувшина. По одному виду и запаху я понял, что она застоялась. Плохо.

А в следующий миг он взял котелок в руку за дно и, глядя мне точно в глаза, прошептал:

— Одна пиала, Тинг.

Мои вопросы о том, нельзя ли найти воду посвежее и где я могу вскипятить ее, застряли у меня же в горле, потому что буквально на моих глазах чугунные стенки котелка раскалились докрасна, а вода стала быстро нагреваться.

Хорк, очевидно, был Восходящим и использовал свою энергию, которую гнал через каналы, чтобы… чтобы накалить котелок.

Лишь бы его энергия воду еще хуже не сделала. Дома этот же сбор вышел бы глубже и мягче, но здесь придется работать с тем, что дали.

Я наклонился над котелком, заметив, как от дна уже стали подниматься небольшие пузырьки.

— Можно помедленнее? — попросил я, заставив Хорка не то хрюкнуть от удивления, не то фыркнуть. — Господин Марвин учил, что вода должна быть нужной температуры.

— Алхимик, — произнес непонятным тоном старик, но энергию, судя по потемневшим стенкам котелка, замедлил.

Мне вдруг захотелось повторить этот прием старика, чтобы прогреть гайвань. Но я осадил себя. Не здесь заниматься подобным. К тому же пальцы после ночной ошибки еще подрагивали, а каналы слегка тянуло под кожей, поэтому пиалу для чая и гайвань с уже готовым сбором внутри прогрел на пару, вращая их пальцами, пока глина не стала теплой.

Вскоре вода пошла частыми пузырьками. Я без предупреждения подхватил из руки Хорка котелок, залил воду по стенке тонкой струей, следя за тем, как листья закручиваются в спираль, а воздух наполняется приятным ароматом хвойного леса… В прошлой жизни похожий круговорот некоторые называли «Хвост Дракона».

Краем глаза я заметил, с каким интересом Хорк наблюдает за мной. И даже старый рау выглянул из-за прилавка, забавно дергая влажным носом и втягивая запах, но Хорк вдруг щелкнул пальцем по баночке, и зверь снова скрылся за стойкой.

Я прикрыл гайвань крышкой, подхватил двумя руками.

— Нужно немного времени, чтобы чай настоялся и раскрылся весь вкус.

Это я сказал внимательно наблюдающему за мной Хорку, а сам пустил через каналы самую тонкую нить энергии, что только смог вытянуть из Родника, в надежде, что эти два монстра не почуют мои манипуляции с ней.

Сосредоточился, считая про себя, чтобы не передержать чай.

Раз. Энергия потянулась от Родника. Два. Она прошла плечо. Три. Потекла вдоль руки. Четыре. Замедлилась у ладоней. Пять. Стала вливаться через стенки гайвани в чай. Шесть. Смешалась с элементами растений. Семь. Я снова уловил то чувство, когда могу усилить одно растение, затушив силу другого. Восемь. Выровнял баланс своей энергией, чтобы все было поровну. Девять. По лбу от напряжения скатилась капля пота, а пальцы дрогнули. Десять. Оборвал поток, сдвинул крышку и перелил чай в пиалу.

— Прошу, — произнес я глухо.

Старик взял ее двумя пальцами, посмотрел на цвет, сделал маленький глоток, подержал чай во рту и проглотил, не меняясь в лице.

Потом сделал второй большой глоток, осушая пиалу, и, чем сильно меня удивил, понюхал ее, как это делают во время чайных церемоний.

Старый рау снова потянулся к пару, и Хорк даже не глядя щелкнул пальцами. Он уставился на меня, вернув пиалу на прилавок. Выждал несколько секунд, заставив меня немного нервничать, и произнес наконец:

— Лгать я не привык. Поэтому скажу честно: что-то есть в твоем чае. Настолько, что даже интересно, как ты это сделал.

— Хорошее сочетание трав, правильное время настаивания, температура…

— Ты понял, о чем я, — перебил он меня спокойным голосом. — Но в чужие дела я не лезу. Ты меня не удивил, но и не потратил время впустую. Забирай монеты и отвечай на вопрос: чего ты хотел от меня?

Намек на то, что он понял больше, чем сказал, я уловил и запомнил это.

— Мне нужны травы, — сказал я ровно. — Небольшими партиями, регулярно. Особенно то, что плохо идет в алхимию. У таких трав часто хорошие свойства для чая и настоев.

Хорк оглядел свою лавку, где каждая полочка, каждый ящичек и даже подоконники были заставлены несомненно полезными вещами, и половину из них занимали различные сушеные и не очень растения.

— У меня-то это все есть, — постучал он пальцами по столу.

Выгода. Ему нужна конкретная выгода, понял я.

— Я предлагаю…

— Чай? Будущий процент? Нет, — покачал он головой. — Не знаю, что вы там с Марвином устроили, но я не дурак влезать в разборки с Советом.

А я сжал зубы. Значит, Рован вчера сказал чистую правду. Слухи о Мирей Арден и ее интересе к чайной уже ходят по городу. Но почему так? Кто их пустил? И зачем? Самой Мирей это точно не нужно. Лишние глаза и уши, враги, которые могут этим воспользоваться, и все прочее не приблизят ее к получению земли с источником. У меня появилась одна догадка, но она была слишком дикой, чтобы даже думать о ней. Поэтому я оставил это на потом. И предпринял я еще одну попытку договориться с Хорком.

— Господин, лавка оживает, люди уже заходят, Савелия дала посуду, лекарь Эрдан советует мой чай, тракт стал люднее, ватажники начали останавливаться после Леса…

Хорк слушал молча и смотрел на меня глазами скупщика, который видел слишком много чужих планов.

Вот это ударило сильнее долга, потому что долг можно было выплатить, а с расчетом старика я сделать ничего не мог. Я сам понимал, в каком положении нахожусь, не хуже его.

У меня не было стабильной выручки, нормального запаса трав, потока клиентов и денег на партии. Было только несколько удачных сборов и долг, который приближался каждый день.

— Если чайная начнет приносить прибыль, — сказал Хорк, смотря на меня, — я подумаю. А на сегодня я дал тебе уже больше, чем должен был.

Он сказал это без злости, а затем повернулся к полке, давая понять, что разговор закончен. Я завернул гайвань в тряпку, убрал ее в сумку и молча шагнул прочь, но у двери Хорк окликнул меня, не оборачиваясь:

— Марвину скажи, — добавил Хорк. — Если он не знает, что ты Связный, он не сможет тебе помочь. И еще. В счет долга этого брюзги я дам знать о том, где можно хорошо отдохнуть и попить чаю.

Я обернулся, но Хорк уже перебирал свертки на полке, словно разговор для него закончился.

Благодарно кивнув, я вышел наружу, где по ушам ударил шум. Где-то били по железу, возчик ругался у телеги, подмастерье волок доску по мостовой…

Я медленно спустился по каменным ступеням, поправил ремень сумки и прислонился к стене, чувствуя, как дрожат пальцы.

А в голове крутилась одна-единственная мысль: если даже Хорк не стал слушать всерьез, как мне тогда подступиться к Нагии?