Глава 15

Вывеска «Приют Ветров» встретила меня тихим поскрипыванием. Из трубы медленно тянулась струйка дыма. А через окно я разглядел силуэт Лиры.

Рау спрыгнул с моего плеча и первым нырнул в лавку, когда я открыл дверь. Пройдя сквозь чистый зал, остановился на кухне. Она преобразилась. Паутина по углам пропала. Корзины с тряпьем нет, пол чисто выметен. Только Минк все так же лежал в углу на циновке.

Лира стояла у стола, вытирала глиняную миску тряпкой и, судя по влажным полкам, уже успела перемыть всю посуду. Рядом стояло ведро с мутной водой — видимо, последнее, что осталось от колодезной. Светлые волосы девочки были забраны в небрежный пучок, из которого то и дело выбивались пряди.

— Вернулся, — она обернулась, и в её янтарных глазах мелькнуло облегчение. — Долго ты. Семицвет же на Границе растет.

Я улыбнулся, прошел к столу и положил сумку с травами.

— Пришлось немного задержаться.

Лира покачала головой, а Рау, не дожидаясь приглашения, перепрыгнул с моего плеча на ее. Она тихо засмеялась и погладила зверька за ухом.

— Смотрю, ты времени зря не теряла, — кивнул я на чистые полки.

— Ты и сам-то неплохо прибрался, — Лира обвела взглядом кухню и посмотрела через дверной проем. — В зале аж дышать легче стало. Признаться, не ожидала от тебя такого. Обычно ты… — она замялась, подбирая слово.

— Растяпа? — подсказал я.

— Безалаберный, — мягко поправила она, но глаза ее при этом смеялись. — Но ты все равно молодец.

— Это только начало, — слабо улыбнулся я. — Как там Минк? — посмотрел на бледного парня в углу.

Лира, вздохнув, обернулась на циновку:

— Не просыпается. Я что только уже не перепробовала. И кормила, и разговаривала… — она смутилась, щёки слегка порозовели. — Даже пробовала заварить бодрящий отвар из одной травы, как когда-то для себя делала. Только у нас ведь ничего подходящего для алхимии нет, сам знаешь. Да и я не алхимик все-таки.

Я понимал, почему она смутилась. Лира вообще не привыкла, чтобы кто-то видел в ней заботу. Она с первого дня после образования Трещины в Роднике искала способ исцелиться, перерыла все доступные книги, разбиралась в травах и зельях. А тот отвар, который она делала когда-то для себя, действовал слабо, но сам факт… Она не сдалась. И сейчас, ухаживая за Минком, она делала то же самое — искала способ помочь, даже если под рукой не было почти ничего.

— Ничего, мы его вытащим, — серьезно сказал я. — У меня есть одна идея.

Поправив выбившуюся прядь, Лира перестала гладить Рау и внимательно посмотрела на меня. И что-то промелькнуло в ее глазах. Какая-то смесь страха и надежды.

— Ты ужинала? — спросил я.

Та лишь покачала головой.

— Тебя ждала.

— Сейчас приготовлю, — кивнул я. — Отдыхай. Ты сегодня хорошо потрудилась.

Она ответила милой улыбкой, пересадила на мое плечо Рау и вышла из кухни. А у меня на душе стало теплее. Но как только до меня донесся звук закрываемой двери в ее комнату, я сразу сосредоточился. Поговорил и хватит. Пора делом заниматься.

Повесил куртку на крюк у входа, вышел на улицу и сполоснулся в бочке с дождевой водой. Тщательно соскреб с себя весь запах дымовика и пыль. Затем вылил грязную воду, которой Лира отмывала кухню, сполоснул ведро и набрал чистой родниковой воды. Развел огонь в очаге до спокойного гула и придвинул к углям четыре фиолетовых клубня, зарыв их в золу так, как когда-то делал с картошкой в деревне.

Пока клубни запекались, котелок с родниковой водой уже согрелся. Быстро собрал Луговой Сбор — первый мой чай в этом мире. Все как и в прошлый раз: желтый лист, древесная мята, и пару семян сладкой капли. Прогретый глиняный заварник, высокая струя воды, и пару минут, чтобы настоялся. Вскоре по комнате уже поплыл приятный сладковатый аромат с ноткой свежести. А к нему примешивался запах печеного корнеплода.

Рау, когда я закончил, понюхал чай и отвернулся.

— Не тебе воротить нос, мелкий, — хмыкнул я.

На поднос поставил пиалу и положил два печеных клубня, которые выкатил из золы деревянной ложкой. Темно-фиолетовая кожура потрескалась, и от них шел горячий пар. У меня аж живот заурчал от одного вида. А Рау стал хищно поглядывать на еще два клубня, которые я оставил себе.

Отнес поднос в комнату Лиры. Она сидела на циновке, листая свою книжку.

— Ужин, — коротко сказал я, ставя поднос на пол.

— Спасибо, брат, — она приняла пиалу с чаем и благодарно кивнула.

День явно вымотал ее, хоть она и держалась молодцом. Я кивнул в ответ и прикрыл дверь.

Вернувшись на кухню, сел рядом с Минком. Парень лежал все так же неподвижно, и бледность его лица в свете очага казалась почти мертвенной. Грудь вздымалась и опускалась, но сам он не реагировал ни на звуки, ни на свет. Рау прыгнул ему на грудь и замурчал.

Что-то говорить Минку, как это делала Лира, я не стал. Надо просто делать все возможное, чтобы он очнулся. Именно этим я и собирался заняться. Только разберусь со своей проблемой.

Перед глазами уже мигала алая строка:

[До окончания действия Отвара Укрепления: ~30 минут. Требуется стабилизация Родника Души]

Я хмыкнул и поднялся. Опять эта зараза. Опять эта гонка со временем. Шагнул к тайнику за очагом. Рау последовал за мной.

Убрав доску, выудил оттуда бутылек с настоем Рована и на миг задумался. Одна порция лекарства уже у Лиры. Здесь, в бутыльке, еще две. Завтра придет Марвин, и он должен принести еще лекарство. Значит, я могу сделать себе одну порцию. Но вот вопрос. Поможет ли? По идее, должна. Нет, не так. Наверняка поможет.

Я уже думал о том, что Трещина — это, очевидно, та же утечка энергии из родника, только мощная. А у меня это утечка более плавная. И итогов тут два. Либо сгореть от чрезмерного всплеска силы в приступе. Либо умереть от остановки сердца, когда Родник опустеет, высохнет.

Хотя о чем я вообще думаю? Выбора все равно нет.

Но прежде мне нужна вода. Рован конкретно сказал, что лучше колодезная. Поэтому я перелил родниковую воду из ведра в кувшин, и отправился к колоду, от которого ощутимо тянуло прохладой. Цепь с ведром пошла вниз с мерным скрежетом. Ворот шел туго, но я, под подбадривающее пищание Рау, смотрящего в колодец, вытянул ведро и вернулся на кухню.

Там влил половину оставшегося настоя в пиалу с водой, соблюдая пропорции — один к трем. Белая, словно молоко, жидкость быстро смешалась с водой, и от нее потянуло морозом, как в прошлый раз.

Взяв пиалу в руки, залпом проглотил обжигающий настой. В груди будто айсберг вырос, а по телу пробежала прохлада.

И почти сразу появились строки:

[Настой Укрепления. Ранг: 3. Временная стабилизация Родника Души. Время действия: ~48 часов]

Двое суток? Я даже подзавис немного. На лице сама собой появилась улыбка, но почти сразу померкла. Выигранное время, возможно, стоило Лире одного приступа. А еще — услуги Ровану.

Плотно закрыв настой, убрал обратно в тайник. У меня есть ровно два дня. И это время я должен потратить с умом, чтобы решить проблему с утечкой раз и навсегда. Нельзя больше полагаться на случай, пусть даже очевидно выигрышный.

Из зала я принес один стул, уселся перед столом и принялся за остывшие клубни. На вкус обычная картошка, но чуть сладковатая. Быстро съел один, второй разломил пополам: половину себе, половину — Рау. Зверёк прыгнул с плеча, уселся на краю стола и принялся уплетать угощение, довольно щурясь. Я же тем временем начал выкладывать содержимое сумки.

Из Леса я вынес два корня лесного женьшеня, три горсти листьев серебристой цедры и несколько кустиков темники. Следом потянулись старые запасы. Я доставал их с полок по одному, перебирая в памяти, что и где лежит.

Кислошип. Темный и желтый листы. Сладкая капля. Древесная мята. Терпкоцвет. Золотарник. И три баночки с листьями спиральки — я про них почти забыл, но выбрасывать не стал: мало ли, пригодятся. Был еще сон-лист, и прочие дешевые травы, но их трогать не стал.

Окинул взглядом всё это богатство. Женьшеня и цедры достаточно, но тратить впустую нельзя — второго шанса собрать их в ближайшее время не будет. Да и хватит с меня походов по Лесам. Я уже решил, что это не мое. Оставлю это на Минка, а с Марвином, который за травы и помогал Тингу, я договорюсь.

Рау, прикончив свой кусочек клубня, потянулся носом к листьям серебристой цедры. Я улыбнулся.

— Ты не просто трусишка и воришка, ты еще и обжора, Рау.

Потом отломил пару листиков и протянул ему. Зверёк схватил угощение, забрался на полку и принялся жевать.

Итак, что мне может пригодиться для бодрящего отвара? Я стал перебирать травы.

Лесной женьшень — сильное тонизирующее и восстанавливающее. Основа. Серебристая цедра дает ясность ума и концентрацию. Тоже в основу. Темный лист — простой согревающий чай — сгодится как база для заваривания. А для смягчения и тела напитка подойдут прочие травы на подобие терпкоцвета.

Остальное я убрал обратно на полки. Сегодня они мне не пригодятся.

На несколько минут просто закрыл глаза и вернулся в свою старую чайную и к своим ученикам.

Вспомнил про проливы. Про температуру. Про размер посуды и время настаивания. И покачал головой. Нет, чай — это не про правила. На самом деле, в чайном искусстве не было ничего сложного. Важнее правил тут интуиция.

Я всегда говорил ученикам не пытаться следовать законам заварки, а научиться «чувствовать» напиток. По пару, по аромату, по вкусу. Это все приходило с опытом. И этого опыта у меня было хоть отбавляй.

Но основы были. И первыми из них являлись проливы. Они смывают пыль, будят листья, раскрывают вкус и закрепляют послевкусие. Дальше — температура и время настаивания. От них зависело, как раскроется тот или иной компонент.

Я мало работал с неферментированными, сырыми корнями. Но очевидно, что для них нужен почти кипяток, и долгое томление. А вот для более нежных ингредиентов, как та же цедра, нужна мягкая заварка, чтобы не дать эфирным маслам улетучиться. Если перегреешь, то можешь начинать заново. Все как с белым чаем.

Я открыл глаза. Рау, все еще жуя листочек цедры, с любопытством косился на меня с полки.

Будем пробовать. Первым делом я тщательно промыл корни женьшеня и листья серебристой цедры. Отер все, что могло бы испортить вкус и в целом чай.

Очаг еще горел после запекания клубней. Я подбросил пару поленьев, поправил крюк и подвесил котелок с родниковой водой.

Для первой попытки взял самую малость. Мелко накрошил кусочек лесного женьшеня. Разрубил пополам один листик серебристой цедры и подцепил щепотку темного листа.

Вода в котелке зашумела, пошла пузырьками. Я снял ее чуть раньше, потому что лучше недогреть, чем пережечь. Первым, в самую маленькую пиалу, что я отыскал, отправился кусочек корня. Следом я влил воды и выждал с минуту. Затем засыпал остальное, прикрыл крышечкой и дал постоять еще немного.

Спустя полминуты сделал первый глоток и поморщился, едва не выплюнув получившуюся гадость, которая своей землистой едкостью вязала язык. Где цитрус, где теплота темного листа? Непонятно. Если траву из сада заварить, то она и то вкуснее будет.

Система тут же подсветила мою неудачу:

[Дисбаланс энергий: доминирует земляной элемент. Качество: ужасное.]

Я хмыкнул и выплеснул пиалу в окно. Земляной элемент — это, очевидно, корень. Женьшень перебил всё, не оставив шанса ни цедре, ни темному листу. Значит, будем отдельно заваривать корень и отдельно цедру.

Залил крошечный кусочек женьшеня в отдельный чайничек на донышке и поставил у огня. Пару минут хватит, чтобы вода впитала все полезное. Когда она слегка помутнела, по кухне поплыл землистый запах. Я убрал чайничек от огня, чтобы дать отвару чуть остыть.

Резать цедру в этот раз не стал. Размял три листка пальцами и смешал в пиале с темным листом. Разломил и бросил сверху один бутончик тепркоцвета, чтобы уравнять горечь женьшеня пряностью печеного яблока. Залил все это горячей водой, но не кипятком. Выждал еще с полминуты и смешал с отваром женьшеня.

Попробовал получившийся рубиновый чай и покачал головой. Уже лучше. Горечи стало заметно меньше, появились едва уловимые нотки цитруса. Я сделал еще глоток, чтобы уже наверняка убедиться… Нет. Не то. Провал.

И система это подтвердила.

[Дисбаланс энергий: доминирование огненного и земляного элементов. Качество: плохое]

По кухне плыли горько-сладкие ароматы от пиал. Я откинулся на спинку стульчика. Оглядел чайник, исходящий паром, котелок над очагом и травы на столе. Что не так? Доминирование огня и земли? Что это значит?

Потер переносицу. Неужели температура для местной цедры нужна еще меньше? Даже не как для белого чая, а около восьмидесяти градусов. Такое могло быть. Тогда можно довести воду до кипения и дать остыть. Две-три минуты.

Третья попытка. Я повторил все то же самое, только кусочек женьшеня сделал еще меньше, нарубив его полосками. И температуру воды со временем настаивания выдержал как смог идеально, ориентируясь по опыту прошлой жизни и двух неудачных попыток.

На этот раз цвет напитка получился более глубоким, а запах… Я наклонился над пиалой и почувствовал, как ноздри щекочет что-то отдалённо напоминающее хвою. Но когда сделал глоток, снова скривился. Горечь.

Даже смотреть на сообщение системы не стал. Мне все еще нужен был баланс температур. Вода была для цедры слишком горячей. Но… куда еще ниже? Я ненадолго застыл с пиалой горького напитка посреди кухни. А может быть дело не в температуре, а в том, что эти ингредиенты несочетаемые? Мысль была здравая. Нужно было ее проверить.

Чтобы убедиться наверняка, отдельно заварил цедру и тепркоцвет на основе темного листа. Сделал аккуратный глоток и сразу понял, что все получилось.

Я уловил хвою, цитрус и легкую пряность терпкоцвета. Медовый оттенок, который я ожидал, где-то затерялся. Но это вопрос другой, ведь в этот раз цедра раскрылась. А от горечи и след простыл. Все дело было действительно в женьшене. Он был слишком «тяжелым» во всей этой схеме.

[Открыт новый рецепт в ответвлении Чайный Мастер. «Хвойный мотив». Качество: низкое. Эффект: слабо бодрящий] — подтвердила мои слова система.

Я усмехнулся. Даже система подтвердила мои мысли. И даже слабо бодрящий эффект — это уже маленькая победа. Я точно иду в нужном направлении. Глянул на Рау, а тот посмотрел в ответ и пискнул со своей полки, мол, чего тебе. Наглец.

Сделав еще глоток, я присел на стульчик и стал думать. Минуту просидел, тупо пялясь в потолок. А потом сообразил. Чтобы связать два напитка — отвар женьшеня и получившийся Хвойный мотив — мне нужен был посредник между ними. Связка. Простого смешения здесь недостаточно. Слишком они разные.

Я поставил пиалу на стол и потер переносицу. Что может сгодиться как связка? Сладкая капля? Может быть. Сахар часто выступает как посредник между жирами и водой, кислым и горьким. Но это немного не то. Сладость может только навредить, нейтрализовав основную идею бодрости.

Подумав еще немного, перебрал травы и улыбнулся. Золотарник. Единственный верный вариант. Он ведь смягчил ингредиенты в Вечернем сборе, который я заваривал для Рована. Может помочь и здесь.

Подбросив в очаг еще пару поленьев, вернулся к работе. Четвертая попытка. Кусочек корня женьшеня в кипяток на пару минут. Во вторую пиалу, поверх темного листа, три размятых листика цедры. К ним два бутончика терпкоцвета и для связки — веточку золотарника. Все это залить теплой, почти горячей водой.

Через минуту вода в пиале сменила цвет от прозрачного к бледно-зеленому. В этот момент я взял чайничек, где женьшень уже отдал воде все, что мог, и влил это дело в пиалу с цедрой.

И если в прошлые разы эти две жидкости встречались, как два потока — холодный и горячий, то теперь это было похоже на небольшой водоворот. Точно такие же я видел, когда готовил Отвар Укрепления.

Выждав минуту, я отпил и понял, что вкус стал бодрее и богаче. Объединенный чем-то медовым, он смешал в себе все от каждого элемента. Золотарник затушил горечь, акцентировал хвою и усилил пряность.

[Усилен рецепт в ответвлении Чайный Мастер. «Хвойный мотив». Качество: низкое. Эффект: средне-бодрящий, восстановление сил.]

Вот оно. Усилен. То самое, что я хотел получить! Средне-бодрящий чай! Возможно, то, что получилось, не хуже, чем китайский Шу Пуэр. А он бодрит знатно. Я облегченно выдохнул и опустился на стул. Руки слегка подрагивали от волнения.

Затем я подхватил пиалу и не спеша выпил Хвойный мотив полностью. Чтобы проверить, как он действует. И спустя несколько секунд замер.

По ноющим мышцам после похода в Лес вдруг растеклась теплая волна. Боль не ушла, но усталость отступила, будто я не бегал по буеракам с сумкой за плечами, а просто прогулялся по аллее. В голове тоже прояснилось. И я понял, что до этого работал, как в тумане. Звуки тоже стали чётче: потрескивание углей в очаге, шорох ветра за окном, тихое сопение Минка с лежанки.

Я восхищенно выдохнул. Что я там говорил про Шу Пуэр? Нет, он и в подметки этому чаю не годится, чтобы взбодрить. Хвойный мотив пусть и временно, пусть не до конца, но давал настоящий эффект.

Но… Но разве это предел?

Скосил глаза на Минка.

Нет. Этого мало. Это могло бы придать сил истощенному организму, а мне нужно то, что может разбудить крепко спящего изнутри. Взбодрить его. Дать телу толчок, чтобы открыть глаза. Да, возможно, это не поможет, но я не привык сидеть сложа руки.

Так. Как можно усилить этот эффект? Поднять концентрацию? Нет, тогда это будет едкое пойло, а не чай. Увеличить время настоя? Тоже нет, иначе все полезные свойства при остывании чая улетучатся.

Я перебрал все свои попытки и уже готовые рецепты и остановился на одном. «Двойной пролив». Я заваривал его тогда почти на автомате. Но система выдала качество «средне-низкое». Выше, чем всё, что я делал раньше. И еще меня тогда удивила пометка: «использование ингредиентов с повышенным уровнем Дыхания». Но ингредиенты были самыми обычными. Значит, дело было не в них. Но в чем…

Я резко поднялся со стула. Рау вздрогнул на полке и недовольно пискнул, но мне было не до него. Вода! Все это время я готовил чай на родниковой воде по привычке, хотя еще днем думал проверить колодезную. А она ведь стояла у меня под носом — я же набирал ее для настоя Рована. Полное ведро.

Через несколько секунд над очагом уже раскачивался котелок с колодезной водой. Когда она зашумела, я стал действовать. Мои руки замелькали, а Рау посмотрел на меня, как на дикого.

Я нарубил женьшень, размял цедру, отмерил терпкоцвет и золотарник. Вода уже стала закипать. Снял ее и залил ломтики корня в отдельном чайничке. Три минуты. Отдельно пошли цедра с темным листом, терпкоцвет и золотарник, залитые теплой водой. Полторы минуты.

Затем слил их вместе, образуя мини-водоворот. Две жидкости. Одна зеленоватая, другая бордовая. Вместе они дали насыщенный янтарный оттенок. Словно огненный смерч.

А через миг я уже сделал первый глоток. Вкус оказался тот же, но изменилось послевкусие. Оно стало четким и насыщенным, а во рту закололо, как после Двойного пролива. Я хотел сделать второй глоток, но замер. Одного хватило. Эффект бодрости от выпитой ранее пиалы еще не ушел, а теперь он словно получил второе дыхание.

Мышцы налились… нет, не силой, но какой-то энергией. В районе груди Родник запульсировал сильнее, а в животе словно образовался горящий шар, дающий сил. Даже Рау удивленно приподнял уши и замахал хвостом, словно тоже что-то ощутил.

Я восхищенно посмотрел на пиалу с чаем в руках. А система отреагировала наконец:

[Улучшение рецепта «Хвойный мотив» в «Лесной мотив». Качество: средне-низкое (ингредиент с повышенным уровнем Дыхания). Эффект: сильный бодрящий, качественное восстановление сил, ясность ума. При чрезмерном употреблении вызывает головокружение]

Перечитал строки, чувствуя, как сердце стучит то ли от волнения, то ли от одного глотка Лесного мотива. Давно я такого не испытывал. И это только средне-низкое качество… При этом такой сильный бодрящий эффект. Вот оно! То, что нужно Минку!

Я вдохнул терпкий аромат и расплылся в улыбке. И почему я сразу не додумался до колодезной воды? Наверное, потому что всегда думал, вода и есть вода. Но кто мог знать, что она может быть насыщенной энергией и так усилить чай? Точно не я. Теперь зато знаю и буду использовать. Ведь это точно улучшит мои другие чаи. Даже интересно насколько и как. А что будет, когда я стану использовать свою внутреннюю энергию? Это невероятный простор для искусства создания чая.

Не торопясь, перелил Лесной мотив из заварника в чистую пиалу, дал слегка остыть и опустился на колени рядом с парнем. Приподнял ему голову, зачерпнул ложкой чай и медленно, по капле, влил в рот. Тот глотнул. Еще ложка. Еще. Еще одна.

Рау уселся у меня на голове, наблюдая за моими действиями.

Пиала опустела. Затем прошла минута. Третья. Пятая. Минк так и лежал без движения.

Я поджал губы. Не работает. Этот чертов чай не помог. Прикрыл глаза, пережидая неожиданную вспышку гнева. Размечтался, старый дурак. Хотел вот так просто, забыв тот провал с анализом лекарства для Лиры? Я протяжно выдохнул, покрепче сжав зубы, и посмотрел в окно на темнеющее небо. А в следующий миг вздрогнул и уставился на парня.

— … жаник… не надо… Гарв… — пробубнил Минк.