Глава 4

Часть лужи уже впиталась в деревянный пол, а часть испарилась от высокой температуры в комнате. Еще минута, максимум две, и все, шанс узнать состав лекарства уйдет.

Я замер, прикидывая риски.

С одной стороны, мне хватило одного раза, чтобы понять, что анализ — не игрушка. Тогда он высосал из меня четверть всей энергии, если не больше. И это из-за обычного листа. А что будет, если его использовать на многосоставном лекарстве? Сколько он вытянет сейчас?

Но с другой стороны, разве я могу упустить такой шанс? Кажется, были уже строки, что при падении Резерва до десяти единиц анализ прервётся. Были же? Я с усилием растер виски. Да, были. Значит, это не убьёт меня. Да, станет паршиво, возможно, я даже отключусь на какое-то время — но не умру.

А если промедлю и лужа высохнет, другого шанса узнать состав может не быть. Его знание может помочь мне воссоздать лекарство для Лиры. Самонадеянно, но риск оправдан. Надо пробовать. И мысленно скомандовал: «Активируй Базовый Анализ».

Система отозвалась почти сразу. Мир вокруг меня дрогнул, слегка выцвел по краям, будто притушили контраст. А пятно на полу, наоборот, налилось цветом, явно выделяясь на фоне остального. От него, как и от Листа Жизни, пошло марево, как бывает в летнюю жару над асфальтом.

Но в этот раз что-то пошло не так. Мир вновь дрогнул и вернул свой прежний вид. Рябь энергии над досками рассеялась, а анализ прервался. Я моргнул и уставился на появившиеся алые строчки:

[Невозможно выявить структуру состава: ранг 3]

[Базовый Анализ способен сканировать Духовные Растения и зелья до второго ранга (частично). Для определения состава третьего ранга требуется Продвинутый Анализ]

[Для расширения свойств Системы «Кодекс Дыхания» требуется второй ранг Развития (раскрытие энергетических каналов) носителя]

Я устало потер переносицу. Это плохо. Но чего я еще ожидал, собственно? Спасибо, что увидел ограничения. Это уже многое дает.

Если я правильно понимаю, то Родник Души — это, судя по всему, и есть первый ранг. А второй — это какие-то открытые энергетические каналы… Да и название «Развитие» тоже говорит само за себя. Только от этого понимания не легче. Ведь лекарство вот оно, высыхает, а как достичь этих «рангов», чтобы его просканировать, я не знаю.

Я тяжело выдохнул. Значит, это не выход. Придется разбираться со всем по старинке, как это было в молодости с белым чаем, где пара лишних градусов портят все.

Аккуратно собрав крупные осколки разбитого кувшина в одну кучу, я услышал шорох и повернулся. Лира проснулась.

Она, опираясь на локти, со стоном присела и схватилась тонкой рукой за голову. Кризис действительно миновал. Дышала Лира спокойно, без хрипов. А холодный пот и смертельная бледность уступили место едва заметному румянцу.

Она огляделась, и мы встретились с ней взглядами. Этого мне хватило, чтобы убедиться, что она бойкая девочка. В ее янтарных глазах не было той беспомощности, которую выражало все ее остальное больное тело. В них плескалось… нет, не сила, а какая-то дерзость и что-то более глубокое. Уверенность в себе? В Тинге? Непонятно.

— Ты вернулся, брат, — прошептала она, держась за голову и кривясь от боли.

Я невольно сжал кулаки, но взгляда не отвел. В ее ярких глазах читалась суровость, но вот в голосе слышалось слишком много доверия и сестринской любви к брату, к тому, кто всегда рядом.

У меня вырвался тихий вздох, и Лира непонимающе посмотрела на меня.

— Брат? С тобой все в порядке? — с заботой спросила она. И от этого мне стало еще паршивее.

Я уселся перед ней на колени и ответил как можно спокойнее:

— Все нормально.

— Снова, поди, ничего не ел? — Лира окинула меня суровым взглядом. — Я же уже говорила, что не нужно каждый раз ждать, когда я проснусь.

Затем она вдруг застыла, заметив кровавое пятно на моей рубахе. И ее глаза расширились. А я мысленно хлопнул себя по лбу. Надо было сменить одежду, старый ты дурак! Бахвалился своим опытом, а о таком простом моменте даже не подумал.

— Ты ранен! — Лира дернулась ко мне, едва не завалившись на бок от слабости.

Я рефлекторно подхватил ее под руки в самый последний момент и бережно помог сесть обратно.

— Осторожнее, — строго, но заботливо произнес я. — Тебе нужен покой. А это, — я кивнул на свой окровавленный бок, — ерунда. Рана уже зажила. Все хорошо.

Взгляд Лиры стал суровее. Она надула щеки и ощутимо ударила меня кулачком в плечо. Откуда только силы взяла?

— Ты же обещал, — начала она тихо. — Обещал, что будешь осторожнее. Обещал, что не пойдешь глубоко в Лес. Обе…

Я потер плечо и резко поднял руку, останавливая ее этим жестом. Подхватив кувшин, налил прохладной воды в пиалу и протянул ей.

— Держи, тебе нужно больше пить, — спокойно ответил я. — У тебя был сильный приступ.

Лира замерла, смотря на меня с подозрением, но пиалу приняла и сделала несколько глотков. Впрочем, не сводя с меня глаз. Однако прежде чем она успела сказать еще хоть что-то, я уверенно поднялся на ноги и взял кувшин.

— Раз уж тебе полегче, — добавил я на ходу. — Пойду заварю нам чаю. И поесть заодно принесу.

Лира проводила меня задумчивым взглядом до двери, а потом покачала головой и, смущаясь, мило улыбнулась:

— Спасибо, брат.

От этой улыбки, которая напомнила мне мою собственную дочь, у меня в груди вдруг разлилось давно забытое тепло.

Я улыбнулся в ответ и закрыл за собой дверь. Но в зале эта улыбка почти мгновенно погасла. В груди повисла тяжесть, и я ощутил себя держащим веревку от гильотины над головой Лиры. Если не добуду за два дня чертов Семицвет, то девочку ждет медленная и болезненная смерть от очередного приступа. А через день после этого, если меня не прикончит та непонятная утечка энергии, придет Варг за долгом. И меня прикончит уже ядовитая пыль из шахт…

Я устало потёр переносицу и отлип от двери. Так. Никакой паники.

Этому измученному ребенку жизненно необходима опора. И раз я занял место ее глупого брата, то не имею права отвернуться от нее.

Вдруг со стороны кухни, там, где тлел очаг, раздался шум, затем перестук глиняной посуды. Я напрягся и быстро направился в комнатку за деревянной стойкой. Встал у входа, обнимая кувшин с водой, и аккуратно заглянул внутрь.

Это еще что за дела?

Я удивленно вскинул брови.

Сидя на моем столе, непонятный зверек размером с кота, а по виду что-то между лемуром и белкой, шарил по полкам с баночками и корешками. Он с наглой, деловой рожей принюхивался и что-то искал. На голове у него были большие, но аккуратные уши, а шерстка отливала пепельно-серебристым.

Стоило мне его разглядеть, как в груди что-то качнулось, и Родник Души отозвался усиленным биением. Он словно попал в резонанс, заставив сердце замереть.

Перед глазами на мгновение вспыхнула короткая строка:

[Зафиксирован Резонанс с неизвестным духовным существом]

Я перевел взгляд со строк на зверька, ничего не понимая. Что это вообще значит?

Зверек резко навострил уши и медленно развернулся ко мне. Он тоже это почувствовал. В его больших глазах читалось такое же непонимание и удивление, какое было, наверное, и в моих. А потом он вдруг пискнул, сгреб в лапки пару сухих кореньев с полки и с невероятной скоростью сиганул в открытое окно.

— Ах ты!

Я чертыхнулся, подбежал к подоконнику и выглянул наружу. Осмотрелся, но пушистого воришки уже нигде не было. За окном раскинулся лишь запущенный, заросший высоким бурьяном и тонкими лианами сад, в центре которого темнел закрытый досками старый колодец. От него мне померещилось какое-то волнение в воздухе. Но тут же пропало, когда я моргнул. Я протер глаза. Пусто, ни марева от колодца, ни тем более зверька.

— Только воришек мне тут не хватало, — буркнул я, возвращаясь к столу.

Поставив кувшин в угол, я попытался понять, что это было? Потрогал грудь. Резонанс чего? Родника? Что-то слишком много всего происходит подряд. Я качнул головой, выкидывая лишние мысли. Потом разберусь. Сейчас у меня других дел полно.

Я профессиональным взглядом окинул помещение. Длинная рабочая поверхность вдоль стены, под ней — полки с котелками и заварниками. Грязная посуда свалена с краю. В углу забитый золой, едва тлеющий очаг с котелком, а над ним покосившиеся полочки. Рядом старая лежанка и оставленная Марвином корзина с продуктами. Смотря на все это, у меня прямо руки чесались привести всю эту заброшенную чайную в порядок. Но опять же, было не до этого.

Залез под стол и среди кучи всякой кухонной утвари отыскал две пустые баночки из керамики с деревянными пробками. Тщательно их промыл и аккуратно перелил внутрь остатки Отвара Укрепления. Плотно закупорив крышки, отложил пока в сторонку. На сегодня это самые важные баночки.

Следом я подкинул дров в тлеющий очаг. Когда огонь весело загудел, водрузил над ним промытый котелок с родниковой водой. Пока она нагревалась, приступил к переборке имеющегося имущества в спокойной обстановке.

Первыми на очереди были баночки с травами. Я с легким волнением открывал их, вдыхал аромат, отщипывал крошку и пробовал на язык. Сердце радовалось, когда я узнавал что-то новое для себя из памяти Тинга. В прошлом мире я знал все чаи, а в этом… в этом мне только предстоит их изучить!

В первой баночке были сушеные красные ягодки с ясно угадываемой кислинкой. По памяти — кислошип. Очевидно, много витаминов, значит отлично пойдет во фруктовые сборы, где даст терпкость и нужную кислинку.

Во второй Ага, древесная мята в виде серой пыльцы без особого запаха, которая еще и вяжет так неплохо. Сгодится, чтобы балансировать приторные составы.

Третья с желтыми листьями. Запаха не угадывается. На языке… сплошная горечь. Местный дешевый чай. По сути, мусор, но за неимением иного, сгодится как базовая заварка.

В четвертой баночке лежали приторно сладкие синие семена — сладкая капля. Местный аналог стевии, видимо, для подслащения чая. Пригодится.

Дальше пошли корешки. Большинство темные и сморщенные. На ощупь каждый ощущался по-своему: шершавые, цепляющиеся за кожу, гладкие, сухие. Почти от каждого тянуло землей и корой, как у выдержанного пуэра.

Взяв тряпку, я насухо протер верхнюю полку. Два пузырька с Отваром поставил отдельно, в угол, чтобы не перепутать и не искать. Десяток пустых баночек сдвинул вправо. Часть выкинул. А полезные находки выставил ровным рядом в центре.

Я замер посреди кухни, а затем слабо улыбнулся, вновь ощутив себя в своей стихии. Столы, чайнички, травы, запах дыма и шум подходящей воды… Я глубоко, с наслаждением вдохнул. Вот он мой будущий дом.

Вода в котелке к этому моменту уже начала гудеть. Порывшись под столом, выудил оттуда небольшой заварочный чайник, сполоснул его кипятком, чтобы прогреть стенки и «пробудить» глину. Затем на глаз сыпанул туда всего понемногу: дешевого чая, древесной мяты и пару семян сладкой капли.

Подождав еще немного, пока вода дойдет до нужной температуры, уже готовая закипеть, я подхватил котелок и стал медленно заливать смесь. Котелок держал повыше, давая струе воды насытиться кислородом. Над чайником тут же поднялся густой пар.

По комнате поплыл запах сена от желтых листьев, но он быстро уступил место свежему, чуть сладкому аромату с частичкой свежести. Это напомнило мне о дочери и внуках… В груди защемило, и я на долгую минуты замер, вспоминая их, но потом отогнал грустные мысли. С ними все хорошо. Они дома.

Оценив чай, выдал себе вердикт.

— Не лучшее мое творение, но пойдет, — и тут уже прочитал всплывшие строки системы.

[Использовано ответвление алхимии — Чайный Мастер. Создан новый напиток: «Луговой сбор»]

[Качество: низкое]

[Эффект: легкое успокоительное действие.]

Я хмыкнул и улыбнулся. Для поддержания состояния Лиры это было то, что нужно.

Без этой местной энергии мне, очевидно, никак не преодолеть порог «низкое». И любой чай будет просто вкусным кипятком со слабым эффектом. Но у меня есть и преимущество — я уже могу создавать свои чаи и от одних только перспектив, голова кругом идет. А как только разберусь, что тут да как, можно будет творить вволю!

Пока чай настаивался, вытащил корзину Марвина и полез делать ревизию продуктов. Семь больших фиолетовых клубней, напоминающих картофель — можно запечь. Пара мешочков с крупой, похожей на бурый рис, — пригодится для каш. Большой ломоть черствого хлеба, завернутая в тряпицу головка сыра, мешочек с какими-то каменными сухарями, десяток яиц — это на перекусы. А кусок вяленого мяса на самом дне — деликатес.

Я прикинул в уме. Для двух растущих организмов этого было как-то мало на два-три дня. Именно с такой периодичностью сюда приходил старик Марвин. Но если экономить, выживем. Но это тоже проблема, которую придется решать как можно скорее. Еда — основа жизни.

Сложив основное обратно в корзину, я взял только два вареных яйца, отрезал кусок сыра, отломил черствого хлеба и тонко нарезал часть вяленого мяса. Нашел под столом деревянный, зашарпанный поднос с выцветшей росписью — еще одно доказательство, что когда-то здесь была отличная чайная, — составил на него еду, чайник и пиалы и понес в комнату.

Лира стояла у открытого окна в просторных штанах и светлой рубашке. Дышала свежим воздухом. Когда я зашел, она посмотрела на темную полосу Сумеречного Леса вдалеке и тихо произнесла:

— Дыхание Дня начинается.

Кажется, Марвин упоминал о чем-то таком, но я до сих пор не понимал, что это.

Глубоко вдохнув, Лира закрыла глаза. И тут я ощутил, как мой источник отозвался на едва уловимое внешнее движение… Сердце вдруг неприятно кольнуло, напоминая, что и мне не так много отмерено. А потом перед глазами вспыхнули строки:

[Время до окончания действия Отвара Укрепления: ~ 14 часов. Требуется стабилизация Родника Души]

И тут же новые:

[Смена фазы Дыхания суток: Дыхание Дня. Максимальная концентрация внешней энергии. Увеличена скорость восстановления резерва Родника. Текущий объем: 67⁄100]

В комнату, звеня колокольчиком, ворвался порыв ветра, развевая занавеску и светлые, уже распущенные волосы Лиры. Я автоматом сделал вдох, втягивая свежесть приближающейся грозы и цветочную сладость. И ощутил, как в груди, в легких, расползлось покалывание, будто вдохнул наэлектризованный воздух.

Вот ты какая, энергия этого мира! Я сделал еще один глубокий вдох, от которого голова закружилась. В груди же неприятно закололо, но вместе с тем мышцы стали насыщаться этой непонятной мне пока силой.

— Не дыши так глубоко! — строго приказала Лира, сверкнув янтарными глазами. — Для тебя это опасно.

В голове всплыло воспоминание, как в дневное время некоторые простые люди падают и не просыпаются прямо на поле. Большая концентрация энергии — это как воздух слишком богатый на кислород. Приятно, но можно отравиться. Тем, у кого не раскрыт Родник…

Я кивнул, поставил поднос прямо на пол и стал разливать горячий чай по пиалам. По комнате поплыл приятный, успокаивающий сладковато-мятный аромат, органично смешиваясь с заряженным воздухом с улицы.

Лира медленно подошла и села напротив.

— Сегодня ты необычайно заботлив, — тепло улыбнулась она, глядя на поднос. Но улыбка быстро сменилась сомнением. — Но не слишком ли много ты принес продуктов? Нам вообще хватит того, что осталось?

Моя рука с чайником дрогнула, когда я отчетливо осознал: эти дети жили впроголодь много лет. Тинг откладывал каждую каменную монету на долг, только бы не оказаться с больной сестрой под открытым небом.

— Ешь и не переживай об этом, — уверенно сказал я и взял пиалу.

Сделав первый глоток, я внутренне скривился. Чай получился отвратительный. Хотя чего еще можно было ожидать, не зная ни пропорций, ни свойств трав и семян, ни времени заварки? Я ведь все делал по наитию. Вот и результат: ноль плотности напитка, неприятная горечь пробивается сквозь мятную свежесть, а послевкусие… его вообще нет! Для меня, как титестера, это было сродни пытке.

Но Лира, сделав глоток, замерла. Ее глаза распахнулись от удивления.

— Ничего себе… — протянула она. — Как у тебя получился такой чай, брат? Что ты туда добавил?

Я тепло улыбнулся и начал объяснять, словно передо мной был один из моих учеников.

— Все просто, — начал я. — Берешь обычный желтый лист. Он отдает горечью, поэтому перебиваешь ее мятой. Для сладости сойдут семена сладкой капли. И обязательно, — поднял я палец, — обязательно выдерживаешь правильную температ…

Я осекся на полуслове, наткнувшись на крайне удивленный и непонимающий взгляд Лиры. По спине прокатился холодный пот.

— Ты откуда это все узнал?

Действительно, откуда мальчишке-сироте знать тонкости температурного режима и купажирования? Думай теперь, Александр Ветров, думай! Лира медленно сделала очередной глоток и спросила с непонятной интонацией:

— Это тебе… Минк показал?

Я попытался вспомнить, кто это, и в голове всплыл образ рыжего, вечно чумазого парня, ровесника Тинга. Затем сделал глоток, чтобы выиграть себе пару секунд для ответа.

— Нет, не он, — потер я затылок. — Он о таких вещах не задумывается.

Лира прищурилась.

— А ты значит задумываешься?

— Да. Я углядел это еще в городе, — нашелся я наконец. — Там какой-то старик в забегаловке так чай заваривал. Вот, решил попробовать. Думаешь, получилось?

— Если так, то у тебя в этом талант, брат, — спрятала она улыбку за пиалой.

То ли поверила, то ли нет, — непонятно. Но, кажется, пронесло.

Наслаждаясь чаем, Лира принялась за еду. Я последовал ее примеру.

Наблюдая за ней, я постепенно понял природу их натянутых отношений с Тингом. В голове медленно, с ощутимой нехотой всплывали воспоминания мальчишки. Этот глупец давил на сестру, зная о ее таланте. Хотел, чтобы она быстрее открыла свой Родник и поступила в какую-то там школу. Тогда они вырвались бы из трущоб и из этого городка. Как итог — смертельная травма Лиры. Теперь оба сгорали от чувства вины.

— Тебе уже легче? — спросил я, нарушая молчание, когда мы поели.

— Да, уже лучше, спасибо, — кивнула она, делая глоток чая.

Глядя на ее черты лица, я понял, что она чуть старше Тинга. На год, скорее всего. Просто тяжелая болезнь сделала ее хрупкой, похожей на маленького ребенка.

Допив чай, Лира перевела взгляд на высохшее пятно у циновки.

— Марвин приходил?

— С утра, — кивнул я. — Лекарство принес.

Лира сжала кулаки и тихо, сквозь зубы выдохнула, не отрывая взгляда от пролитого лекарства.

— Ничего страшного, — улыбнулся я, думая об Отваре Укрепления и делая глоток. — У нас есть еще одна баночка.

Но Лира будто не услышала меня и прошипела:

— Что этот… — она явно проглотила ругательство, — старик… потребовал в этот раз?

Это что я только что услышал в ее голосе? Ненависть? Злость? Или скорее раздражение и страх за брата, которого Марвин отправлял в опасный Лес? И все это ради лекарств для нее…

— Ничего серьезного. Семицвет, — ответил я аккуратно, не зная, даст ли ей название хоть что-то.

— Ясно, — обронила Лира, но так, чтобы не показать, как она устала болеть. А затем облегченно вздохнула: — Не придется уходить далеко за Первую Границу.

Быстро сообразив, что разговор пошел куда-то не туда, я решил немного взбодрить Лиру, пусть и не умел особо.

— Знаешь, я тут кое-что придумал, как нам выбраться из нашего положения. — Я слегка подмигнул ей. — Твоя главная задача — беречь себя и не перенапрягаться.

Лира снова посмотрела на меня с явным недоверием.

— Ты сегодня сам на себя не похож. Обычно из тебя и слова путного не вытянешь, а тут такие обещания даешь, — с сомнением фыркнула она. — И о еде не надо думать, и как нам выпутаться из… — Лира осеклась, стыдливо отвела взгляд и тихо добавила: — Прости. Не знаю, что это я сегодня…

— Ничего, — усмехнулся я и добавил: — После этого, — указал на рану, — я немного поумнел.

Лира оглядела меня, слегка улыбнулась:

— Прямо поумнел?

— Скажем так, я понял свои прошлые ошибки. И повторять их не собираюсь, — закончил я уверенно.

Она, уловив мой тон, наклонила голову чуть вбок и улыбнулась шире, мол, «что это с тобой?» А взгляд при этом стал внимательнее.

Но я не стал играть с ней в гляделки. Взял поднос, закинул на него осколки разбитого кувшина и направился к выходу. У двери обернулся и под испытывающим взглядом сказал:

— Отдыхай, сестра. И… положись на меня.

От таких слов щеки у Лиры неожиданно вспыхнули румянцем, она резко отвела глаза, а я уже закрыл за собой дверь.

Пройдя через зал, я на ходу поднял опрокинутый Варгом стул, ссыпал осколки в кучу мусора и вернул чайник на место, зайдя на кухню. План был прост: сначала небольшая уборка, чтобы привести мысли в порядок, а к вечеру выход в Лес за Семицветом для Марвина и Листом Жизни для отвара.

Мой таймер жизни шел, и чем меньше оставалось времени, тем сильнее росло напряжение в груди.

Я закатал рукава, подцепил большую чашу, в которой промывал Листья Жизни. И решил начать с горы грязной посуды.

Но только я погрузил руки в воду, как в открытом окне показалась конопатая, рыжая физиономия мальчишки лет четырнадцати.

— Тинг! Сколько тебя можно ждать? — звонко крикнул он, подтягиваясь на подоконнике. — У нас с тобой вообще-то заказ! А времени до Дыхания Ночи, или ты забыл…

Он внезапно осекся. Его нос забавно дернулся, втягивая воздух.

— Ого… А чем это у тебя так вкусно пахнет? — Мальчишка вытянул шею, во все глаза уставившись на мой заварочный чайник.