Глава 5

Я узнал его мгновенно. Это был Минк — мальчишка из трущоб и приятель Тинга. Следом за именем пришел образ надменного юноши в дорогой накидке и его ленивая фраза: «Принесете мне два стебля Стального Ржаника — получите по среднему камню».

И всё. Ни лица заказчика, ни его имени. Только смутный, общий образ самого Ржаника из какой-то книги. Ну, Тинг, сколько еще сюрпризов ты мне оставил?

В этот момент, не дожидаясь ответа, Минк залез через подоконник в лавку. Я скривился, увидев, как по-хозяйски он себя ведет, а от его потертых сапог остаются грязные следы. Но его покрытые шрамами руки, крепкий торс и широкий кинжал на поясе заставили отнестись к нему серьезнее.

Не обращая на меня внимания, Минк подошел к столу, схватил мой заварочный чайник, жадно принюхался и глотнул прямо из носика.

— Ммм… вкусно! — довольно выдал он.

Я тяжело вздохнул, напоминая себе, что это мир такой, суровый и бестактный, и манерам здесь, видимо, не учат.

— Дай сюда, — строго приказал я и, шагнув к мальчишке, забрал у него остывший чайник. Теперь это просто травяная бурда, а не чай.

Минк удивленно захлопал ресницами.

— Эй! Тебе жалко, что ли? Мы же друзья!

Я не ответил. Молча сполоснул пиалу, налил туда остатки напитка, протянул мальчишке и твердо сказал:

— Теперь рассказывай.

Минк просиял, принял пиалу, но так и замер с ней в руке, не донеся до губ.

— Что рассказывать? — он уставился на меня с искренним непониманием.

— Что за заказ, от кого, сколько у нас времени, — спокойно перечислил я, продолжив мыть посуду. Надо было с ней уже закончить. Затем добавил: — Всё, в общем.

Минк уставился на меня, будто впервые видел.

— Ты чего такой странный?.. — проблеял он.

Я молча указал пальцем на бок, где было бурое пятно на рубахе. Скоро это уже станет традицией.

— По дурости за Вторую Границу сунулся. Отхватил от зверя, — решил я сыграть на частичной потере памяти, это было самым надежным прикрытием. — Не помню, как до дома дошел. В голове с самой ночи муть стоит. Сейчас уже получше стало, но вот про заказ что-то ничего не помню.

Минк, открыв рот, опустился задницей прямо на плотную крышку корзины, почесал грязный нос и прошептал:

— Во дела…

Сполоснув последнюю чашку, я аккуратно поставил ее на вторую, заранее протертую полку.

И тут Минк резко подался вперед, вцепился пальцами свободной руки в свою рыжую шевелюру и затараторил:

— Нет, нет, нет! Только не говори, что ты забыл, как выглядит Стальной Ржаник! Ты же сам предложил его достать. Сказал, что деньги срочно нужны для долга…

Я невозмутимо выплеснул грязную воду из чаши в открытое окно, повернулся к нему и строго велел:

— Не кричи так. Сестра отдыхает.

Затем довольно окинул взглядом чистый уголок со столом и аккуратно выстроенными баночками на полках. Скоро я наведу порядок во всей лавке.

Минк клацнул зубами, умолкая, но тут же подскочил на месте, как ужаленный, расплескивая чай из пиалы:

— О чем ты? Если мы завтра не отдадим два стебля Гарву, то этот ублюдок всех в подмастерьев скупщиков и алхимиков против нас настроит! Против меня! И как мне потом бабку с дедом кормить?

Я осмыслил сказанное и чертыхнулся про себя. Это уже серьезно.

Глупый мальчишка Тинг не переставал удивлять. Понятно, что у него не было выбора — Гильдия, долг. Но неужели он не мог найти другого способа заработать денег? Взялся за какой-то мутный заказ на какую-то траву, которую видел на картинке. Да еще и в обход Марвина решил идти. О чем он только думал… Еще и своего друга подставил.

— Всё в силе, Минк, — я взял чистую тряпку и начал насухо вытирать руки.

— Но ты же… — начал было он, но я одним жестом его оборвал.

— Я вспомнил, — уверенно произнес я. — Если ты знаешь, где искать, то я его добуду.

Выдержав испытывающий взгляд Минка, я добавил:

— Дай мне пять минут, и можем выходить.

Он закрыл глаза, одним махом допил остывший чай. Затем со стуком поставил пиалу на стол и серьезно, почти по-взрослому, кивнул.

— Рассчитываю на тебя, Тинг. Буду ждать на улице.

Он развернулся и вышел через зал.

Оставшись один, я оперся на стол и выдохнул. Непросто притворяться, что ты тот самый Тинг перед его другом. Правильно я сделал, что взял инициативу и придумал про память. Но надо поменьше болтать. И этот заказ… Ладно. Выбора нет.

Странно, конечно, ощущать себя снова молодым. Думать о каких-то травах и новом мире. Разговаривать с теми, кого еще вчера не знал, а сегодня уже кажется, что знал всю жизнь. Но… не мое это — сидеть и размышлять о чем-то. Это хорошо вечером под расслабляющий Габа-Чай, а не тогда, когда кругом происходит такое.

Оглядевшись, я перешел к планированию. Поход в Сумеречный Лес неожиданно приблизился. Помимо Листа Жизни или его аналога, Семицвета для Марвина и прочих трав для отваров и чаев, появилось новое дело: добыть проклятый Стальной Ржаник.

Это и хорошо, и плохо. Плохо, что на подготовку мало времени, а хорошо то, что не придется идти одному. А идти все равно бы пришлось. Теперь я смогу своими глазами увидеть Сумеречный Лес и понять, что он может дать и какую опасность несет. Если соберу хороших трав и правильно их обработаю, то качественные чаи вполне могут стать моим основным доходом.

Я подобрал с лежанки потертую тканевую сумку через плечо, служившую Тингу подушкой. Слишком маленькая. Взгляд сам собой упал на низкую дверь в углу кухни. Дверь открылась с усилием. Может, здесь есть что-то подходящее? В пыли я разглядел инструмент для сада, какие-то корзины с тряпьем, груду досок и прочий хлам.

Так ладно. Потом изучу все. Я подхватил корзину с тряпьем. Схватил крепкую холщовую сумку с гвоздя. Сгодится. Сдул с нее пыль и вернулся в кухню.

Сменил свою окровавленную рубаху на более плотную, но пыльную накидку. Пока переодевался, осмотрел бок. Оказалось, что рана была поверхностная и уже затянулась. Значит, Тинг умер не от потери крови, а от… яда? Вот так сюрприз. Ладно, оставим это. Под циновкой нашел потертые сапоги, в которых Тинг ходил в Лес и город. Переобулся.

Затем стал думать. Названия растений в этом мире, как я понял, чаще говорящие. Значит, Стальной Ржаник — очень прочный? Наверняка. Для его добычи понадобится либо острый нож, либо лопатка, чтобы выкопать вместе с корнем. Но у меня только зазубренная кухонная заточка. Я хмыкнул. Придется брать упорством.

У Минка был бурдючок на поясе. Порывшись под стойкой, я отыскал два таких же. Тщательно сполоснул, набрал в один воды и кинул в сумку.

Теперь немного еды. Вяленое мясо я брать не стал. Вдруг звери учуют запах даже сквозь специи? Лучше перестраховаться. Вместо этого я ссыпал в льняной мешочек пару вареных яиц и несколько твердых сухарей.

Что там еще? Я вспомнил свои давние экспедиции. Теплых вещей у меня нет. Оружия нет. Огонь? Я отыскал местные «спички» в виде огнива и куска кремня. Теперь… лекарства.

Взгляд упал на два заветных керамических пузырька с Отваром Укрепления. Взять один? А если не вернусь? Двух порций Лире наверняка хватит до визита Марвина. Но… что толку? Старик уже ясно дал понять, что не станет возиться с Треснутой. Нет. Я должен вернуться.

Я уверенно взял оба пузырька. Один обмотал чистой тряпицей и спрятал во внутренний карман сумки, второй оставил в руке. Захватив еще пустых мешочков и баночек для сбора трав, направился в комнату сестры.

Лира не спала и лежала на боку, листая какую-то потрепанную книжицу со стертым переплетом.

Засунув книгу под лежанку, она медленно села.

— Ты снова куда-то собрался, — поджала губы, когда заметила сумку у меня через плечо.

— Я быстро, — добродушно ответил я. Затем поставил пузырек с Отваром поодаль от циновки, чтобы она случайно не разбила его как прошлый. — Вот лекарство. Если станет хуже, то сразу пей. Поняла?

Я строго посмотрел в ее удивительно светлые и живые глаза, ожидая подтверждения. Она в ответ упрямо уставилась в мои. На несколько секунд повисло напряжение, но потом Лира отвела взгляд и устало кивнула. Да… видимо, Тинг никогда не был так настойчив и по-доброму суров. Мой прокол, но я не мог себя переиначить.

— Я скоро, — повторил я и развернулся.

Но у выхода из комнаты меня догнал стальной, звенящий от напряжения голос Лиры.

— Если вернешься с новой раной, то в следующий раз за травами пойду я. А ты узнаешь, что значит ждать.

Я мгновенно понял — эта может, несмотря на свою худобу. Поэтому серьезно кивнул, заметив блеск огня в ее янтарных глазах, и закрыл за собой дверь.

Стоило мне выйти на улицу, как в лицо ударил сильный, пьянящий поток ветра. На миг мне даже показалось, что я вижу в нем завихрения энергий. Но в глаза бросился заросший, захламленный двор. Как вернусь, надо будет привести его в порядок, прочистить дымоход и убраться в лавке.

В следующий миг ветер донес до меня едкий, до тошноты неприятный запах. Я посмотрел вниз: Минк сидел на корточках и активно втирал в кожу какую-то зеленую кашицу. Заметив меня, он протянул пережеванное растительное месиво мне.

Меня передернуло, но не успел я спросить, что это, как память подсказала, что это дешевый способ отбить запах. А пережевано оно потому, что жесткие волокна этого растения пальцами не перетереть.

Скривившись, я принял зеленую слизь и пока брезгливо втирал ее в кожу, дал себе обещание, что когда заработаю денег — куплю хорошую ступку и сделаю запас этой мази.

— Что ты там понабрал?

Минк поднялся, отряхивая колени, внаглую заглянул в мою сумку, хмыкнул и отпустил.

— Лишнее. Мы всего-то на пару часов. Дальше Первой Границы не пойдем.

Я пожал плечами:

— Мало ли.

— Ладно. Двинули, — дал он отмашку и кивнул на темнеющий штормовой фронт где-то далеко за горизонтом. — К ночи снова будет ливень.

Выйдя за покосившуюся каменную ограду, мы оказались на изгибе полузаброшенного тракта. За лавкой расстилался пустырь. А за ним, в низине, высился город: богатые здания с развевающимися полотнищами в центре, мастеровые районы чуть дальше, и гниющие деревянные бараки с узкими улочками на окраинах. С ветром до меня долетали крики детей, лай собак, перестук из кузниц и запах дыма из печей.

Я опомнился и поспешил за Минком. По другую сторону тракта над нами громоздилась темная дымка тумана. Она пыталась скрыть за собой монолитную полосу гигантских деревьев, но куда там. Их кроны уходили высоко в небо, а от массива Леса то и дело волнами накатывали порывы ветра. Где-то там, вдалеке, над вершинами этого океана темной зелени кружили птицы невероятных размеров.

Но не успели мы отойти от лавки и десятка метров, как мой Родник снова странно задрожал. Я резко обернулся. Густая трава у обочины колыхнулась, и я успел заметить мелькнувший пепельно-серебряный хвост. Зверек-воришка. Он зачем-то увязался за нами.

— Не отставай, Тинг, — поторопил меня Минк.

Пока шли, парень болтал без умолку. Для меня неизвестные слова все еще были непривычны, но я кивал.

Он то жаловался на жизнь, то рассказывал о своих немощных бабушке с дедушкой, то хвалился своим врожденным даром «чувствовать» потоки энергии даже без Родника. Но его напряженные плечи и бегающий взгляд выдавали страх перед Лесом с головой. Он шел туда по необходимости и только.

Я же, вспомнив про Лиру, решил уточнить один момент.

— Слушай, почему ты не пробуешь открыть Родник, чтобы поступить в школу, о которой говоришь? — перебил я его жалобы. — Раз твой дар такой редкий, что помогает чувствовать потоки энергии, то тебя могут взять без всяких проблем.

— Ты издеваешься? — он обернулся на ходу. — Ты хоть представляешь, как трудно попасть в любую из школ? А раскрыть Родник?

Но не успел я ответить, как он фыркнул и продолжил, словно я был глупым учеником:

— Конечно, знаешь. Туда не берут кого попало. Мой дар совсем не такой, как дар Связного у Лиры. К тому же без Родника я еще плохо чувствую, — он выделил это слово, — изменения Дыхания.

В этот момент из подлеска в стороне от нас вышла группа мужчин. Каждый из них был одет в добротную кожаную броню, на поясах висели короткие клинки, за спинами — прочные сумки. Некоторые в руках держали копья, а некоторые корзины с травами.

— Да и мне ближе они вот, — Минк с восхищением указал на группу, которая проводила нас издалека внимательными взглядами и двинулась к городу. — С моими способностями лучшее место — это ватага. Но чтобы попасть туда, сначала нужно доказать свою полезность и открыть Родник.

Я только хмыкнул, мотая на ус. Все здесь упиралось в силу и дар.

Вскоре по вытоптанной тропе мы добрались до Сумеречного Леса. По мере углубления в подлесок тропа стала исчезать. Высокая трава сменилась низкой и широкой, а местами и вовсе влажным мхом.

Вместе со сменой пейзажа преобразился и Минк. Вся его болтливость и нервозность испарились. Походка стала мягкой, текучей, как у дикого кота. А крепкие мышцы натянулись, словно пружина.

Я все еще ощущал легкий внутренний резонанс и пару раз краем глаза замечал зверька, который перебегал от куста к кусту, прячась, но упорно следуя за нами. Что ему было нужно, я так и не понял, но его присутствие меня даже слегка успокаивало.

В какой-то момент пространство вокруг неуловимо изменилось. Будто мы прошли сквозь невидимую мембрану мыльного пузыря.

— Первая Граница, — тихо прошептал Минк.

За ушами заложило. Звуки внешнего мира обрубило. Пропало стрекотание насекомых. Далекое пение птиц сменилось жуткими шорохами, скрипом гнущихся стволов и низким завыванием ветра в высоких кронах.

Я вскинул голову вверх и не уловил ни единого лучика света. Все вокруг словно слегка выцвело, сделавшись приглушенными. На языке появились горечь сырой земли и острота черного перца от подобия копытня под ногами. По спине побежали мурашки, когда из глубины Леса пахнуло холодом, словно он сделал выдох.

Минк замедлил шаг и, не оборачиваясь, прошептал одними губами:

— Надеюсь, зверь не отшиб тебе память окончательно?

— Нет, — так же тихо ответил я.

— Повтори тогда правила.

Я на миг споткнулся. Какие еще правила? Пришлось в срочном порядке напрягать память. Не знаю, что помогло: моя попытка вспомнить или прозвучавший далекий утробный рев, от которого вспотели ладони, но я вспомнил.

— Ты лучше «слышишь» Лес, а я лучше в травах, — начал я.

Минк слегка кивнул, осторожно ступая дальше и кладя руку на рукоять кинжала.

— Вижу что-то полезное — говорю тебе. Если все тихо, то собираю, а ты следишь за окрестностями, — продолжил я, шагая след в след за Минком, который в один миг стал взрослее на десяток лет.

— Что еще? — прошептал он, огибая упавшую ветвь исполина, которая могла сойти за отдельный ствол.

Я честно попытался вспомнить еще что-то, но в голове было пусто.

Не дождавшись, Минк тихо вздохнул.

— Ты как обычно… — и начал перечислять: — Не шуметь. Слушать меня. Скажу замереть — не шевелимся. Скажу не дышать — не дышим. Захочешь отойти — даешь сигнал. Увидишь странность — сигнал. Заметил движение или услышал чего…

— Сигнал, — просто, но со всей серьезностью закончил я за него.

— Да, — кивнул Минк. — Ты не хуже меня знаешь, что здесь каждый шаг может стать последним. И не только от зверей, но и от растений.

Я просто кивнул, забыв, что он меня не видит.

Мы шли, и воздух постепенно менялся. Он стал вязким, плотным. Появилось ощущение, как от давления Варга, но будто в разы меньше. Дышать стало тяжелее, в груди закололо от чрезмерной насыщенности духовной энергии. Ее тут было даже больше, чем за пределами Леса. Резерв Родника быстро заполнился.

Я ступал аккуратно, следуя шаг в шаг за Минком. Он явно был опытным ходоком в Лес, пусть и опасался его.

Не прошло и десяти минут осторожной ходьбы, как я понял, о чем Минк говорил вначале. Сумеречный Лес жил иной жизнью. Течение энергий здесь не подчинялось законам внешнего мира. Благодаря Роднику я это ощущал. Дыхание Леса было неровным, оно бурлило, создавая места с извращенными законами природы.

В одном таком мы обошли стороной небольшую полянку, заросшую травой по колено. Трава эта серебрилась, пульсируя светом. От нее пахло чем-то кисло-сладким. Стоило мне лишь единожды вдохнуть этот запах, как голова пошла кругом. Минк провел нас от нее в десяти шагах.

Еще через полчаса мы вышли к узкому, неглубокому ручью. Вода в нем казалась маслянистой, а над поверхностью поднимались густые темные испарения. Только мы вошли в эту зону, как я ощутил неприятные изменения. Мы будто в вакуум попали, где не было ни капли энергии-Дыхания, а когда приблизились к ручью, меня и вовсе охватила слабость.

— Воды не касайся, — одними губами предупредил Минк, ступая по стволу дерева, повисшего над ручьем. — Затянет, и я за тобой не полезу.

Кодекс Дыхания подтвердил его слова тревожной алой строкой:

[Внешнее воздействие: агрессивная среда. Резерв Родника: 93/100]

И тут же не преминул напомнить мне о том, о чем я стал забывать в Лесу. У меня осталось около двенадцати часов, пока мой Отвар Укрепления действует. А потом мне придется выпить тот пузырек, который я захватил с собой. Иначе утечка энергии из Родника повторится. И это будет не то сосущее чувство в груди, а мой конец.

Но стоило нам убраться как можно дальше от ручья, как силы вернулись, будто ничего и не было.

У границ этой зоны, среди влажных камней, я заметил мох с красноватым отливом. Память Тинга услужливо подсказала: кровохлеб. Останавливает кровь и встречается повсеместно. Я похлопал Минка по спине, предупреждая, и быстро сорвал пучок и аккуратно убрал в сумку. В лавке мне сейчас любая мелочь пригодится.

В какой-то момент, когда мы шли между корней двух исполинов, Минк вскинул руку, да так резко, что я вздрогнул. Он потянул с пояса свой широкий кинжал. А я углядел впереди какое-то шевеление в кустарнике.

— Духовный еж, — шепнул Минк, отступая назад.

У меня сердце ухнуло в желудок. А ноги подогнулись, когда я увидел огромную шипастую зверюгу. Ни на кого ежа она не походила. Это была тварь размером с теленка, поджарая, худая и утыканная сотней… тысячей коротких игл. А ее алые бусинки глаз смотрели прямо в душу. От него не исходило угрозы, скорее любопытство.

Минк оказался рядом будто тень и кивком указал за поваленный ствол. Затем медленно шагнул за него. Я на негнущихся ногах последовал за ним.

Тварь, сидевшая среди кустов, проводила нас пристальным взглядом, но не напала.

Минк прижался спиной к дереву и выдохнул:

— Повезло. Сытый. Голодный бы напал.

Я опустился рядом и начал медленно дышать. Такого я не ожидал. Но это была реальность. И ее нужно принять как можно скорее.

— Нормально? — спросил Минк, выглянув из-за укрытия.

Я кивнул.

— Тогда обходим по дуге.

Мы обошли исполинское дерево и обогнули опасный участок. Но я больше ни на миг не забывался, больше выискивая скрытных зверей, чем растения.

Но свой урожай все равно собирал. Лес оказался богат. То и дело мне попадались необычные экземпляры, заставлявшие сердце биться быстрее.

Листья куста, скрученные в идеальные спирали с каплей воды по центру, будто примагниченной. Или ледяной стебель, укрывающий округу инеем. От малейшего дуновения ветра он издавал затягивающую мелодию.

Анализ выдавал: «Спиралька, Ранг 1. Свойства: связывание токсинов, выведение шлаков», или «Поющий Иней, Ранг 1. Свойства: простой стабилизатор».

Что-то подсказывала память Тинга, как, например, известный мне «Кислошип» — алую ягоду. Минк каждый раз замирал, вжимаясь в деревья, пока я восторженно, но с опаской собирал эти растения.

В основном я экспериментировал. Ту же Спиральку срезал у самого основания и аккуратно укладывал в баночку. Так капля не стекала, а непонятно как впитывалась в лист. От этого мое сердце начинало биться быстрее. Поющий Иней рубился только под углом. И покрывал руки инеем во время сбора. А простые «чайные» листья и ягоды я просто складывал в мешочки.

Влажная земля липла к рукам, въедалась под ногти, воздух Леса то обжигал легкие, то холодил, но вскоре процесс сбора стал приносить мне странное удовольствие. Я почти ничего не пропускал из знакомых уже трав.

Наконец, спустя почти два часа блужданий, мы вышли к странному, круглому пятачку, свободному от деревьев-исполинов.

— Кажется, пришли, — Минк осторожно оглядел поляну. — Место похоже на то, о чем твердили в таверне.

Парень был напряжен до предела, его рыжие волосы прилипли ко лбу от пота. Он указал на взрытую землю, поломанные ветки и шерсть на коре исполинов.

— Это территория зверя. Нужно поторопиться.

— Что за зверь?

— Не знаю, — тихо ответил Минк, оглядываясь.

Я кивнул и, пригнувшись, двинулся по кругу поляны по низкой траве. У меня был в голове слабый образ, но я полагался на логику. Раз нужен стебель, значит, это не раскидистый куст и не пучок листьев. Скорее всего это твердая трава, наподобие Поющего Инея. А раз она Стальная и Ржаник, значит, может отливать бурым или иметь характерный металлический блеск.

Полчаса я ползал, чуть ли не на коленях, сбивая их в кровь. Прочесал пятачок вдоль и поперек, но не нашел ничего подходящего. Зато собрал пару округлых грибов с говорящим названием «дымовик». По памяти Тинга я понял, что это съедобный гриб, но внутри у него есть едкие споры. Если неправильно разрезать или лопнуть его, можно на время лишиться и нюха и зрения. А еще я отыскал лежанку зверя — утоптанный кусочек земли. И у меня по спине пробежали мурашки.

— Пусто, — выдохнул я в конце концов, вытирая пот со лба и оглядываясь.

Минк грязно выругался, не переставая всматриваться и вслушиваться в Лес.

— Ты хорошо посмотрел?

— Конечно, как я… — я осекся, заметив серебристый перелив с краю. — Подожди-ка.

Я быстро подошел к этому месту.

Между массивных корней торчали три ровных пенька. Я присел и осмотрел растение. Будто кто-то его уже срезал… Сосредоточившись, мысленно активировал анализ.

[Резерв Родника: 73/100]

[Стальной Ржаник. Ранг 1. Недостаточно материала для полноценного анализа (мертвые ткани)]

Я мрачно нахмурился. Понятно.

— Похоже, мы опоздали, Минк, — сказал я негромко.

Но тот промолчал. Вокруг повисла гнетущая тяжесть и тишина. Я медленно обернулся на товарища. Минк стоял бледный, смотря в сторону. В руке у него был зажат кинжал.

Мой Родник вдруг запульсировал, будто бы кто-то предупреждал меня об опасности. А из густых зарослей шипастого кустарника справа донесся хруст ломаемых веток.