Глава 2

Метт Пирси просыпался рано. Оборотень, несмотря на кажущуюся беззаботность, отлично понимал, где он и зачем. К нему уже приходили ведьмаки, посланные Верховной, и вместе они обсудили защиту волчиц, чтобы не мешать друг другу. Волк, отлично чуя магию, регулярно оббегал район. Местные уже перестали ахать и охать, увидев огромного черного волка на околице, только с завистью косились на его густую шерсть. Но вид огромных клыков отпугивал охотников за легкой добычей. Ведьмы, как и предупреждала Лилея Дамаскинская, уже попытались очаровать оборотня, но тот не поддавался, зная истинную причину такого внимания и опасаясь гнева альфы.

…Метт выскочил из ванной, торопливо натягивая штаны, и подхватил звенящий гилайон:

— Альфа?

— Почему так долго?

— В душе был.

Волк включил изет-функцию и увидел иллюзию недовольного Карнеро в своем кабинете в поместье. Вожак скрестил руки на груди.

— Докладывай. Все в порядке? Никто не тревожит волчиц?

— Нет, никто не приходит и не звонит.

— А ведьмы?

— Прибегали знакомиться…

С улицы вдруг донеслось:

— Метт, иди к нам! Завтрак готов.

Карнеро узнал голос Люции и вопросительно посмотрел на волка. Пирси выглянул в окно:

— Сейчас! — и пояснил оборотню. — Девчонки завтракать зовут.

Альфа зло скрипнул зубами, понимая, что начинает завидовать этому гамме. Мечтает, чтобы его позвали, чтобы ОНА его позвала завтракать, обедать или ужинать, хоть когда-нибудь! Вслух процедил, выплескивая недовольство на ни в чем неповинного волка:

— Пирси, я, по-моему, все доступно объяснил перед отлетом?

— Да знаю я, что волчицы заняты. Альфа, поверь, у меня здесь такой цветник, — Метт кивнул на соседние домики, в которых жили ведьмы.

Стах нахмурился:

— Значит так, пчелка, тебя в Лунгаг послали не ведьм… опылять, а волчиц охранять!

— Я все понял.

— Выполняй! — альфа завершил звонок.

— Не жалеешь, что отпустил ее? — Герв сел поудобнее, наблюдая за хмурым приятелем.

— Как бы странно ни звучали мои слова, но это единственный способ удержать Люцию.

Санторо задумался.

— Думаешь, у тебя есть шанс вернуть ее после того, как ты?.. — бета осекся под предупреждающим взглядом мужчины.

Вожак прошелся по кабинету, задумчиво разглядывая узор на полу, выложенный из паркетной плитки. Потом остановился и повернулся к оборотню.

— Есть, Герв. Вот если бы мы с Люц впервые встретились у Миаду, тогда да — я потерял бы ее окончательно. Она не простила бы. Но еще есть наша осень с Анеттой, которая на самом деле Люция. Когда она — маг-некромант, вопреки всему, влюбилась в меня — оборотня. И именно это дает мне крохотный шанс, что однажды Люция вернется ко мне, чтобы повторить ту осень.

…

Я нашла то, что искала, — покой. Подолгу лежала на своей кровати, глядя в большое окно. Там не было ничего особенного, только зеленые кусты вдоль забора и синее небо сверху. Порой туда-сюда пробегала Тира, иногда проходил Метт, которого моя новая подружка гоняла с поручениями, но чаще всего было пусто. И это здорово!

В Лунгаге, в моем новом доме, появилось ощущение, что я «вне». Да, хорошо. Да, спокойно, но я не чувствовала себя частью происходящего. Рачетсы тоскливо поглядывали на меня, уткнувшись мордами в лапы. К сожалению, поговорить мы больше не могли: после возвращения призраки действительно стали псами, только рычали, лаяли и скулили. Я гладила их холодные бока, а мысли были… да кто их знает, где они были! Я раньше и не представляла, что можно не думать. Оказывается, можно! Вспоминала ли я, что было в поместье? Нет. Зачем? Я словно вышла из тюрьмы и увидела мир не через решетку, а по-настоящему. Лишь однажды, почувствовав дым костров, осознала, что наступил густарь (август — Прим. авт.). Как-то отстраненно вспомнила, что прошел ровно год, как я вошла в ресторан в Танри и познакомилась со Стахом Карнеро. Год, который перевернул мою жизнь, вывернул наизнанку, из хозяйки превратил в рабыню, в шлюху… в вещь, которую можно поломать и выбросить, и никто не вспомнит, не пожалеет. До сих пор не верилось, что все прошло, что я выбралась, вырвалась.

А вот кошмары преследовали часто. Горящие ненавистью медовые глаза, руки, тянущиеся ко мне. И ты бежишь что есть мочи, а получается так медленно, и альфа все равно догоняет. Задыхаясь от страха, я подрывалась с кровати, зажигала бра и оглядывалась в поисках своего мучителя. Но оборотня не было. Он даже не звонил. И страх постепенно уходил… вместе со сном. До утра лежала, бездумно глядя в темное окно. Иногда я перекидывалась в волчицу и шла во двор. Бродила по влажной от росы траве, за калитку никогда не выходила, помня предупреждение Верховной.

Однажды после такого кошмара я выбежала на улицу. Шел дождь, холодными каплями отбивая сообщение о скорой осени. Я потопталась на крыльце, неуверенно глядя на мокрую траву, и вернулась в спальню. Оделась и уткнулась в Сейпонет. Не помню, как мне в голову пришла эта мысль, но я вбила в поиск запрос о насилии и как его пережить. Читала статьи о таких же «везунчиках». Я знала, что многие женщины, независимо от расы, становились жертвами насильников, но меня интересовали именно оборотни. Самое удивительное, что информации об изнасилованных волчицах было совсем мало, в основном это касалось наказаний, подобных тому, которое показывал мне Карнеро. Поверить, что волки белые и пушистые и только мне не повезло встретить жестокого зверя, я не могла. Я видела волков, я видела их реакцию на поведение альфы: они не осуждали, не возмущались, может быть, украдкой жалели и сочувствовали, но не удивлялись. Я нашла статьи про семейный уклад оборотней, про законы стаи. Звучало красиво, пафосно… и жутко, когда столкнулся с этими законами на собственной шкуре. «Альфа защищает свою стаю и свою территорию». А кто защит от альфы?.. Хмыкнула и закрыла эту вкладку, остановившись на рекомендациях целителей. Некоторые советы повеселили своей наивностью, некоторые заставили задуматься, а некоторые понравились.

Утром во время завтрака я объявила Тире:

— Полетели!

— Куда?

— Начинать новую жизнь!

— А мы разве не начали?

— Начинать нужно с себя, — уверенно заявила я и поднялась со своего места.

Как давно я не была в салонах красоты! Вдохнула тот самый специфический запах, который бывает только здесь, и повернулась к молоденькой ведьмочке. Та приветливо улыбнулась:

— Доброго дня! Рады видеть вас! Что желаете? Стрижка? Маникюр?..

Я предвкушающе потерла ладони:

— Все!

От моих идей парикмахер впал в ступор на некоторое время, но я была настроена решительно. И парень защелкал в воздухе ножницами. В соседнем кресле сидела Тира, ее смелости хватило только на «придать форму».

Когда мы вышли, Пирси присвистнул:

— Ни фига себе!

Я повернулась, демонстрируя идеально ровные волосы до лопаток. Никаких кудряшек!

— Ну как?

— Классно! Ну-ка, покрутись еще! — мужчина усмехнулся и добавил. — Странный вы народ, девушки. Волосы прямые — завиваете, кучерявые — выпрямляете.

Ну, что тут скажешь?! Что есть, то есть!

— А цвет?

Да, мало того, что мне выпрямили волосы, их еще и перекрасили в насыщенный, шоколадный цвет. Волк задумчиво почесал нос:

— Красиво. Только ты как будто не ты. Чужая какая-то.

А я счастливо засмеялась: этого и добивалась.

Двулуние прошло, Буланга уже скрылась за горизонтом, продолжая свой бег по небу, а Буланлаки еще радовал по ночам одним круглым бочком. Для волка побегать под манящим светом наших лун — ни с чем несравнимое удовольствие. Мы втроем несколько часов носились по пустырю, слушая шелест песка под лапами, стряхивая капли росы с высокой травы. От души повыли, запрокинув морды к сине-лиловому небу. Буланлаки как будто улыбался, наблюдая за нашими играми, озорно подмигивали звезды и словно звали за собой. Дыхание перехватывало от восторга. Вслед за Тирой и Меттом я покаталась по влажной траве. Удовольствие неописуемое! Сравнимое разве что оргазмом! Засмеялась от этого сравнения, а из пасти вырвались странные звуки, похожие на тявканье. Метт вдруг крикнул:

«Бежим?»

И я побежала… Шепчет-здоровается песок под лапами. Разлетаются в разные стороны испуганные ночные мотыльки. А впереди вдруг выросла черная тень — забор. Сжалась в пружину и прыгнула. Лечу! ЛЕЧУ!!! Ветер словно подхватил меня в свои объятия, пусть и недолгие. В голове шумело от избытка эмоций. Рядом замер Пирси, спустя пару минут подбежала Тира.

«Ну, ты даешь!»

Метт был более красноречив:

«Еще раз посмей сигануть без предупреждения! Хвост откушу!»

«Ты чего?»

«А если бы здесь кто-нибудь прятался?»

Тира подошла к забору:

«Тут высота… метра два точно, а то и выше».

Я не удержалась от самодовольного хмыканья, подозрительного похожего на чих. Да, прыгать у меня получалось хорошо! Метт угрожающе рыкнул. Я поджала хвост: а вдруг и вправду откусит?

«Прости! Больше не буду убегать. Мир?»

«Пошли домой! — оборотень тронулся с места и вдруг крикнул: — Кто последний, тот блохастый почесун!»

Я хохотнула от этого детского прозвища, а потом, опомнившись, бросилась догонять своих товарищей.

На пути к дому наше внимание привлекли непонятные, подозрительные тени. Оказалось, это ведьмаки, услышав наш вой, решили попытать счастья. Ну-у-у, мы — стыдно, конечно! — погоняли их по округе, угрожающе клацая зубами возле пятой точки. Ведьмаки так потешно пищали!.. Весело было!

Жаль, что веселье это продлилось недолго. Ранним утром все: и мы, и ведьмаки — стояли перед Верховной.

— Вы что, совсем охренели?! — накинулась та на своих.

— Мы хотели по-хорошему попросить. Что им жалко пару капель крови? — стал оправдываться веснущатый парень.

Его приятели согласно кивнули. Мы с оборотнями возмущенно переглянулись. Пирси хрустнул внушительными кулаками. Ведьмаки непроизвольно шарахнулись в сторону. Лилея немного помолчала, разглядывая трех парней, потом спросила:

— На что спорили и с кем?

Те потупились и признались:

— С Тагашевым. На ящик киджани (сорт дорогого белого вина — Прим. авт.)

Дамаскинская присвистнула:

— За такое вино и я бы не удержалась! Ну, Тагашев, дождешься ты у меня! — пообещала Лилея незнакомому ведьмаку, а потом заорала. — А вам не пришло в голову, что простой клок шерсти с этих собак не может столько стоить?! Что вас элементарно развели как лохов?! А видео уже гуляет по Чудотворцам?!

Парни тяжело вздохнули. Пока Верховная отчитывала своих ведьмаков, я огляделась по сторонам. В прошлый раз дальше гостиной нас не пустили. Сегодня мы были в кабинете. Удобно, просторно, стильно и сразу чувствуется, что хозяйка — женщина. А потом мое внимание привлекла раскрытая книга на письменном столе. Я, книжный червь, буквально носом чуяла, что передо мной уникальная вещь. Незаметно сделала пару шагов в ту сторону, вглядываясь в древние письмена. Язык точно не из тех, на которых говорят народы Паглаомы, но начертания букв показались мне смутно знакомыми. Ведьма все еще увлеченно ругалась, а я стала так, чтобы лучше рассмотреть страницы. Да, так и есть. Я видела похожий текст в одной книге из отцовской библиотеки. Причем тот манускрипт хранились в особом, всегда запертом шкафу, что намекало на его особую ценность. Я прислушалась к собственным ощущениям — от древнего текста отчетливо веяло магией, но определить какой именно, я не смогла. Откуда эта книга у ведьм? Заметила исписанный, исчерканный лист бумаги рядом. Кто-то пытался перевести текст?! Ну-ка, что у них там получилось?..

Дамаскинская хмурилась и махала руками:

— …Прежде, чем соглашаться, следует хорошенько узнать предмет спора. Или вы понадеялись впятером завалить оборотня?.. Да-да! Калинчеву и Бачуринскому привет от меня тоже передавайте! … Да этот волк вас унюхал за полкилометра от дома? Вы чем думали? Это же не просто Черный волк. Это Пирси — троюродный брат Гриса — лучшей ищейки в мире!

Ого! Даже мы с Тирой изумленно посмотрели на Метта. Лилея устало потерла лоб:

— Пошли с глаз моих долой! — и она повернулась к нам. — А теперь, голубчики, ваша очередь! Я не выгоню вас только потому, что мои недотепы сами по-детски подставились. И случившееся с ними послужит хорошим практическим уроком всем молодым ворожбитам, лучше десятка скучных лекций. Но если вы еще раз посмеете на моей территории тронуть хоть одну ведьму — лично шкуру спущу.

И вот сейчас стало по-настоящему страшно. Потому что больше не было разноряженной дамочки с придурковатыми замашками — перед нами стояла действительно сильная ведьма. Лилея сделала глубокий вдох:

— Вы здесь нежеланные гости. Вас терпят по моему приказу. Помните об этом.

И кивком отпустила нас. В дверях я не удержалась, повернулась:

— У вас ошибка в переводе.

Дамаскинская непонимающе замерла:

— Что?

Я кивнула в сторону книги.

— Тот знак в виде изогнутой линии — это не новая буква. Это указывает на то, что слово сокращено.

Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась перед нашим носом. Отчетливо запахло магией. Верховная медленно подошла ко мне. Как-то стало нехорошо! Я, не удержавшись, отступила.

— Люция, ты знаешь язык, на котором написана эта книга?

— Нет. Он показался мне похожим на илани и говор гитмиского народа.

— А их ты знаешь?

— Я Кхана, нас учат нескольким языкам с детства.

— И сколько же языков знаешь ты?

— Семь.

Пирси подавился. Я мельком посмотрела на него:

— Это те, на которых я свободно изъясняюсь и пишу. Еще три языка на уровне понимания.

Женщина с интересом посмотрела на меня:

— Какая интересная девочка! — потом подтолкнула к столу. — Читай!

— Лилея, сразу предупреждаю, что текст только похож на илани, это не он.

— Читай!

Я подошла к столу, осторожно, чтобы не поломать древние страницы, стала читать:

— «Greser rek… Dobje rozume tse robong xo anaxtare…»

Читала медленно, с запинками. Дамаскинская никак не реагировала: не радовалась и не выглядела недовольной. Потом приказала:

— Переведи!

— «И сказали боги: "Отобьются слова, что крепче…" — посмотрела на ведьму. — Не поняла здесь: то ли "голос", то ли "дух".

— Дальше!

— "И помещены между девятью…" Я не знаю, что такое "анахтар"…

И отступила назад. Лилея Дамаскинская смотрела на меня, а мыслями была где-то далеко. Потом, очнувшись, велела:

— Ступайте.

— А что такое "анахтар"? — не вытерпела я.

— "Сантия", — коротко перевела ведьма, и нас буквально вынесло в распахнутые двери.

По дороге домой молчали. Лишь Тира спросила:

— Ты поняла, что читала?

— Нет.

Метт заметил:

— Чую, зря ты рисанулась перед ведьмами. Если Верховная решит, что ты можешь ей пригодиться, она тебе жизни не даст со своими книгами.

— Может, я смогу заработать, чтобы не брать деньги Карнеро? — оживилась я.

— Тут можно заработать только геморрой, Люция, — усмехнулся Пирси. — Потому что альфа тебя здесь не оставит. Нам еще проблем с ведьмами не хватало.

Я задумалась ненадолго, потом попросила оборотня:

— Метт, не говори альфе. Вдруг ничего страшного?!

Но, наверное, все чувствовали, что я влезла во что-то паршивое.

Словно в подтверждение этих мыслей, ночью громыхнула гроза. Проснулась от грохота, села и прислушалась. Барабанил в стекла дождь. Новый раскат грома прогремел, словно взрыв, совсем рядом. За стеной запищала Тира. Быстрый топот — и в мою спальню вбежала девушка, не спрашивая разрешения, юркнула под одеяло. Я только вздрогнула, почувствовав холодные руки на своей талии.

— Тира, ты что, боишься грозы?

— Очень. Молния убила мою маму.

Я знала, что волчица сирота, но все это время не интересовалась подробностями. Стало интересно, да и спать под грозовые громыхания было невозможно. Легла набок лицом к волчице.

— Тира, а кто твой отец?

— Я не знаю.

— То есть?

Оборотница вздохнула и стала рассказывать:

— Мама по рождению была гаммой, но потом забеременела мной и лишилась статуса.

— Почему?

— Никто из волков не признал отцовство. Это значит, что, скорее всего, он уже имел пару.

— То есть у твоей мамы был… женатый, скажем так, любовник?

— Да, — девушка грустно улыбнулась. — На меня всю жизнь смотрят, пытаясь понять, на кого я похожа.

— Подожди! Но ты-то в чем виновата?

— Ребенок наследует статус родителей.

Я задумалась:

— А почему твой отец не стал омегой в таком случае?

— Мама не назвала его имя, сказала, что в случившемся виновата только она.

— Она что, силой твоего отца в постель уложила? — не сдержалась от злого смешка.

— Таков закон.

— Глупый закон!

— Тш-ш-ш, Люц, это волчьи законы. Тебе тяжело понять и принять их, потому что ты родилась человеком. И поэтому столько проблем.

— Что?

— Я тебя предупреждала: не сопротивляйся альфе. Ты не послушала и что вышло? Он едва не убил тебя.

— Тира…

— Вспомни, когда ты первые дни ходила к нему, разве он был жесток, разве бил тебя и требовал каких-то необычных… утех? Нет, все было нормально. Он занимался с тобой сексом и отпускал. Все началось, когда ты вышла на открытое неподчинение.

— Но как это можно терпеть?

— А ты хочешь сказать, что среди людей такого не бывает, и жены всегда испытывают наслаждение в постели с мужьями? Или, может быть, глядя в потолок, терпят, потому что это их "супружеский долг", потому что после этого можно будет что-то выпросить? … Не осуждай нас. У нас суровые законы, но без них наступил бы бардак.

— То есть ты оправдываешь Карнеро, Галича за то, что они так ведут себя с женщинами?

— Я не оправдываю, я понимаю. Мне очень жаль тебя. Я столько плакала, когда ты лежала в своей комнате и не могла выйти или когда сидела на цепи. Но альфа не терпит ни малейшего неповиновения. Если волк ослушался, значит, он усомнился в силе своего вожака, а это недопустимо. Альфа — это тот, в ком не сомневаются.

— Но я не могла быть игрушкой!

— Я понимаю тебя, Люцийка, я же сама такая.

— Тира не сравнивай. Эмерик спал с тобой, потому что ты ему нравилась, а не потому, что хотел отомстить, причинить боль.

— Так и ты нравилась альфе. И сейчас нравишься. Ты с первого дня зацепила Стаха, он бесился, ревновал, злился. Он тебя замечал, не забывал о тебе ни на минуту. Понимаешь? А Эмерик… Ему всего лишь нужна женщина на ночь. Появится в доме новая горничная, он будет спать с ней. Может быть, даже разницу не заметит.

— Мне кажется, ты не права. Эмерик — очень замкнутый, немногословный мужчина.

— Это точно. Даже по ночам, он мог ничего не говорить. Занимался со мной любовью, а утром молча доставлял в поместье на работу. И все! Ни слова, ни взгляда, словно меня нет!

— Зато не вышвыривал голой из спальни, — не выдержала я.

Тира захихикала:

— Представляю картинку. Когда ты — злая, голая — бежала по лестнице. Еще, поди, и кричала что-нибудь?

— Ну, конечно!

Смех этой маленькой волчицы был таким заразительным, что я не выдержала и захихикала вслед за ней.

За окном все еще гремела гроза, с неохотой убираясь прочь из города, а мы лежали, обнявшись, и делились забавными случаями из своей поганой жизни.

* * *

Уже гораздо позже я поняла, что тогда Тира сделала для меня. Ненавязчиво расспрашивая, она вытягивала дурные воспоминания, не давала им загнивать во мне и отравлять мою кровь. Я слушала ее. Других, наверное, не стала бы. Но Тира, такая же бывшая омега, как и я, которая видела, что происходило в поместье эти месяцы, рассказывала про взаимоотношения в стае, про уклад жизни, до этого как-то ускользавший от меня. Когда-то я считала, что социальные рамки волков шире и завидовала. Теперь поняла, что да — рамки шире, но они очень крепкие и вырваться из них невозможно. Особенно волчице. Волкам в этом плане было проще, при одном условии — невероятная сила. Сильный волк мог легко поменять свой статус и подняться в стае, как сделал когда-то Владек Маюров, вызвав Санторо на поединок. Карнеро остановил бой, когда стало понятно, что лучшего среди них нет. Сильный волк мог выбрать любую волчицу, именно поэтому другие даже не делали никаких поползновений в мою сторону и в сторону Тиры, пока нас хотели альфа и бета стаи. То есть, если ты силен — ты можешь все.

— Не все, конечно, — оборотница улыбнулась. — Нельзя совершать преступления. Но в остальном — да. Поэтому альфа не терпит даже намека на собственную слабость.

— Тира, но я же женщина!

— Ты — волчица, член стаи. Омега… или гамма. А потом уже женщина. Разве у вас по-другому? Разве высокородный лорд будет целовать крестьянке руку? Нет. Ведь для него на первом месте стоит ее социальное положение, а потом уже… красивая это женщина или не очень. Но у вас все больше бьют словами, а у нас по-всякому.