Глава 18

Меня подташнивало. Не сильно, но весьма ощутимо. Я лежала, судя по всему, на полу, неудобно навалившись на правую руку. Она сильно затекла, и казалась огромной, распухшей как колода чужой конечностью. Острое чувство того, что что-то подобное уже со мной происходило, накрыло волной. Вокруг стояла беспросветная темнота, и я даже была не в силах различить собственные ладони. Стало страшно. Где я? Как сюда попала? Воспоминания постепенно, как мука через сито, начинали просачиваться в мое сознание. Стас. Наша ночь. Ната. Возвращение в руины Лизиного поместья и внезапное ощущение падения в длинный темный тоннель. Неужели я снова в своем времени? Но как же тогда заверения Макса о том, что мне еще не скоро предстоит возвращение?

С трудом, поднявшись на ноги, нащупала в кармане брюк телефон. Свет фонарика мне сейчас не помешал бы. Сети естественно не было, но значок батареи светился обнадеживающим зелененьким цветом. Узкий лучик выхватил из темноты плотно зашторенные окна, накрытую чехлами мебель и довольно таки заметный слой пыли. Значит семья Лизаветы, ибо, где еще я могла оказаться, тут давно уже не живет. С одной стороны меня это опечалило, я ведь так соскучилась по подруге, а с другой ─ весьма порадовало. Значит, у меня есть немного времени прийти в себя и свыкнуться с мыслью, что я вернулась обратно. Первым желанием, конечно же, было кинуться домой, к родителям, под их надежное и крепкое крыло, и там уже, забившись в уголок, оплакать свою печальную судьбу. Но пока не время. Я плотно закрыла свое сердце от, стучащих в него, невыносимо горьких чувств и постаралась включить холодный рассудок. «Слезами горю не поможешь», ─ как любила говаривать моя мудрая нянюшка, а вот испортить все, поддавшись эмоциям проще простого. Ситуацию надо обдумать и хорошенько взвесить, но сначала перекусить, ибо живот уже давно выводит громкие рулады, напоминая о том, что кормили его с утра, а сейчас, судя по темноте, глухая ночь. Это сколько же я провалялась без сознания то? Часов десять ─ двенадцать, не меньше.

Я знала, где у Елизаветы в доме хранятся запасы, и с превеликим удовольствием обнаружила в кладовой за кухней всевозможные крынки с квашеной капустой, мочеными яблочками, солеными хрустящими огурчиками. Думаю, семья подруги простит мне, что я слегка разорю их аппетитные запасы. Ежели что, при случае, обязательно верну. Остро пахнущая, капустка показалась мне изумительно вкусной. Вода тоже нашлась тут, на кухне в огромной, закрывающейся крышкой, бадье, и утолила жажду. Теперь не мешало бы получше осмотреться и подумать, что делать дальше. Стараясь держаться подальше от окон, дабы даже маленький лучик света не проник сквозь ставни, указав на присутствие кого-то в закрытом особняке, осторожно начала исследовать имеющиеся на первом этаже помещения. Где-то тут можно устроиться на ночь, например в гостиной. Идти в полной темноте домой несколько километров было бы несусветной глупостью. К тому же, на мне одежда явно неподходящая, а подыскать себе что-то соответствующее моему времени гораздо проще днем, когда все-таки хоть чуть-чуть станет светлее. Сдернув пыльный чехол с софы и пару раз чихнув, устроила себе весьма недурное спальное место. Пара небольших подушек обнаружилась тут же и вполне подошла для того, чтобы подложить их под голову. Несмотря на то, что я большую часть дня провалялась как кукла посреди комнаты, чувствовала себя очень уставшей и истощенной, глаза, буквально, слипались, а в тело налилось непонятной давящей тяжестью. Поэтому, покончив со всеми приготовлениями, сразу же устроилась на своей самодельной кровати и провалилась в глубокий сон.

Просыпалась я медленно, долго ворочалась с боку на бок, ни в силах разлепить веки и скинув на пол подушку, ныряя снова и снова в смутно запоминаемые сновидения и от ужаса вновь просыпаясь. Порой мне казалось, что рядом спит Стас, и я изо всех сил тянулась к нему, стремясь вновь ощутить знакомое тепло, а иногда, сквозь сон, я видела давешнюю старуху, бабку Марины, которая смотрела на меня жутким немигающим взглядом. В конце концов, свалившись на пол из-за своих постоянных копошений, я окончательно проснулась и села. Сквозь щели в ставнях и шторы просачивался яркий дневной свет. Телефон, все еще державший заряд, показывал десять утра. С наслаждением потянулась, выпрямляя затекшую спину, и потопала в направлении кухни. Безумно хотелось умыться и почистить зубы. Удивительно, как быстро мой организм привык к удобствам нового времени и как мне тяжело будет с ними расставаться. Кое-как освежившись и прополоскав рот, принялась воплощать ранее запланированное мной в жизнь, а именно искать подходящий наряд. Не задумываясь, нашла Лизину комнату и начала осматривать ее гардероб. Подружка, конечно же, почти все забрала в свой городской дом, оставив в сельском поместье лишь некоторые, уже не нужные ей платья, но я была благодарна судьбе и за это. Тем более, что все они были в преотличном состоянии, разве что слегка старомодными. Померив несколько туалетов, одела наиболее понравившийся вариант. Простое, светло-желтое платьице оказалось мне очень к лицу и отлично подходило по размеру. Под плотной тканью было почти не заметно, что я без нужного белья и корсета. Но что же делась с турнюром, ведь без него юбка некрасиво волочится по земле и мешает при ходьбе. Ничего подходящего, чтоб могло заменить данный предмет гардероба, я не нашла. Пришлось думать, как выкрутится. Не измыслив ничего лучше, ухитрилась подвязать юбку повыше, а на плечи накинуть широкую шаль, которая бы закрывала полностью спину и маскировала мое изобретение. Свои вещи я решила прихватить с собой, сложив в небольшой мешок, найденный в кладовке, оставшись обутой в собственные удобные кроссовки, справедливо полагая, что под платьем их все равно не видно, а идти мне придется пешком и удобная обувь в этом деле имеет весомое значение. Пожалуй, теперь я была готова. Мне предстояло пройти не мало, и я внутренне готовилась к тяжелому и долгому путешествию. Подумав, еще зашла на кухню и позавтракала, силы мне, однозначно, понадобятся. Жаль, что для воды нет никакой посудины, она б мне в дороге не помешала. Покрутившись еще пару минут и соображая, что я могу необходимого еще прихватить в дорогу, наконец, попыталась  двинуться домой. Но я не учла одной маленькой, прям малюсенькой детали. Особняк закрыт.  Плотно, надежно и надолго. Значит, будем искать другой выход. Лучше всего через окно возле кухни. Оно выходит как раз на сад и вероятность заприметить случайными зеваками какую-то непонятную девицу, вылезающую из окна, ничтожно мала. Подтащив к подоконнику добротно сбитый табурет, предварительно отметив, что он довольно таки устойчив, взгромоздилась на него и попыталась открыть оконную защелку. Замочек поддался легко и почти беспрепятственно. Затем сдвинула щеколду на деревянных ставнях и тоже их слегка отворила, сперва убедившись, что на улице никого нет. Устроившись на подоконнике снаружи, благо его ширина позволяла мне довольно таки комфортно усесться, плотно закрыла окно, а спрыгнув с него, и ставни, чтоб снаружи было незаметно, что оно открыто. Все, теперь я свободна.

От Лизиного дома к моему идти было немало. Между нашими поместьями находился еще один особняк, мелкого купца Антинохина, правда, он было не таким большим, как наши. Я надеялась добраться домой к вечеру, возможно чуть позже, и желательно до полуночи, но мне очень и очень повезло. Где-то на втором часу пути меня догнала небольшая подвода, на которой восседал румяный усатый мужик, управляющий флегматичной крепенькой лошадкой. Окинув меня заинтересованным взглядом, селянин остановил своего "скакуна", широко улыбнулся и предложил:

─ Подвезти, красавица? Куда путь дорогу держишь?

Я тоже остановилась, задумавшись. Это неплохая возможность отдохнуть и сократить время в пути, но, привыкнув никому не доверять и всех опасаться, было страшно вот так просто сесть к незнакомому человеку в повозку, хотя мужчина показался мне добродушным и безобидным. Ладно, мысленно махнув рукой, решила я, такая же опасность меня может и подстерегать, путешествуй я в одиночку по пустынной дороге.

─ Мне в Нелидовку нужно, ─ ответила, улыбнувшись и скромно опустив глаза, как и подобает молодой девушке.

─ Тогда садись, красавица, подвезу. Сам я к свояку в Антинохин хутор, но к Нелидовке, так уж и быть, подброшу. Негоже такой малышке ножки утомлять дорогой, ─ усмехаясь в усы, предложил попутчик, никоим образом не высказав удивления от моего немного не соответствующего для простой девушки наряда, и подвинулся, выделив мне место возле себя на наполненном чем-то мешке. Я, не долго думая, ловко запрыгнула и удобно умостилась на мягком самодельном сидении, с наслаждением выпрямив уставшие ноги.

Ехали мы неспешно, но весело. Мужчина, назвавшийся Овсеем, угостил меня домашними пирогами с соленым творогом и яблоками, которые ему дала в дорогу жена, и веселыми историями из своей жизни и жизни друзей и знакомых. К концу пути у меня уже бока болели смяться. Подъехали мы к Нелидовке на закате. Поблагодарив доброго селянина за помощь, я спрыгнула с подводы и, помахав на прощание дядьке Овсею рукой, двинулась домой. К поместью мне еще предстояло преодолеть серьезный кусочек пути.

Вот и знакомые ворота, а за ними подъездная дорожка. Высокие кусты сирени и жасмина по бокам. Живая изгородь, слегка не ухоженная, но этим и очаровательная и до боли родная. Сердце защемило от нахлынувших эмоций. Неужели я сейчас увижу родных? Невольно начала ускорять шаги, а затем и вовсе бежать, не обращая внимания на уставшие ноги, покалывание в боку и тяжелое дыхание. Перепрыгивая через ступеньки, буквально взлетела на крыльцо и дернула дверную ручку. Привычный с детства скрип петель разнесся в тишине вестибюля.

─ Мама, ─ вскричала я, наплевав на приличия, ─ Мамочка! Я дома!

Откуда-то со стороны малой гостиной послышался звук, словно что-то довольно таки увесистое уронили на пол, затем торопливые шаги и легкий вскрик. Я и сама готова была закричать, но горло, как будто что-то сдавило, и получался только лишь отвратительный надрывный сип. Мамочка, родная моя. Она застыла на пороге, широко распахнув глаза и прижав к губам ладонь. Спустя минуту, за ее спиной собрались все мои сестренки, за исключением старших, обитающих отдельно от нас. Понадобилось не более пары секунд, чтоб все пришли в себя и кинулись меня обнимать, едва не задушив в своих объятьях.

─ Алюша, девочка моя! Вернулась… ─ вытирала мама слезы, то и дело, принимаясь меня тискать снова и снова, словно не веря в то, что я рядом.

Мы устроились в гостиной на диване. На моих коленях сидела подросшая Ада, моя рука была в маминых ладонях, Аннушка гладила по волосам, а Алена и Алина умостились просто на полу, с двух сторон от моих ног. Оглядывая всех, я понимала, что они сильно изменились. Больше всего было заметно по Адриане, которую, я помнила совсем малышкой. Сейчас же у меня на коленях восседала взрослая десятилетняя девчушка, хоть и слегка смущающаяся своего положения, но не встающая и льнущая ко мне как котенок.

─ Аля, ты совсем не изменилась! ─ заключила прямолинейная Анна, после того, как пристально меня оглядела с ног до головы.

Я пожала плечами, не зная, что ответить. В другом времени прошло около трех месяцев, почему же тут больше пяти лет? Ведь Максим говорил, что период, проведенный в другом времени должен соответствовать периоду отсутствия. Да и ИКВоВ ничего не показывал и мое перемещение вышло внезапным. То ли я такая счастливая, то ли дело в чем-то другом, неизведанном?

─ А где ты пропадала? ─ снова поставили меня в тупик своим вопросом, но на этот раз уже Алина.

Поджала губы и отвела взгляд. Родным не хочется врать, но и правду сказать я никак не могу.

─ Не помню, ─ тихо ответила, искренне молясь, чтобы мне поверили.

─ Что совсем-совсем не помнишь? ─ удивленно округлила глазки Адочка.

─ Совсем-совсем, ─ подтвердила, покачав головой, и дабы замять скользкую тему, сама начала спрашивать, ─ А где папенька и Варя?

─ У Варюши сегодня выходной, а папа… ─ опустила глаза Аня и тут же замолкла, горестно вздохнув.

У меня мигом в середине все обмерло. Не может быть? Неужели я не успела, и случилось непоправимое?

─ Александр Дмитриевич болеет. ─ тихо ответила мама, продолжая поглаживать мою ладонь. У меня мигом гора с плеч свалилась, и я сделала глубокий вдох, только сейчас сообразив, что все это время не дышала. Болеет. Всего лишь… Папа у нас был всегда здоров как медведь, так что нечего волноваться. За пару дней и следа от хвори не будет. Между тем, маменька продолжала, ─ Как ты исчезла, он сильно переживать начал, искал тебя, полиция тоже искала, соседи друзья. Все, кто мог… Мы уже и надежду потеряли. Для отца это был удар. Не уберегли кровиночку, доченьку. Пару лет он еще держался, держался, а потом слег. Но ты вернулась и теперь ему непременно станет лучше.

Я кивала и обнимала мамочку, внутренне терзаясь чувством вины. До чего же я отвратительное создание. Как могла я думать лишь о себе, пока мои родные так страдали? ─ Я сейчас же поднимусь к папеньке, ─ ринулась я встать, но была тут же остановлена.

─ Подожди, Алюша. Он спит. Доктор велел его не волновать слишком и прописал побольше отдыхать. Боюсь, что сердце может не выдержать. Завтра с утра к нему пойдешь, но сперва я подготовлю его, хорошо? ─ мамочка волновалась и прикусывала губы, едва ли не до крови. Я теперь заметила, до чего же уставшей и измученной она выглядит.

─ Конечно-конечно, маменька,  как скажешь, ─ успокаивающе пожала я ее ладонь, все еще продолжая корить себя.

Так и сидели мы все вшестером, наслаждаясь близостью друг друга, пока Аннушка не засобиралась куда-то.

─ Извини, Алюша, ─ погладила она меня по плечу, объясняя, ─ Но мне нужно домой.

─ Куда? ─ потянула я, несказанно удивившись, ─ Разве ты не тут живешь?

─ Нет, моя дорогая. Я уже, почитай, два года как замужняя дама. Мне к мужу надо, а то он волноваться будет, ─ с какой то совсем взрослой улыбкой, ответила мне младшая сестренка, ─ Но завтра с утра я буду тут и останусь на несколько дней. Ведь можно, маменька? ─ перевела она взгляд на маму.

─ Конечно, родная, это и твой дом по-прежнему, ─ обняла ее перед расставанием родительница, и Аннушка упорхнула, поцеловав нас всех на прощание.

А я припомнила Лизины письма, в которых она упоминала о неком Кирилле Рощине, который ухаживал за Анной и затем стал ее мужем. Сама же Лизавета, не в городе, как я подумала вначале, а уехала во Францию с мужем. Значит действительно прошло больше пяти лет, и все эти пять лет мои родные не знали, куда я пропала, и жива ли вообще. Как выяснилось, Марина всем рассказала, что я, увидев в зеркале нечто не слишком приятное, а даже, скорее всего, страшное, ужасно расстроилась и убежала. Все это мне поведали за ужином на кухне, куда повели кормить, да и за компанию тоже сели, несмотря на то, что за два часа до этого уже вся семья откушала и собиралась идти почивать. Мамуля вспомнила свою юность, и быстренько напекла нам блины, не став будить кухарку, и мы уплетали их со сметаной и вареньем, запивая все вкусным травяным чаем. А затем, наконец-то, разбрелись, уставшие и сытые, по спальням.

Попав в будущее, ночуя в развалинах, лесу, чужой квартире, я часто вспоминала, засыпая, свою кровать. Красивое резное изголовье, привычную подушку, любимое одеяло, и представляла, что почувствую, когда окажусь в ней. Теперь я лежала в своей детской комнате, на своей кровати, но почему-то все уже не казалось таким родным и близким. Словно это уже не я, и комната чужая, другой девушки, другой Али, и дом чужой, и время… Меня раздирали противоречивые мысли, мучили укоры совести, но я не могла не думать о Стасе. Не могла перестать хотеть вернуться к нему. Я молилась Богу, отчаянно, от всего сердца, за здоровье родного папеньки, но знала, что надолго я все равно тут не останусь. Я найду способ снова попасть в будущее. Но теперь в моих силах сделать так, чтоб расставание с родными было не таким болезненным и тревожным.

На утро, проснувшись и спустившись к завтраку, я застала только лишь маменьку. Она как раз собиралась подниматься в комнату к отцу, неся в руках поднос с легким завтраком. Мамочка, увидев меня, улыбнулась и позвала за собой.

─ Идем, Алюша, Александр Дмитриевич как раз проснулся и сегодня чувствует себя преотлично.

Эта новость бальзамом разлилась по моей, изъеденной тревогами, душе. Я, не раздумывая, поспешила за матушкой, пока мы не остановились перед входом в спальню отца. Я приоткрыла дверь в папины покои, пропустив маму вперед, ибо руки у нее были заняты тяжелым подносом, и нерешительно замерла на пороге. В комнате царил полумрак, тяжелые шторы были закрыты и сквозь них просвечивались узкие полоски света, кое-как рассеивая темноту. Но даже в отсутствии достаточного освещения я без труда узнала мужчину на постели. Постаревший, похудевший и изможденный, но это все равно был мой папа. Я закусила губу, чтобы не всхлипнуть.

─ Дуняша, голубка моя, ─ улыбнулся папа, ─ Как аппетитно пахнет! Ты сама готовила?

─ Конечно, дорогой, ─ погладила мама его по щеке, ─ Ешь на здоровье. Сегодня на завтрак овсяная каша с маслом и медом.

─ А кто это, сердце мое? ─ наконец-то обратил внимание на меня, застывшую у двери, папенька. Наверное, в затемненном помещении было трудно кого-либо рассмотреть.

Я встретилась глазами с мамой и она, легонько кивнула.

─ Папенька, это я, Аля, ─ тихо сказала, боясь нарушить покой мужчины.

─ Алюша? ─ замер отец, ─ Ты вернулась?

─ Вернулась, папенька, ─ кивнула, подойдя к кровати и аккуратно взяв его руку в свои ладони.

─ Доченька, моя, ─ осторожно, словно боясь, что я исчезну, провел папа второй рукой по моим волосам. Эта незамысловатая ласка на минуту меня вернула снова в детство, когда я маленькой девчушкой, взбиралась к нему на колени и начинала делиться своими малышовскими секретами и проблемами. Сердце снова болезненно заныло.

─ Что же вы, папенька, не бережете себя? ─ мягко упрекнула, прижав его ладонь к своей щеке.

На его лице проскользнула горькая улыбка, и я увидела в глазах слезы. Мой папа, такой сильный, такой смелый, такой мужественный, сейчас плакал. И эти слезы, раскаленными обжигающими каплями жгли мое сердце, ибо я знала, кто им виной, пуска даже и не по своей воле.

─ Где же ты была, Аленька? Мы тебя везде искали…

Я прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Придется снова прибегнуть ко лжи, но другого выхода все равно нет.

─ Я не помню, ─ покраснев, покачала головой и почувствовала пристальный и слегка недоверчивый взгляд мамы, ─ Завтракайте, папенька, ─ встала с кровати, уступая ей место, ─ А я еще зайду, чуть попозже, и мы обязательно обо всем поговорим.

Отец нехотя отпустил мои пальцы, и мама начала пристраивать поднос на небольшом столике на кровати. Я поцеловала папу в щеку и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. А там уже, в пустом коридоре, дала волю отчаянию. Почему же так трудно? Нет, не сделать свой выбор, ибо я давно уже все решила, а воплотить задуманное. Как же теперь, после того, что я увидела, покинуть семью? Как? А там Стас, тоже, наверное, мечется, не находит себе места. Вот если б можно было разорваться надвое, не задумываясь, так бы и сделала. Только к чему разрываться, если я даже не знаю, как попасть обратно. Но… Но зато, я знаю того, кто знает. Более того, уже совершал такие маневры. Значит, ищу способ вернуться, а там, если это возможно, уже буду думать об остальном. А пока, пускай папенька выздоравливает и набирается сил.