Глава 6 Удачный опрос

Следующие полчаса я провел с призраками, что собрались у здания. Часть из них я перевел на ту сторону, с оставшимися поделился небольшой частичкой силы, которую духи называли «даром». А затем попросил оставшихся призраков присмотреть за соблюдением обещания, данного мне Шуйским.

— Как скажете, Павел Филиппович. Все исполним в точности, — кивнул призрак в форме жандармерии прежних лет, который на фоне остальных духов выглядел очень внушительно.

Было заметно, что в кобуре у него ему не хватает оружия. Мужчина раз за разом застегивал ее, но та снова открывалась, показывая свое пустое нутро.

За моими манипуляциями наблюдали живые жандармы. Они расположились кружком на самом углу здания, но усиленно притворялись, что им вовсе не интересно, о чем я говорю с невидимыми собеседниками. Вот только о сигаретах все они благополучно забыли, и те медленно тлели у них в пальцах.

— Вы уверены, что хотите остаться? — уточнил я у призрака офицера, который время от времени косился на здание жандармерии.

— Тут все привычно, мастер, — ответил он. — И ребята, что здесь работают, мне почти как родные стали. Присматривать надо.

— За ними? — удивился я.

— Иногда в отделении появляются призраки, которые могут нашептывать всякое и сбивать с дороги молодых жандармов. Вы же понимаете, как это работает.

— Вы их… изгоняете? — я осторожно подобрал слово.

— Мы делаем это вместе, — мужчина указал себе за спину. — В посмертии мы поняли, что стоит держаться вместе. Хотя есть и те, кто обитает тут сам по себе. Мы знаем, как избегать синодников с их молитвами, когда они приходят чистить помещения от всего злого. Да и с шаманами найдем общий язык, ежели они не станут лютовать.

Стоящий неподалеку Фома понял, что жандарм обратился сейчас больше не ко мне, а к нему. И подошел ближе.

— Долгого посмертия, — поприветствовал он настороженных призраков. — Если вы не будете озоровать, то никто вас и трогать не станет. Даже лучше будет, ежели вы тут будете за порядком следить.

— Будем! — загудели приведения.

— Если понадобиться, то можете шаманам сказать, что сам Питерский вас взял в штат, и трогать вас не велел, — добавил Фома.

— Спасибо, — жандарм коротко поклонился, и плечи его перестали казаться напряженными. — Мы все же беспокоились, что с новыми правилами нам придется туго. А теперь заживем…

Он осекся и криво усмехнулся.

— Служите честно, — произнес я и обозначил уважительный поклон.

Уже уезжая с территории, я видел на парковке привидений, которые застыли, провожая нас. И лишь когда машина отъехала от отделения достаточно далеко, откинулся на спинку кресла и уставился на дорогу.

— Как вы, вашество? — уточнил Фома. — Силы-то поди потратили немало.

— Чувствую себя превосходно, — задумчиво ответил я. — И это странно.

Я и правда использовал очень много силы, пока ставил врата перехода и переводил призраков. Но при этом не чувствовал даже отдаленных признаков выгорания. Наоборот, во всем теле была легкость и эйфория.

— Разве это плохо? — поинтересовался парень.

— Кто знает, чем это обернется для меня? — я пожал плечами. — Следует записаться на тренировку и посмотреть, на что я способен. Будет неумно, если я уверюсь в собственной неуязвимости. Предел есть у любого. Значит, и у меня он тоже есть.

— Мне также надо будет тренироваться? — нахмурился Фома. — Знаю, что все благородные ходят на такие площадки.

— Думаю, тебе стоит иногда выгуливать своего зверя. Уверен, что это пойдет только на пользу. Попробуем договориться с хозяином зала, родственником твоего цирюльника… Быть может, нам выделят время, в которое нас не будут беспокоить случайные свидетели.

— Было бы здорово, — улыбнулся шаман.

— Давай заедем на мануфактуру игрушек? — предложил я.

Фома только пожал плечами:

— Как скажете, вашество. Хотя на вашем месте я бы после подобного к лекарю поехал.

— Со мной все хорошо, — успокоил я парня. — Ни царапины.

Питерский кивнул и сменил маршрут.

— Ты познакомился со всеми шаманами в своем отделе? — уточнил я.

— Их всего дюжина. И двоих я решил отбраковать.

— Это почему? — не понял я.

— Они из благородных и сразу же начали мне ставить условия. Мол, им нельзя на полевые работы, чтобы ничего жуткого расследовать не пришлось.

— Погоди пока отбраковывать, — посоветовал я. — Может так сложиться, что, выгнав их, ты наживешь себе врагов.

— Думаете, их родичи на меня обидятся?

— И затаят зло. Потому как служба императору — это большая честь. А раз отпрыски не сгодились, то станет вопрос достойны ли они титула.

— Дела-а-а… — скривился парень. — И как мне быть?

— Воспитывай! Дай понять, что если они не справятся, то отвечать будут по всей строгости, несмотря на свой статус. И не давай спуску. Ты теперь выше каждого в своем отделении, какими бы фамилиями ни обладали подчиненные.

— Не умею я быть тираном, — вздохнул Фома.

— Надо тебе пообщаться с моим отцом. Он умеет быть жестким и люди его как правило боятся.

— А мне он таким не кажется, — удивил меня Питерский. — Он грустный… А когда приходил к нам, то и вовсе казался измученным.

— У него сейчас тяжелые времена.

Я подумал, стоит ли говорить с Фомой о семейных делах, а потом решил, что больше не с кем.

— Когда-то очень давно моя мачеха потеряла ребенка. И она винит в этом меня.

— А вы виноваты? — серьезно спросил парень, не отводя взгляда от дороги.

— Возможно, — нехотя признал я. — Все случилось, когда я был совсем ребенком. Я плохо помню ту ночь. Маргарита Ивановна вошла в мою комнату, для того, видимо, чтобы пожелать мне добрых снов. А потом она закричала.

— На вас? — сухо уточнил Фома.

— Нет, — я мотнул головой. — Я помню, что она жутко завыла, будто…

Я закрыл глаза, чтобы восстановить в памяти то страшное событие.

— Не торопитесь, вашество, — терпеливо отозвался Питерский. — Иногда для того, чтобы вспомнить, не нужно напрягаться. Лучше поговорите с ней, с этой Маргаритой Ивановной. Много лет прошло, и она может помочь вам понять, что же тогда случилось.

— Мы не говорим с ней, — тихо признался я.

— И почему? — парень нахмурился. — Она ведь была взрослой! Неужели можно обижаться на ребенка? Даже спустя столько лет? Вы ж не чудовище.

— После той ночи она всегда смотрела на меня с ненавистью, — тихо продолжил я, слыша где-то внутри себя эхо того женского крика из прошлого.

— Вам стоит самому к ней прийти. И поговорить.

— Она сейчас живет не дома. Маргарита понесла. Она тяжело переносит беременность и потому находится рядом с лекарями.

— Вот почему вашему батюшке так грустно, — вздохнул шаман. А потом хмыкнул: — так значит, дома мачехи нет? И вы можете заглянуть в вашу старую детскую без того, чтобы столкнуться с этой дамой?

— Зачем? — растерялся я.

— Потому что это может помочь вам вспомнить! — словно ребенку пояснил Питерский.

— Ты прав, — обескураженно признался я. — Мне не приходило в голову, что можно…

— Одна голова хорошо, а вторая… — он постучал пальцем по своему виску. — Никогда лишней не будет!

Дорога до мануфактуры не заняла много времени. Фома остановил машину на парковке, и я заметил, как охрана у ворот пришла в движение. Видимо, на мой счет на предприятии было особое распоряжение.

— Нужна будет твоя помощь, — обратился я к Фоме.

Шаман кивнул.

— Как скажете, вашество, — пробасил он. И живо поинтересовался: — А делать-то чего надо?

Я усмехнулся:

— Слушай…

Много времени на рассказ не ушло. Фома выслушал мой план и довольно хмыкнул.

— Это вы хитро придумали, вашество, — покачал он головой.

— Ну тогда идем.

Мы вышли из машины и направились к воротам.

— Приказчика нет на месте, мастер Чехов, — сообщил из-за закрытых створок старший дружинник, когда мы подошли.

— Он нам и не нужен, — начал разговор Фома.

Дружинники удивленно переглянулись. Питерский же гордо достал из кармана удостоверение и раскрыл его, показывая документ:

— Меня зовут Фома Ведович Питерский, — начал он. — И я, вместе с консультантом, мастером Чеховым, приехал на вашу мануфактуру в поисках определенного призрака. Мы должны поговорить с ней как со свидетелем по одному старому делу.

— У нас нет призраков, — начал было дружинник, но Питерский его перебил.

— Этого вы знать не можете! Все равно положено осмотреть мануфактуру, — сурово произнёс он.

— А бумага соответствующая у вас имеется? — хитро прищурился дружинник.

Я тяжело вздохнул:

— Не хотите впускать нас на территорию — право ваше. Но тогда начальник отдела, мастер Питерский, вполне может расценить это как отказ от добровольного сотрудничества.

— Могу расценить, — кивнул шаман, и глаза его недобро сузились.

Я отошел на несколько шагов назад. Щелкнул пальцами, призывая тотемы. Пеньки довольно закряхтели, шевеля корнями. Впрочем, даже без фонаря я уже видел приближающихся призраков. И выглядели они взбудораженными.

Дружинники снова переглянулись.

— Мастер, здесь нельзя… — начал было старший отряда.

Но я его перебил:

— В каком законе указано, что свободный подданный не может на территории города призывать тотемы? Я никому не угрожаю. И внутренний распорядок вашей организации не нарушаю.

Черные нити потянулись от тотемов. И дружинники увидели целую процессию призраков, шагающих прямиком ко мне. Мужчины принялись осенять себя священными знаками Искупителя.

Я поспешно погасил нити, чтобы охрана больше не видела призрачных обитателей и не слышала, что говорят духи.

Призраки поравнялись с нами, обступили меня, и забормотали, прося отметить их знаком. Но я поднял руку, призывая их к молчанию. И призраки повиновались. Было заметно, что Питерского несколько смущало все происходящее.

— Меня зовут Павел Филиппович Чехов, — начал я. — Вместе с мастером Питерским мы прибыли, чтобы узнать от вас необходимые нам сведения.

И только после этого я снова напитал призраков силой.

— Это ведь Федька-буян, — пробормотал кто-то из дружинников, указав на щуплого паренька, который с невинным видом поправлял на груди разорванную рубаху.

— Вам нечего опасаться, — обратился я к живым. — Никто не собирается причинять вам вред.

Федька покосился на охрану и оскалился в пугающей ухмылке. Но заметив мой недобрый взгляд, сразу смешался и принял самый что ни есть смиренный вид.

Питерский вышел вперед, чтобы начать опрос.

— Уважаемые! — заговорил он, рассматривая призраков. — Я прибыл, чтобы пообщаться с Алевтиной Потаповной. Есть среди вас такая?

Женщина средних лет вышла вперед, склонила голову в уважительном приветствии.

— Спрашивай, шаман, — произнесла она.

— Вы занимали должность главного бухгалтера данной мануфактуры? — откашлявшись, начал Питерский.

— Да, мастер, — ответила женщина и приосанилась.

Боковым зрением я отметил, как один из дружинников потрусил по дорожке к зданию администрации.

— Как давно вы работаете на мануфактуре? — продолжил допрос Питерский.

— Двадцать лет, после того как отучилась на бухгалтера, — ответила призрак.

Фома украдкой покосился на меня. Но я только одобрительно кивнул. Как по мне, для первого допроса Питерский держался вполне неплохо.

— Вы видели какие-нибудь нарушения, которые происходили на мануфактуре? — продолжил Фома.

— Да, и немало, — с готовностью отозвалась Алевтина.

— Мастер Чехов! — послышался от ворот незнакомый голос, и я обернулся.К нам спешил невысокий пухлый человек в дорогом костюме. Следом за ним шел уже знакомый мне начальник юридического отдела, Иван Петрович Некрасов.

— Случилось чудо! — воскликнул я. — Приказчик, которого не было на предприятии, волшебным образом объявился. Разве это не прекрасно?

Крупный мужчина, тяжело дыша, вышел с территории и остановился в нескольких шагах, опасливо косясь на призраков. Трясущейся рукой достал из кармана платок, промокнул им выступившую на лбу испарину.

— Что тут происходит? — осведомился он и замер, увидев бухгалтера. — Алевтина…

— Потаповна, — с готовностью добавила женщина. — Узнал-таки!

— Как не узнать… — выдохнул побледневший приказчик, и руки его затряслись. Платок выпал из пальцев, но его подхватил корнем мой тотем и протянул мужчине. Тот опасливо забрал вещицу и вновь вытер лицо.

Пень терпеливо ждал, что его поблагодарят за помощь, а потом понял, видимо, что благодарности ему не видать, обиженно засопел и отошел подальше.

— Добрый день, Иван Петрович, — поздоровался я с начальником юристов. — Судьба снова свела нас. Только, я полагаю, на этот раз вы не станете угощать меня чаем.

— Павел Филиппович, можно с вами переговорить? Наедине, — настойчиво предложил Некрасов.

Я кивнул:

— Охотно.

— Тогда идемте за мной…

Я последовал за Некрасовым, оставив Фому с приказчиком и призраками. Мы остановились чуть поодаль, чтобы наш разговор не подслушали любопытные духи.

— Павел Филиппович, ну зачем же прибегать к столь радикальным мерам? — начал юрист. — Да еще и используя связи, чтобы свести личные счеты с небольшой мануфактурой, которая переживает не самые лучшие времена? Что это за сборище мертвых у ворот?

— Какие связи? — не понял я. — Мастер Питерский мой хороший друг, но я никоим образом не собираюсь как-то подтасовывать доказательства. Все зависит лишь от того, что расскажут на опросе призраки.

Некрасов кивнул:

— Для опроса вам нужно заявление о начале расследования, мастер Чехов. А заявление…

Разговор прервал громкий бас Фомы:

— А ну, не балавайтесь, господин! Давайте лучше по-хорошему!

Мы, не сговариваясь, обернулись. И увидели поистине поразительную картину. Приказчик лежал на земле, уткнувшись лицом в траву. А на его спине сидел Фома, скручивая руки бедолаги ремнём.

— Ежели ваши люди будут препятствовать и способности применять, призраки их быстро успокоят. И потом всех выживших в острог свезем, как напавших на государева слугу при исполнении.

В нескольких шагах от Питерского застыли дружинники, которые уже успели призвать тотемы. С полдюжины огненных птиц топорщили перья. Но призраки загородили шамана, всем видом давая понять, что Фому в обиду не дадут.

— Эх, покуражусь я сейчас! — предвкушающе заявил Федька-буян, стягивая с жилистого тела рубаху.

Отчего-то именно его вид больше всего испугал дружинников.

— Что случилось, мастер Питерский? — уточнил я, стараясь сохранить хладнокровие.

— А вот что, Павел Филиппович! — ответил слуга и поднял над головой конверт. Помахал им в воздухе. — Этот мастер-приказчик денег мне предложил. При свидетелях. И пытался в карман их сунуть.

— Ой, дура-а-ак… — не сдержавшись, едва слышно пробормотал Некрасов.

— Дача взятки государеву слуге, — протянул я. — Повод для начала уголовного преследования. А призраки должны будут выступить свидетелями, потому что видели все это действо. И учтите, Иван Петрович, жандармы перепишут все имена в протокол! Если хоть один из них исчезнет…

— Уберите его, господин некромант! — выкрикнул испуганный охранник, указывая пальцем на приближающегося Федьку.

— Назад! — велел я, и мой голос прозвучал слишком громко в мгновенно наступившей тишине.

Дружинники попятились. Тотемы погасли. Призрак буяна пригнулся к земле и мышью шмыгнул за спины других призраков.

— А я чо? Я ничо… — раздался безобидный голос. — Мне всего-то попугать этих мордоворотов хотелось немного… Простите, мастер, я боле не стану хулиганить.

Я повернулся к Некрасову и многозначительно приподнял бровь.

— Вы что-то хотели сказать? Или мне показалось?

— Кажется, я вспомнил про то, что наш приказчик не совсем чист на руку, — поспешно затараторил юрист. — И готов выступить против него. Поверьте, я могу стать ценным свидетелем! Буду сотрудничать. Честно.

— Честный вор! — фыркнула Алевтина Потаповна.

И тут Некрасова будто подменили. Лицо его побледнело, а на лбу выступили бисеринки испарины. Видимо, Иван Петрович тоже кое-что знал о нарушениях на мануфактуре, и очень не хотел отправиться на каторгу за укрывательство виновных. А может быть, и за соучастие. Я довольно усмехнулся: крысы побежали с тонущего корабля!

Тогда я вынул из кармана телефон и набрал номер отдела жандармерии.