Глава 7 Опросы и вопросы

Жандармы прибыли на удивление быстро. Патрульная машина остановилась перед въездом на мануфактуру, наружу вышел дознаватель. Он покосился на меня и вздохнул, понимая, что придется все же подойти.

— Здравы будьте, Павел Филиппович, — обратился он ко мне, игнорируя Некрасова. — Что у вас тут произошло?

— Дача взятки должностному лицу, — я указал на сидящего на траве приказчика.

— И это только верхушка сосны, — добавил Фома. — На мануфактуре много нарушений, которые выявятся в ходе допроса.

— Выявятся? — насторожился дознаватель.

— Я не стану вести допрос, — поспешил заявить я. — Чтобы потом никто не мог заявить, будто некромант заставил призраков говорить то, что ему было нужно.

— И как же мне опрашивать мертвых? — растерялся жандарм, осматривая толпу полупрозрачных духов, стоящих чуть поодаль.

— Их могу опросить я, — вызвался Питерский. — Они отзываются шаману, но не подчиняются ему, а потому никто не сможет упрекнуть нас в давлении на свидетелей.

— Это правда? — отчего-то шепотом уточнил жандарм. — Неужто и впрямь у нас теперь есть отделение шаманов?

— Жизнь не стоит на месте! — я развел руки в стороны. — И смерть тоже. Если мертвые могут помочь в наведении порядка, то почему бы этим не воспользоваться?

— Да, конечно, — закивал мужчина, но не торопился направляться к призракам.

— Ступайте, никто вам не причинит вреда, — я многозначительно посмотрел на Федьку-буяна, который усердно делал вид, что здесь он самый безобидный.

— А что со мной? — напомнил о себе Некрасов.

Я сурово осмотрел его, изображая глубокое раздумье. А потом предположил:

— Возможно, вас вызовут в отдел для дачи показаний. И я вам настоятельно рекомендую не пытаться спрятаться или передумать рассказать обо всем, что нужно для следствия. Поверьте, духи доложат мне обо всем, куда бы вы не направились. И еще: не вздумайте вызывать бригаду, которая развоплотит призраков на мануфактуре. Они уже выявлены и будут свидетельствовать обо всех преступлениях под протокол.

— Искупитель с вами… — мужчина нервно осенил себя священным знаком. — И в мыслях не было!

Потом испуганно замер на середине ритуального жеста и выжидательно уставился на меня. Видимо, он опасался, моей реакции на его движение. Я демонстративно повторил жест, применив его к себе.

— Искупитель со всеми нами, — уверенно заявил я.

— Быть может, чаю, мастер Чехов? — заискивающе уточнил мужчина.

— Взятку предлагаете? — лениво поинтересовался я. Некрасов замахал руками:

— Нет-нет, что вы!

Он попятился и отошел ближе к ограде, где устало привалился к решетке.

Я же уселся на табуретку, которую мне предложил один из дружинников, и смотрел, как Фома опрашивает призраков, занося показания в протоколы. Тут же ко мне вразвалку подошел пенек и принялся о чем-то возмущенно стрекотать, указывая на приказчика.

— Не ценят тебя, — кивнул я и протянул ладонь, под которую тотем тотчас нырнул.

Тотем вел себя как кот, которому захотелось ласки. Странно было гладить деревянный бок урчащего пенька. Но то, как довольно щурились красные глаза, стоило подобных усилий.

Вскоре к нам подошел Федька и робко уточнил:

— Мастер некромант, можно?

Я пожал плечами, и призрак несмело тронул пенек. Тот настороженно наблюдал за буяном. Но вскоре прикрыл глаза и позволил чесать себе кору.

— Мне вас попросить хочется, ваше благородие, — чуть погодя произнес парень.

— И о чем же? — я притворился, что удивлен.

— Тут такое дело… Я не просто так Буяном зовусь, мастер. При жизни большим драчуном был, любил кулаки почесать. Мне еще в приюте матушка-настоятельница говорила, что доброго конца мне ждать не стоит. Так оно и вышло…

— И что же случилось? — поинтересовался я, глядя на довольный тотем, который подставлял под призрачные пальцы уже другой бок.

— Подрался, — пожал плечами парень. — Как и всегда. Я ж как спичка. Только где наклюнется драка — я уже тут как тут. И ничего мне не надо, окромя хорошей потасовки.

— И чего же ты от меня хочешь? Уйти, как я понял, ты пока не готов?

— Не готов, — кивнул парень и покосился на толпу призраков, которые обступили дознавателя и Фому. — И тут я тоже не к месту. Жрать этих я не хочу. Они вроде как свои.

— А ты можешь пожирать других призраков? — тихо осведомился я.

— Могу, мастер. И от этого становлюсь будто сильнее. После того как закончились все злобные твари, которые тут со времен смуты обитали, я совсем изголодался.

— Но своих есть ты не хочешь, — резюмировал я, дивясь выдержке Феди.

— Хотя они меня и недолюбливают, но все же не могу я… — парень сник и потер глаза, словно и впрямь мог заплакать от бессилия.

Пенек обеспокоенно уставился на него, а потом погладил корнем по плечу.

— Не хочу становиться чудовищем, мастер Чехов! Подмогните…

— Ты можешь стать моим помощником, — медленно проговорил я. — Будешь жить в моем месте силы. Там нет голода. Но обитают другие мои миньоны.

— И пенек этот? — поинтересовался парень.

— И он тоже, — кивнул я. — Или же можешь обитать при моем доме, а можешь служить… Питерскому.

— Шаману? — покосился на Фому парень и покачал головой. — Он добрый. И я начну наглеть. Я себя знаю, ваше благородие, я с начальством себя веду нагло.

— Со мной так не получится.

— Это и хорошо, — не стал спорить парень. — Да и голодать больше не хочу. Больно это, когда внутри все горит от голода.

— К какой вещи ты привязан? — уточнил я. — О чем чаще всего думаешь?

— У меня была такая богатая пряжка на ремне. Когда в тот последний день дрался, то она слетела, да так и осталась в траве лежать, — произнёс парень.

— Знаешь, где она сейчас?

Парень с готовностью кивнул.

— Там, за цехом, — махнул он рукой в сторону мануфактуры.

Я задумался. Боевые навыки парня явно были неплохими. Тем более, если немного поработать над манерами Федьки при помощи нашего воспитателя призраков. А там уже можно будет сделать из него прекрасного помощника для Фомы. Было только одно «но». И я честно признался:

— Бойцы — это дело хорошее…

Парень мигом просиял, но я тут же добавил:

— Но сейчас я тебя забрать не могу.

— Почему? — не понял Федька.

— Ты должен будешь дать показания как работник мануфактуры, — пояснил я. — А в статусе помощника некроманта твои свидетельства могут и не принять.

— Почему?

— Потому что я представляю интересы одного из работников этой мануфактуры, — продолжил я. — И это может быть расценено как преследование собственных интересов.

— Дак там других работников полно! — сказал призрак. — И живых, и не совсем. Ну не дам я эти показания, и что с того?

— Все верно, — согласился я. — Но порядок есть порядок. Все должно быть по закону.

— Честный вы, мастер некромант, — покачал головой призрак. — Прям как о вас говорят.

— А с чего ты вообще решил податься ко мне в услужение? — поинтересовался я.

— Так про вас говорит все межмирье, — ответил парень. — Некромант, который отмечен знаком самой владычицей грани миров! Служить такому высокому человеку — большая честь. Может мне потом когда-то это даже зачтется. И когда я пойду дальше, то мне достанется судьба посчастливее.

Я вздохнул, мысленно радуясь тому, что призраки привязаны к месту смерти. Иначе к моему дому свершались бы мёртвые паломничества.

— В общем, я с радостью приму тебя в служение, но только после того, как дело разрешится, — заключил я. — Даю слово аристократа!

— Спасибо, мастер некромант, — ответил призрак. Он погладил на прощание пенек по нагретому солнцем боку и направился к остальным.

Тотем задумчиво смотрел ему вслед, а потом повернулся ко мне.

— Как считаешь, хороший будет помощник? — с усмешкой спросил я.

И пенек торопливо кивнул, а потом принялся ловить корнем бабочку, прилетевшую невесть откуда.

В это время на приказчика уже надели браслеты, блокирующие силу. Смотреть на него было жалко. Былую уверенность с него как ветром сдуло, мужчина побледнел и даже зубами скрипел от безнадеги. Он пытался что-то объяснить конвоирам, ведущим его к машине, но выходило у него лишь бессвязное бормотание.

— Тяжко ему придется в остроге, — вздохнув, покачал головой Фома, когда дверь за незадачливым приказчиком закрылась, и машина покатилась прочь.

— Нужно было думать об этом до того, как совать государевому слуге конверт с деньгами, — ответил я. — Да и не был он добрым, Фома. Не надо забывать, что ранее он пытался навязывать свое общество чужой невесте. Издевался над ее женихом… И гнобил всех работников без жалости — неспроста на него призраки ополчились! Даже после смерти не смогли забыть обид. Теперь в деле появится много эпизодов… Надеюсь, новый приказчик будет порядочнее первого.

— Или умнее, — кивнул Питерский.

— Как прошел опрос свидетелей? — уточнил я.

— Дознаватель поначалу призраков опасался. А потом ничего, освоился… Я даже предложил ему с моими ребятами ездить на опросы.

— И он согласился?

— Сказал, что подумает. Но сдается мне, что между живыми и мертвыми есть большая разница, которая ему пришлась по душе.

— Это какая же? — насторожился я.

— Ни с одним живым нет гарантии, что тот не слукавил. А мертвым незачем врать. Значит, надо просто задавать правильные вопросы и записывать, как все было.

— Тут ты прав, — согласился я.

К нам подошли призраки, они хотели попрощаться.

— Спасибо, некромант, — вышла вперед Алевтина Потаповна. — Думается нам, что теперь дела здесь по-другому пойдут.

— Может из вас кто на иную сторону после этого соберется, — предположил я. — Надумаете, так я вас провожу.

Духи переглянулись, и стало ясно, что некоторым и впрямь захотелось покинуть эти места.

— Будь здрав, некромант, — неожиданно провозгласили призраки хором, и я тотчас сделал их невидимыми, чтобы не давать повода для новых слухов.

Мы с Фомой неспешно направились к машине.

— Павел Филиппович, — раздалось за спиной, и мы увидели, как к нам семенит Некрасов. — Вы не могли бы за меня слово замолвить, когда все это безобразие закончится?

— Какое? — нахмурился я.

— Я ведь готов идти на сотрудничество! Сам, без принуждения. Дела на мануфактуре я знаю очень хорошо. И после того, как приказчик сменится, я смогу быть весьма полезен.

— Чем это? — насупился Фома. — Судя по тому, что призраки тут наговорили, для вас уже будет хорошо, если вы хотя бы не пойдете под суд вслед за вашим приказчиком.

— А меня за что? — обескураженно спросил мужчина.

— Вы знали обо всех нарушениях, — терпеливо пояснил я. — И не заявили о них… Попробуйте придумать причину, по которой вы не выполнили свой долг добропорядочного подданного Империи.

— Павел Филиппович, не губите! — просипел юрист и сложил руки в молитвенном жесте.

Я осенил его священным знаком и тихо сказал:

— Искупитель вам в помощь.

После чего развернулся и пошел к машине.

— Нехороший он человек, — проворчал Питерский, шагая рядом.

— Что есть то есть, — согласился с ним я.

— Дальше что делаем, вашество?

— Поехали домой, — вздохнул я. — Хватит на сегодня работы.

Фома кивнул.

— Это правильно, — заметил он одобрительно.

Мы сели в салон, Фома завел двигатель, я же откинулся на спинку сиденья и уставился на дорогу. Что ж, еще одно дело закрыто. Осталось не проиграть суд, узнать, кто причастен к взрыву мертвеца, помочь кустодиям, и…

— Вашество, а когда мы поедем в императорский особняк? — вывел меня из задумчивости Фома.

— Зачем? — не понял я.

— Ну, дело по призракам тамошним… Вы помочь обещали.

Точно, совсем ведь забыл! Значит, еще и помочь Питерскому с осмотром дворца…

— Такие дела быстро не свершаются, — осторожно ответил я.

— Как это? — не понял парень.

— Нужно направить запрос в канцелярию императора, согласовать мероприятие с кустодиями, представитель которых обязательно должен присутствовать на подобных мероприятиях… — начал перечислять я.

Питерский покачал головой:

— Дела-а… А зачем столько сложного?

— Ну, чтобы канцелярия смогла назначить день, когда во дворце нет торжественных приемов и переговоров с послами других стран, — ответил я. — Чтобы нам не мешали лишние глаза и уши. К тому же императорскую семью, скорее всего, вывезут в это время куда-нибудь в другую резиденцию. Для их безопасности. В общем, бюрократия!

— Слово какое нехорошее — «бюркратия», — проворчал Фома. — Ничего путного таким гадским словом не назовут.

— Привыкайте, Фома Ведович. Это очень важная часть вашей новой работы.

***

Машина пересекла мост и въехала в старый город. Мимо потянулись лавки с завлекающими вывесками, рестораны, кафе и питейные заведения. И, завидев их, я вспомнил, что не ел весь день. Поэтому обернулся к Фоме и предложил:

— А не заехать ли нам перекусить?

Я ждал, что Фома начнет ворчать на тему «зачем есть не пойми где, деньги тратить, когда скоро домой приедем», но, к моему удивлению, Питерский ответил:

— Знаете, вашество, у меня была та же самая мысль. Непростое все-таки это занятие — опрашивать два десятка призраков.

Он свернул к одному из заведений и остановился на парковке. Я же взглянул на вывеску, на которой красовалось пересечение двух дорог, с нулевым указательным столбом. Надпись гласила: «Ресторан Перекресток».

— Интересно, — оценил я и открыл дверь. — Идем.

Фома последовал за мной. Мы поднялись по ступеням. Завидев нас, привратник тепло улыбнулся и коснулся полей высокой шляпы, приветствуя нас словно старых знакомых. А затем открыл перед нами дверь, впуская в зал.

Заведение было небольшим, стилизованным под сказки. У входа стояла плетеная ступа, в которой с метлой наперевес сидела седая старуха. Колонны зала были украшены резьбой сказочных персонажей, а у дальней от входа стены стояла скульптура трехглавого змея, сражающегося с каким-то воином. Причем, судя по тотему ангела, воин был из светлых.

— Добрый день, мастер Чехов… Мастер Питерский…

Женский голос заставил меня обернуться. В паре шагов от нас стояла, улыбаясь, девушка лет двадцати. И я заметил, что в ее светлых волосах вплетены разноцветные ленты и костяные бусины.

Я покосился на Фому и отметил, что на парне пиджак без герба. Но девушка четко назвала обе фамилии, словно давно знала моего товарища.

Фома тоже нахмурился, рассматривая распорядительницу.

— Добрый, — пробасил он. И неуверенно уточнил. — Мы знакомы?

Девушка лукаво улыбнулась и склонила голову:

— Я провожу вас к столу, — произнесла она, меня тему. И направилась вглубь зала. Мы последовали за ней.

— Чудно это, — едва слышно произнес Фома. — Такое чувство, будто я ее знаю, да никак не могу вспомнить, где видел.

— Интересное место, — повторил я.

Девушка подвела нас к столу с двумя удобными плетеными креслами.

— Прошу, присаживайтесь. Меню вам принесут.

Она направилась обратно к стойке, а Фома произнёс:

— Пойду поищу, где здесь уборная.

Я кивнул, откинулся на спинку удобного кресла и принялся рассматривать потолочные балки.

— Так вот ты какой, некромант, который встал на путь защиты людей, — послышался рядом тихий голос.

В кресле напротив сидела та самая распорядительница, которая привела нас к столу. Она склонила голову, с интересом рассматривая меня.

— Честный, помогающий призракам, но при этом чтящий закон и традиции! — продолжила она. — Моя сестра умеет выбирать мужчин.

— Простите, не понимаю, о чем вы, — произнёс я.

Девушка рассмеялась:

— Ах, Павел Филиппович! Я проделала долгий путь, чтобы встретиться с вами снова. Мы виделись в одном вашем сне. И при этой встрече я совсем забыла про манеры. Меня зовут Ягиня, охранительница реки Смородины. Предела, за который вы отправляете призраков. И признаться, я очень рада с вами познакомиться.

— Реки? — не понял я.

— Нематериальному миру чужды законы вашего мира, — ответила девушка. — Астрал может менять облик по своей прихоти. Да и время там идет иначе, чем здесь. Впрочем, вы и сами уже это знаете. Так как шагали за грань, когда пытались найти домашнего призрака.

Она достала конверт, словно из воздуха его вытащила, и положила его передо мной на стол.

— Что это? — уточнил я, рассматривая серую бумагу.

— Вы умеете нравится женщинам, Павел Филиппович, — улыбнулась Ягиня. — Это приглашение в гости к нашей старшей сестре. Она с радостью примет вас у себя. И поверьте, мастер Чехов, вы первый человек, который удостоен такой чести!

— Спасибо, — ответил я, взяв в руки конверт.

— Через два дня, — продолжила девушка. — Но к таким дамам следует являться с подарком, который соответствовал бы ее статусу.

— И какой же подарок хочет получить ваша сестра? — полюбопытствовал я.

— Чтобы вы выдали ней человека, который взорвал нужный вам труп, — ответила Ягиня и встала с кресла. — Проверьте, за это она наградит вас, чем только пожелаете. Хотя большего дара, чем наша младшая сестрица, вам никто дать не сможет. Она отдала вам свое сердце.