Глава 8 Бюрократия

— Ну что тут у вас, вашество?

Голос Фомы вырвал меня из забытья. Я оторопело взглянул на стоявшего передо мной слугу и уточнил:

— Как ты выбрал это заведение?

— В смысле? — не понял собеседник.

— Ну, почему ты решил перекусить именно здесь? — пояснил я.

Фома пожал плечами:

— Да не знаю. Чутье подсказало, а я ему доверяю. А что?

— Да так… — уклончиво ответил я, убирая конверт с приглашением в карман пиджака.

Фома сел в кресло напротив и хотел было что-то спросить, но его прервала официантка. Девушка выглядела вполне обычно, разве только на ней был расшитый речным жемчугом кокошник и светлый сарафан. Но в этом заведении такой образ казался вполне к месту.

— Прошу, — с улыбкой произнесла она и положила перед нами меню. — Дайте знать, как определитесь с заказом.

Она развернулась и направилась вглубь зала. Я же открыл меню и принялся изучать местные блюда.

— Вашество, а как подать заявку в императорскую канцелярию? — начал разговор Фома.

— Думаю, твой секретарь уже в курсе всех особенностей имперского делопроизводства, — ответил я. — Тебе стоит распорядиться, чтобы бумаги были оформлены как надо.

— Да нет у меня еще секретаря, — пробормотал слуга. — А он мне и впрямь положен?

— Точно так, — я кивнул. И решил успокоить парня: — Но пока с этим сложности, то я попрошу Арину Родионовну составить бумагу. Она точно знает, как и что следует делать.

— Спасибо, вашество. Все думаю вот в кадровое агентство сходить, да пока времени не было. Наверное, все же пора этим заняться.

— Боюсь, так не получится, — я покачал головой.

— Почему? Вы ведь именно так Арину Родионовну и наняли.

— Я веду частную практику, — терпеливо принялся пояснять я. — А ты нанимаешь человека на государеву службу. При поступлении в секретариат этот человек получит классный чин и довольствие из казны.

— И как же поступить?

— Необходимо подать заявку в канцелярию охранного отделения, — сказал я. — Они объявят конкурс и в несколько этапов выберут самого достойного из всех желающих. И после этого ты должен будешь его одобрить.

— Но это же, наверное, жуть как долго?

— Долго, — согласился я. — Но пока будет проходить отбор, можешь поговорить с Шуйским — он назначит временного секретаря.

— Прямо так запросто? Он все же целый князь! А я к нему «поговорить» полезу… — усмехнулся парень.

— Привыкайте, Фома Ведович. Вам придется общаться с людьми всякого чина и статуса. Главное помните, что вы теперь и сами не лыком шиты. И право слова вам сам император дал!

Питерский шумно выдохнул, насупился и свел брови у переносицы.

— Это и есть та бюрократия, о которой вы говорили? — прямо спросил Фома.

Я улыбнулся:

— Вы привыкнете, Фома Ведович! Если будут какие вопросы, то всегда обращайтесь. Я не откажу ни в совете, ни в помощи. Мы с вами как-никак не чужие друг другу люди.

— Люди, — повторил парень и криво усмехнулся. — Спасибо за науку, Павел Филиппович. Не представляю, что бы я без вас делал. Хотя отчего же — точно знаю, что со мной стало бы…

— И что же? — с интересом уточнил я.

— Разгружал бы баржи в доках! — прямо ответил слуга. — Или жил бы под мостом.

— Вряд ли. Ты парень умный, так что рано или поздно сам встал бы на достойный пост.

— Да бросьте, Павел Филиппович, — отмахнулся Питерский. — Сколько таких мудрых по столице с гармошкой ходят… Тут одного ума мало. Надо еще оказаться в нужном месте в нужное время. Я ведь к вашему порогу пришел по чистой случайности. И собирался уже уходить, как вы вернулись во двор. Еще минута, и меня бы след простыл. Вам бы пришлось обойтись без помощника, а мне — без всего этого…

Он обвел руками пространство.

— Мне повезло с помощником. Думается, мы часто будем помогать друг другу. Вы же не откажете мне в помощи, если я попрошу? — я отложил меню и взглянул на сидевшего напротив Фому.

— Скажете, вашество! — хмыкнул парень. — Я перед вами в долгу, что бы вы там ни говорили. К тому же я точно уверен, что ни о чем подлом или недостойном вы меня не попросите. Так что я всегда к вашим услугам.

— Как раз сейчас у меня появилось одно очень важное дело, — осторожно начал я нужный разговор. — И боюсь, что без тебя мне не справиться.

— Что нужно, Павел Филиппович? — мигом посерьезнел Питерский.

— Быстро найти взрывателя трупа, — ответил я. — Очень быстро.

— К чему спешка? Думаете, что этот негодяй затевает что-то плохое? И с чего начать?

— Призраки в отделе не видели никого странного, — произнёс я. — Да и вряд ли кто под видеоглазом решился бы на такую выходку.

— Шуйский уже позвонил бы вам, — домыслил за меня Питерский. — Времени для проверки записей прошло достаточно. А Дмитрий Васильевич заинтересован в том, чтобы найти мерзавца. Там ведь пострадала… — парень многозначительно поднял бровь. — Целая комната с уликами, кроме прочего!

— Все так. Выходит, труп разукрасили этими знаками либо в остроге, либо при перевозке тела.

Фома кивнул.

— Значит, нужно без лишнего шума опросить острожных призраков. Только вот без предписания в острог нам не попасть. Бюрократия!

А я добавил:

— Чтобы получить предписание нужно либо открытое дело против Свиридова, либо…

Фома улыбнулся от уха до уха.

— Либо пройти по уже открытому делу об острожном бунте! — подсказал он. — Которое на контроле у третьего отдела… А вы попадете туда, как консультант. Правда, наверное, придется подать заявку на включение вас в оперативную группу…

— Этот вопрос я обговорю с Шуйским, — быстро ответил я, понимая, что времени на подачу заявки у меня уже нет.

— Все ж таки, имея хороших друзей, бюрократию можно обойти, — довольно заключил Фома.

— С друзьями все проще, — согласился я.

Достал телефон и набрал номер Дмитрия Васильевича. Ответил он очень быстро.

— Слушаю, Павел Филиппович, — послышался в динамике его голос. — Если вы по поводу сегодняшнего инцидента, то я сделал все как вы просили.

— Благодарю, Дмитрий Васильевич, — ответил я. — Нет, сейчас я по другому вопросу.

— По какому именно?

Голос в динамике стал настороженным. И я продолжил:

— Фома Питерский изъявил желание помочь вам в расследовании бунта.

— В прошлый раз ваша помощь привела к резне, — хмуро напомнил Шуйский.

— Думаю, остатки монархистов переведены в другой острог, — ответил я. — А «Сыны», да и остальные, вряд ли станут пытаться меня убить.

Шуйский молчал. Я же продолжил:

— Зато призраки могут дать показания против «Черной Сотни». И утянуть на каторгу всех, кто еще остался на улицах. Ведь те, кто был пойман во время рейдов, по традиции хранит молчание, я правильно понял?

Дмитрий тяжело вздохнул.

— Хотите найти призрак Андросова? — прямо спросил он.

— Главное для нас — это помощь жандармерии, — поспешно заверил я Шуйского.

— Вы отвратительно лжете, Павел Филиппович, — ответил Дмитрий. — Очень неумело. Мне стоит дать вам пару уроков, как это делать более убедительно.

— Никогда не поверю, что вы, князь, способны на подобное, — пошутил я, чтобы растопить лед.

— Оставим это… Острог сейчас закрыт на время проведения следственных действий, но я сообщу группе, что вы должны прибыть. Все одно я хотел просить вас о помощи.

— Почему? — удивился я.

— Острог после бунта превратился в очень странное место, — пояснил Дмитрий. — Я бы сказал, проклятое. Люди, пересекающие двор, буквально сходят с ума, причем довольно быстро. И приходят в себя только после посещения душеправа.

— Вот как?

— И все как один говорят о злых голосах, которые кричат, просят о помощи, или нашептывают всякое, — продолжил Шуйский. — Так, что следственные действия там продвигаются очень медленно. И короткими сменами. Иначе у нашего ведомства не хватит денег на лечение сотрудников. И многие винят в этом…

— Неужто меня?! — воскликнул я с наигранным возмущением.

— Кто бы стал говорить такое о некроманте, который поднял толпу мертвецов на ноги? И уж точно не вслух… Но я был бы вам крайне признателен, если бы вы поговорили там, с кем положено. И успокоили тех, кому надлежит быть покойными. И если можно, то без эффектных представлений!

— Сделаю все, что в моих силах. Спасибо за информацию, Дмитрий Васильевич, — произнёс я, и Шуйский сразу завершил вызов.

— Ну что? — поинтересовался Фома.

— Дмитрий Васильевич обещал помочь нам попасть в острог, — ответил я, убирая телефон в карман. — К тому же выбор у него был невелик.

— Почему?

— Потому что на месте бунта, судя по словам Дмитрия, осталось очень много призраков. Уж не знаю почему. И теперь эти призраки наводят ужас на жандармов, мешая тем работать.

— А, вон оно что! — понял Фома. — И когда мы туда отправляемся?

— После того как поедим, — ответил я и подозвал официантку. — Желаю жаркое из ягненка с печеным картофелем…

***

Кормили в заведении отлично. Но принесенный счет удивил меня еще больше: в обтянутой кожей папке лежал чистый лист бумаги.

— Обед за счет заведения, — пояснила официантка в ответ на мой удивленный взгляд. — Не каждый день к нам заходят такие гости. А на листе напишите что-нибудь для моей мамы. Она очень будет довольна.

— Вы так разоритесь, — ответил я, но быстро написал пожелания долгих лет жизни и крепкого здоровья.

Девушка улыбнулась и коротко нам поклонилась, забрав папку. Я встал из-за стола и направился к выходу, Фома последовал за мной.

— Интересное заведение, — начал Питерский, когда мы вышли на крыльцо. — Вкусно и бесплатно кормят. Считайте, нам повезло.

С этим заявлением я бы поспорил, вспомнив про конверт с приглашением, который лежал в кармане моего пиджака. И про подарок, который желала получить хозяйка приема.

— Вашество, я тут вот что подумал… — продолжил Питерский. — Тело Андросова было в прозекторской. И мы с мастером Беловой с него глаз не спускали.

— Даже когда в прозекторскую зашла силовая группа? — уточнил я и открыл дверь машины.

— Ну, тогда нас сперва уложили лицом в бетон, — начал вспоминать слуга. — Вернее, когда мы услышали в коридоре крики и мат, мастер Белова сказала, чтобы мы сами легли на пол. Иначе будут бить. Аккуратно, но сильно.

Я усмехнулся. Алиса была прекрасно осведомлена о порядках зачистки помещений силовыми отрядами.

— И правда — бить они не стали. Почти. Только меня пнули для протокола. А когда узнали кто мы такие, то извинились и вывели нас к лекарям, — продолжил Фома. — Правда, мастер Белова распорядилась, чтобы тело взяли под особый контроль.

Я только кивнул и сел на переднее сиденье:

— И с этого момента, и до попадания тело в отдел жандармерии, случилось истинное чудо.

— А если поднять списки жандармов, которые принимали участие в подавлении бунта? — уточнил Фома, заводя двигатель.

— По протоколу бунт должен был подавлять спецотряд острожного ведомства, — ответил я. — Ну и элита армии, которую, скорее всего, подключил мой отец, чтобы адвоката Чехова не убили во время подавления. А острожное ведомство не подчиняется жандармерии напрямую. Так что получить такие списки у Шуйского, может быть, и получится, учитывая его положение, но далеко не сразу. И Дмитрию Васильевичу нужна будет очень веская причина, чтобы эти списки получить.

— Почему? — удивился Фома. — Почему не подчиняются?

— Чтобы у следственной группы не было возможности давления на задержанных, — ответил я.

— А, вот оно что! — протянул слуга. — И как? Помогает?

— Не совсем, — честно признался я. — Потому что…

— Друзья решают! — ответил за меня Питерский, и я кивнул, вспоминая первую встречу с Шуйским в остроге.

— Все так.

— Дела… — покачал головой Фома.

— Но начальники острожного ведомства часто меняются, поэтому долго союз между ними и жандармами не работает.

— Меняются? — не понял Фома.

— Такие бунты — далеко не единичное явление, — ответил я. — И после каждого в острог или каторгу наведывается проверка. По итогу которой начальник добровольно уходит в отставку. Потому что в результате проверки вдруг оказывается, что какая-то из банд, или все разом, пользовались послаблениями режима. А на место ушедшего ставят нового начальника. И все повторяется вновь.

— Дела, — покачал головой Фома. — И сейчас тоже сменят начальника?

— Почти наверняка. Потому что вдобавок к обычному погрому, в этот раз погибли жандармы, бежала часть обвиняемых, которых объявили в розыск. И наверняка случилось еще что-нибудь, тут уж и гадать не надо. А до этого во всех острогах и на каторгах Империи шла поножовщина между бандами, на которую закрывали глаза, но до поры. Теперь же это добавится к списку.

— Со стороны кажется, что все просто — сиди на печи и ешь куличи. А на деле сложная это работа — возглавлять остроги, — подытожил Фома.

— И тяжелая. Во всем острожном ведомстве так. Нужно уметь соблюдать баланс между бандами, и делать это осторожно. Чтобы не показаться слабым, и тебе не сели на шею. Нельзя отдавать предпочтение одной группировке и притеснять другую. Приходится идти навстречу в некоторых вопросах вроде прогулок на свежем воздухе или банных дней перед праздниками. Если наказывать за проступки, то так, чтобы не повадно было. Но при этом нельзя слишком крепко затянуть гайки, иначе случится бунт.

— Целая наука!

Я хотел было ответить, но в этот момент Фома свернул на парковку у острожных ворот.

— Прибыли, вашество! Давайте-ка транспорт тут оставим. А то еще обыск захотят учинить. Видите, у них и гвозди лежат перед воротами…

Присмотревшись, я убедился, что парень прав. Мы вышли из машины, и я вновь подумал, что стоило одеться теплее — ветер так и норовил забраться под пиджак.

Заметив нас, охрана у ворот сразу напряглась. Впрочем, вид у жандармов и без того был напуганный. Один из них бросился куда-то через двор, практически бегом, почему-то зажимая уши. Видимо, чтобы доложить о нашем прибытии. Вот только я не понял, отчего он решил не пользоваться телефоном. Офицеры проводили его настороженными взглядами.

— Чего это они? — уточнил у меня Питерский.

— Видимо, полагают, что некромант в остроге — к неудаче– ответил я.

— Не переживайте, вашество. Это они просто вас плохо знают, — поддержал меня Фома.

Мы подошли к воротам, и я вежливо произнес:

— Добрый день, мастера. Я консультант Фомы Ведовича Питерского, и мы прибыли…

— Спасибо, что прибыли, Павел Филиппович! Если кто и справится со всем этим ужасом, то только вы. Мы за вас будем Искупителю молиться, ежели вы все сделаете как надо, и все это прекратится…

Я лишь кивнул, решив, что подробности «ужаса» узнаю сам, без лишних подсказок.

Чуть поодаль я заметил бледного лекаря, он сам себе наливал воду на руки из бутылки и умывался. Над ним согнулся большой ангел-миньон, который резко обернулся в нашу сторону и оскалился серым ртом. Лекарь тотчас заозирался и, увидев меня, осенил себя священным знаком. Мне такое отношение показалось более привычным и даже чем-то успокоило. Вот как положено относиться к некроманту!

Через двор также бегом проследовал парень в форме и практически упал у самых ворот.

— Можно пропустить, — выдохнул он и закашлялся.

— Почему вы не позвонили, а послали гонца? — с удивлением осведомился Фома.

— В телефонной трубке ужасные помехи, — смущенно пояснил старший группы. — После того как в одной из смен молодой сотрудник услышал в динамике приказ от погибшего начальника смены расстрелять беглецов, мы решили не пользоваться телефонами.

— Хороши дела, — нахмурился я.

— Проходите, Павел Филиппович, — старший группы дал знак, чтобы меня пропустили.

— Благодарю, — ответил я и прошел на территорию.

И тут же едва сдержался, чтобы не зажать ладонями уши. Фома же попятился и замотал головой. Потому что от воя, зависшего на территории, стало не по себе даже мне. Здесь было очень много не упокоенных призраков, которые еще не до конца осознали, что уже мертвы. А значит, они вряд ли станут подчиняться некроманту. И теперь я понял, почему работа следственной группы продвигалась столь медленно. К такому не был готов даже я.

— Мероприятие будет нелегким, — пробормотал я, тяжело вздохнув.

— Это да, — подтвердил Фома, рассматривая призраков, которые стягивались к нам со всего острога.