Глава 11 · Змей подколодный

В гостиной меня встретил Фома. Причем выглядел парень взъерошенным. Волосы у него торчали в беспорядке, словно Питерский в задумчивости трепал шевелюру пальцами.

— Проходите вашество, присаживайтесь, — начал он. — Я как раз и чайку заварил.

— Спасибо, — ответил я.

Сел за стол, налил настоявшийся чай в чашку и сделал глоток. Довольно кивнул: отвар был выше всяких похвал. Взглянул на чайник:

— Отлично вышло. Свежий напиток. Как будто ты заварил его аккурат к моему приходу.

— О чем вы, вашество? — осведомился парень и выглядел при этом на редкость искренне удивленно.

Я усмехнулся и сделал еще один глоток:

— Чайник еще горячий. Но он стоит не на специальной подогревающей подставке. Как будто ты знал, когда я вернусь, и подготовил угощение точно к моему приходу.

— Ой да скажете тоже, «знал», — отмахнулся Питерский. — Просто попросил Ярослава подежурить у ворот. Он и предупредил, что к арке подъезжает машина с извозчиком. И водителя описал. Из «Сынов» поди парень?

Я кивнул, и Фома продолжил:

— Ярослав сказал, что он не злой человек. Он вам и карточку свою дал.

Я только сейчас заметил, что положил визитку на стол перед собой.

На светлом прямоугольнике виднелась надпись «Григорий Столичный. Извозчик высшей категории. Работаю на совесть за достойную плату».

— Решили нанять парня? — уточнил Питерский с деланным безразличием.

— Подумывал об этом. Но все же стоит выяснить, насколько он предан организации «Сынов». Потому как приглашать в свой дом кого-то из этой братии мне совсем не нужно. Не ровен час, окажусь замешан в не самую достойную историю. Не хотелось бы подставлять семью.

— Для начала проверить его стоит. Поди знай, что у парня за душой, — резонно заметил Питерский. — С виду он вроде не дурак. А вдруг выпить любит? Или азартен не в меру? Того и гляди за долг вас сдать сможет. А ведь водитель он многое видит из того, о чем не стоит язык точить.

— Все ты верно говоришь, — кивнул я. — Надо о нем разузнать в жандармерии. А потом и у Гордея Михайловича.

— Это того, кто в кружевной сорочке от нас ушел? — усмехнулся Фома и добавил, — Петров вам должен. Быть может уважит и отпустит парня из организации.

— Не факт, что сам Гриша этого захочет, — я пожал плечами.

— Ежели не дурак, то захочет, — припечатал Фома с какой-то непривычной мне суровостью. — Это по юности вступить в банду кажется хорошей идеей. С годами любой должен понять, что ничего достойного в такой кабале нет. И сколь веревочка не будет виться, а все одно — закончится или оборвется. Не бывает старых воров и бандитов. Только те доживают до седых волос, кто прятался за спинами своих товарищей и их же хоронил. Если этот самый Гриша не понимает этого, так и невелика потеря. Найдем мы вам хорошего помощника, на которого можно будет положиться.

— Спасибо тебе, Фома Ведович, — я искренне улыбнулся. — Все же мне будет не хватать твоих мудростей.

— Скажете тоже, — смутился парень. — Будто я умнее вас. На самом деле это мне вас будет не хватать. Но мы теперь с вами соседствовать будем. И домами и ведомствами. Так что считай не расстаемся. Просто…

Питерский запнулся, а потом вздохнул.

— К тому же вы сами велели к вам за помощью обращаться. И я к этому предложению очень серьезно отнесся.

— К слову о серьезности, какие новости с полей? Что выяснилось о Щукине?

— Эх, вашество. Сейчас я вам все расскажу.

Парень деловито подвинул мне отрезанный кусок пирога и продолжил:

— Мы вычислили дом, у которого видели похожего человека. Тот же костюм, та же шляпа. Незнакомец поселился в пустую комнату без документов, заплатив домоуправителю наличными. Назвался Никонором без фамилии. Намекнул, что приехал из Московии. Все указывало на то, что мы на верном пути. Я даже решил, что сегодня все и завершится. Собрал свою команду, к нам присоединились трое кустодиев во главе с Вальдоровым. Скажу я вам, не самый приятный человек. Высокомерный и злой как собака… — Питерский фыркнул, всем своим видом показывая, насколько ему противен Константин. — Но все же стоит признать, что он мастер своего дела. Мощный, светлый. Я таких сильных еще не видывал. И тем более не знал, что они способны сражаться. Но тотемы у него не безобидные. Да и молот света был могучий. Не хотелось бы мне с таким вот аристократиком закуситься всерьез. Ни ровен час сожжет и не заметит.

— Не знал, что у него такая сила, — подивился я. — И тоже не встречал воинов света.

— Ну, много чести об этом выскочке говорить, — отмахнулся Фома.

Стало ясно, что Вальдоров умудрился настроить Питерского против себя. Учитывая миролюбивый характер шамана, кустодий, похоже, и впрямь повел себя недостойно.

— Мы обложили дом. Вывели жильцов. Кого смогли, конечно. Сделали все чисто и тихо. Прямо любо дорого посмотреть было. Признаться, я уже подумывал о том, как вам расскажу о захвате Щукина. Но не тут-то было. Ворвались мы в ту комнатку. Скрутили того мужика, который ее снял. Шляпу с него сбили, костюм, как водится, порвали, нос расквасили. Все как в криминальной хронике показывают в телепередачах, которые так любит наша Яблокова смотреть.

— Ну? — я понял, что даже забыл, как дышать.

— Оказалось, что морда у него совсем другая. Не тот это человек. Но несло от него духом шанманским за версту. Я это ни с чем не спутаю, вашество. Тут этот Вальдоров, что б ему вечно при свете спать и прилюдно обмирушуриваться… — Питерский недовольно добавил что-то под нос и выдохнул, — Вальдоров этот и говорит, что я перепутал что-то. И перед нами вовсе не шаман. Я смотрю и правда шаманского в этом повязанном ничего нет. Однако сам воздух тяжелый от силы. Она буквально разлилась по всем предметам. Я об этом и сказал. Кустодий махнул рукой, отпуская своих людей. И мне заявил: «вы, Фома Ведович, слишком неопытны в таких вещах. Может это в вас страх говорит.»

— Так и сказал? — помрачнел я.

— При моих же людях, — недовольно подтвердил Питерский. — Я на секунду даже дар речи потерял. Настолько не ожидал услышать подобное

— Это недопустимо, — я едва ли не скрипнул зубами от злости.

Говорить такое при подчиненных об их начальнике не стоило. И Вальдоров не мог этого не понимать. Если только не сделал это намеренно.

— Но Искупитель все видит, — мрачно усмехнулся Фома. — Едва он повернулся спиной с пойманному, как тот вдруг закашлялся. И вроде ничего особенного. Ну подумаешь — мордой ткнули в пыльный ковер. Тут любой бы закряхтел. Но от него пахнуло такой лютой силой, что у меня уши вырвались наружу. И все руки шерстью покрылись. Я бросился между Вальдоровым и незнакомцем. Успел выпихнуть аристократика этого в коридор. Просто дал пинка ему под задницу. Только это кустодия и спасло.

— Что случилось? — опешил я.

— В комнатке той остался я и второй шаман из службы Морозова. И нас окатило силой. Другой шаман на колени упал и встать не сумел. А меня согнуло до самого пола. Но я смог выпрямиться. И увидел, как передо мной стоит дух змея. Здоровенный, мерцающий, словно из снежного тумана сотканный. Как зашипит на меня. Колени едва не подогнулись. Но тут уж я понял, если слабину дам, то он меня сломает. И выпустил кота.

Только сейчас я заметил, что парень облачен совсем в другую одежду. Видимо, прошлая оказалась разорвана.

— Змей? Как гадюка? — уточнил я растерянно.

— Нет, не такой, — парень покачал головой. — Жуткий, с крыльями какими-то странными, наростами по всей шкуре. Гибкий, с четырьмя лапами. Но не дракон, как у нашей женщины или у вашего отца. Другое существо.

— Чудеса, — я покачал головой. — Эта тварь наверняка быстрая.

— Но кот ловчее, — усмехнулся Фома. — Никто не сравнится со мной в скорости. Пусть и в таком тесной пространстве, но я смог обойти хищника и оказаться у него за спиной. Ухватил за евойный загривок и одним укусом сломал позвонок.

— Как? — опешил я.

— Зубами, — терпеливо пояснил парень. — Змей тотчас рассыпался искрами и исчез. Словно и не было его. Кустодий, который остался со мной в комнате, свалился на пол кулем без сознания. Вальдоров, к слову, не растерялся. Влил в парня силу, чтобы он не помер. И приказал срочно звать целителя. А потом решил меня осмотреть.

— Чего? — не понял я.

— На предмет ран, — хмыкнул Фома. — Представляете, какой глупый человек. Взял и шагнул ко мне. Решил ухватить за холку, чтобы проверить, нет ли на мне ран.

— А ты чего? — осторожно уточнил я.

— Ну, а я что, — скромно потупился Питерский. — Взял и мягкой лапой его в стенку шмякнул. Потому что нечего к зверю руки тянуть. Я ж не питомец.

— Он не пострадал? — пряча улыбку, уточнил я.

— Да что с ним станет, — отмахнулся шаман. — Ну плечо выбил. Поболит и перестанет. Целители у кустодиев наверняка смогут и кость срастить, если та поломанной окажется. Так будет в следующий раз умнее. Додуматься же надо ко мне как к животине домашней подходить. Руки тянуть к морде. И еще кыскать!

— Что? — я аж поперхнулся.

— Именно. Представляете, Павел Филиппович, он меня пытался, как кота домашнего подозвать. Того и гляди завтра спросит, все ли прививки мне сделали.

— Что-то он маху дал, — согласился я.

— Может, кустодий таким образом решил показать свою смелость. Но надо ж голову включать и понимать, что шаман в звериной ипостаси может быть опасен. Тем более после схватки, когда в крови еще бурлит огонь. Я ведь этого змея ощущал, как живого. И бился с ним как с настоящим.

— И что было потом? — полюбопытствовал я.

— Когда я вернулся в свой человеческий вид, то сказал Вальдорову, что пусть радуется, ведь я его звериному обычаю не пометил. Потому как по всем законам нашего мира мог это сделать.

— Каким образом? — я уже не скрывал веселья.

— Как коты метят, — Фома засмеялся, обнажая длинные клыки. — Видели бы вы его рожу. Как его перекосило! Уж и про руку свою повисшую забыл. И пошел прочь, что-то там бормоча.

— Знатно ты его на место поставил, — признал я.

— И не о чем не жалею, — кивнул парень. — Хотя теперь меж нами всегда будет вражда, я думаю. Но мириться с неуважением я не стану. Признаться, я мог бы не отмахиваться лапой. Но не позволять же не пойми кому трогать мой мех. Для любого шамана зверь — это святое. Не все своим супружницам позволяют видеть себя в таком обличии. А уж трогать мех…

Было заметно, что Фома до сих пор был возмущен поведением кустодия.

— Думаю, он усвоил урок, — предположил я.

— Если нет, то придется повторить, — философски заметил парень и отхлебнул чай.

— Так что это был за змей? — решил уточнить я.

— Я посоветовался с родственницей нашего Василия. Он позволил ее увидеть через зеркало. Она уверены, что к этому подставному мужичку наш Щукин подсадил дух своего зверя.

— Такое возможно? — удивился я.

— По всему выходит, что такое бывает. Если шаман выбрал сильного зверя, то вполне может не подчинить его до конца. И дух зверя способен выбираться из тела шамана во внешний мир. Вот он и вышел. Подчинил этого мужичонку, чтобы устроить нам засаду. А мы и попались.

— Вы не могли знать о подставе, — заявил я.

— Никто не мог такого предположить. И ничьей вины тут нет.

— Что с тем подставным? — уточнил я.

— Он не смог вынести такого соседства. Как говорят лекари, бедолага был уже не жилец до того, как мы вошли в его комнату. Он был просто оболочкой для духа.

— Для духа, — задумчиво повторил я. — Этот дух выглядел как призрак?

Фома нахмурился и неуверенно кивнул. А потом добавил:

— Таких животных я отродясь не видел вживую. Не думаю, что такие где-то обитают.

— Вживую не видел, — отметил я. — Значит, видел рисунки?

— Точно так, — кивнул парень и встал на ноги. Прошелся до стеллажа у стены, где лежали книги. — Лаврентий Лавович приносил всякое почитать, когда наша женщина болела. И мне подсовывал, чтобы я развивался.

— Это дело нужное, — кивнул я.

— Так вот, в одной из этих самых книжек были картинки. И если сравнить, то можно сказать, что тот самый змей был похож…

Парень довольно крякнул, найдя верный том. Подошел ко мне и вручил книгу, раскрытую на нужной странице.

— Вот этот похож, — заявил парень.

— «Азиатский змей. Мифологическое существо низшего порядка в пантеоне богов», — прочел я.

— Там у них много всяческих богов, — с готовностью пояснил Питерский. — Варвары, что с них взять.

Я не хотел спорить. Хотя сам никогда не считал азиатов варварами. Пусть их культура отличалась от нашей, но в ней была глубина, которую стоило уважать.

— Ты считаешь своего цирюльника примитивным? — мягко уточнил я.

— Что вы, вашество. Он достойный человек. И личность занимательная.

— А ведь он прибыл к нам из Азии, — напомнил я. — Ты можешь не понимать их верований. Как и они не принимают наших. Но при этом надо знать, что это не делает людей недостойными.

— Верно говорите, — быстро согласился Фома и продолжил, ткнув пальцем в изображение азиатского божества. — Очень похож был тот дух на этого. Только зубы длиннее и капюшон вокруг головы раздувался. Как у кобры.

— Ты и кобру выдел? — удивился я.

— Вашество, в других книгах есть и такие картинки, — снисходительно заметил парень. — Я люблю учиться. И запоминаю все, что вижу. А уж картинки в книгах всегда первыми просматриваю, только потом читаю.

— Значит, у этого змея был капюшон, зубы и он шипел, — пробормотал я задумчиво.

— Только что слюной не брызгал, — сообщил Питерский.

— Ты ведь не убил его, верно? — спросил я.

— Он не был настоящим, — покачал головой Фома. — Скорее был навроде вашего тотема. Который можно починить, если он треснет. Вот я думаю, что этот зверь внутри Щукина научился выходить духом из тела шамана.

— Ты ведь тоже выходил котом из тела. Сразу после взрыва, — напомнил я.

— Только я это не контролировал, — согласился Фома.

— Значит, Щукин умеет проделывать такие вот фокусы.

— Силен, — кисло скривился Питерский.

— Но ты не встал на колени, — напомнил я парню. — И перекусил змею хребет.

— Сказать честно, мне просто повезло, — возразил шаман.

— Не стоит себя недооценивать, — решительно заявил я. — К тому же твой зверь куда крепче, чем можно предположить. Ты верно заметил, что кот быстрый и ловкий.

— Он такой, — довольно заулыбался Фома и на его макушке шевельнулись уши.

Я сделал еще один глоток, посмотрел в пустую чашку и решил спросить:

— Ты же не просто так подал чай в гостиную? Еще и пирог отрезал, который Иришка готовила. Наверняка у тебя был какой-то разговор.

— А, да, — спохватился Питерский. — Людмила Федоровна меня учила, что перед тем, как что-нибудь просить, нужно оказать какую-нибудь услугу. И только потом просить о помощи. Вот я и заварил к вашему приходу того чаю, который нам презентовал Морозов.

— Это ты молодец, — похвалил я Питерского и отставил чашку. — Итак, слушаю.

— В общем, вашество, все бумаги на осмотр Императорской резиденции получены. И мне помощь ваша нужна. Хочу включить вас в группу. Как консультанта.

— Хорошо. Когда назначена проверка?

— Так, на завтра, — смутившись, ответил Фома и поспешно добавил. — Ну, если у вас завтра получился.

Заседание по рыбацкому делу было назначено на послезавтра. А значит, время у меня было. И я кивнул:

— Хорошо. Давай завтра. Только устроим перед этим небольшую… репетицию.

— Это как? — не понял Фома.

— Шуйский тоже попросил меня осмотреть его дом, — ответил я и встал из-за стола. — На его доме и порепетируем в правильном осмотре помещения серьезного клиента.

— На особняке Великого князя? — оторопело переспросил меня Питерский. — Я правильно вас понял, вашество?

— Совершенно верно, — подтвердил я и вынул из кармана телефон. — Подгоните, пожалуйста, машину, мастер Питерский. А я пока договорюсь о встрече.