Глава 12 · Старая Гвардия

Когда я вышел из дома, машина уже стояла у крыльца. Ярослав с улыбкой распахнул передо мной заднюю дверь.

— Спасибо, — произнес я, усаживаясь на заднее сиденье.

Бывший культист кивнул и уточнил:

— Все рекомендации остаются прежними?

Я кивнул и повторил инструкции:

— Из дома не выходить. Держаться рядом с Василием и Борисом Николаевичем.

— А этот шаман точно не ворвется в дом? — нервно спросил Ярослав и торопливо добавил, — Я просто переживаю за остальных. Вдруг он Козырева зацепит. Или библиотекаря. Он-то не особенно крепкий, этот библиотекарь. У меня хотя бы нож есть, да и владеть я им умею. Козырев свалит в зеркало при первом шухере. А он только книжки читать горазд.

— Не переживай об этом, — отмахнулся я. — Щукин не посмеет войти в дом.

Я был уверен, в сказанном. Потому как в полной мере осознавал, что с сильным призраком, способным пожирать духов наш противник связываться не станет. К тому же Щукин не может знать наверняка, какими ловушками его встретит дом некроманта.

— Ну, раз вы уверены, — с облегчением выдохнул культист. — То ладно.

— На крайний случай, Василий прихватит ваши предметы и вынесет через зеркало. Мы уже убедились, что он способен переносить предметы в другие места. И вы окажетесь в другом месте, — добавил я и захлопнул дверь.

Фома же, который сидел за рулем, обернулся ко мне и уточнил:

— Едем, вашество?

— Да, мастер Шуйский уже ждет нас, — ответил я. — Знаешь где его особняк?

— А то, — важно пробасил Питерский и завел двигатель. И авто выехало со двора.

Некоторое время мы молчали. А затем, Питерский уточнил:

— О чем задумались, вашество?

— О том, что Щукин долгое время был на восточной границе, — ответил я. — А Хорошо бы поискать информацию о духах-покровителях тех мест.

— Ну, в Сибири в основном звери, — ответил Фома. — Медведи, рыси, волки. Много птиц. А дальше не знаю. Больно сильное влияние соседних империй. Да и где информацию искать не знаю. Вряд ли про шаманов научные книги написаны, которые в библиотеке взять можно. А сами шаманы обычно про дальние края знают немного.

— Книги то может и нет, — протянул я, раздумывая. — А вот всяких статей и заметок про историю и культуру восточной части Империи может быть много.

Фома взглянул на меня в зеркало заднего вида и уточнил:

— А кому это надо, вашество?

— Ну, например институтам, которые пытаются сохранить традиции и культуру малых народов Севера, — ответил я. — Чтобы они не пропали, а сохранились для потомков.

— Важное дело, — согласился Питерский. — Сохранение традиций, чтобы народ не забывал свои корни.

— В те края наверняка ездили разные экспедиции, чтобы собирать местные поверья. В том числе то, что ученые из институтов считают сказками и легендами местных жителей. Там то и могут найтись сведения о духах-покровителях местных шаманов.

— Институтов в Петрограде много, — ответил Фома. — Если не знать, в каком есть что полезное, то поиски могут сильно затянуться.

— Придется просить помощи у кустодиев, — вздохнул я. — Они ведь заинтересованы в том, чтобы Щукин не лютовал в столице. А может придется у самого императора в библиотеке поискать. Там наверняка найдется все, чего нет в открытом доступе.

— Ну и я поищу. Может быть, узнаю чего, — согласился Фома, а потом добавил, — А лучше к этому делу привлечь Лаврентия Лавовича. Он же любит всякие загадки. А уж про призраков он страсть как любит новое узнавать. И знаний у него немало. Дайте ему задание и он разыщет для вас все, что надобно.

— А это мысль, — согласился я. — К тому же, он сам будет рад узнать что-то новое про шаманов.

— Это уж точно, — усмехнулся Питерский. — Если б не его книга, то я бы и не понял, что за зверь был передо мной.

— Верно, — кивнул я. — Хорошо, что память у тебя крепкая.

— Это потому что мне по голове редко прилетало, — добродушно ответил парень. — Я ведь от тумаков всегда умело уворачивался.

— Просто ты умный, — возразил я.

— Может и так, — не стал спорить Фома и бросил на меня хитрый взгляд через зеркало заднего вида. — Это вы меня так хвалите, чтобы у меня не было сомнений, что я чего-то стою?

— Тебе это не нужно, — уверенно сообщил я. — Ты и так знаешь себе цену.

— Ну, все ж приятно, когда тебя хвалит достойный человек, да к тому же некромант.

— И когда это слово некроманта стало чем-то хорошим. Куда катиться мир? — протянул я с усмешкой.

— Мир меняется, — согласился со мной Питерский. — И это хорошо. Я вот на днях слышал, что в порту заработал профсоюз. А раньше там погибших от несчастных случаев людей в воду сбрасывали. И тех, кто чем-то недоволен выкидывали за ворота. Вам ли не знать?

— Все так, — кивнул я.

— И мануфактура, где тот взяточник работал, которого я жандармам сдал, — продолжил парень, — там ведь людям станет трудиться легче. Как и место работы Зинаиды, матери моей Иришки. Она говорила, что работяги вас только добром вспоминают. Потому как они все остались с заработком и на своих местах. В храмах в честь темного некроманта стали отдельно свечи ставить.

Я закатил глаза:

— Вот этого только мне не хватало. Фома, ты ведь понимаешь, что если Синод и впрямь решит, что некромант мешает людям верить в силу света, то мне придется несладко.

— Напрасно вы о таком переживаете, — резонно заметил Питерский. — Вам достаточно будет прийти на службу в ближайший храм. Подать нищим, что стоят там на паперти. Попросить за вас усердно молиться. Глядишь, и пойдет слух, что вы богобоязненный поданный. Такой же, как и все остальные в империи.

— А как долго идет служба? — живо поинтересовался я. — Минут десять? Если пойти после обеда…

— Вашество, — Фома досадливо покачал головой. — Это кто другой может зайти на десять минут и выйти вон. Никто и не заметит такого неуважения к Искупителю. Но вам точно придется всю обедню остоять. А может и ночевую в большой праздник.

— Ночевую? — насторожился я.

— В некоторые праздники всю ночь надо в храме простоять, — пояснил Питерский.

— Зачем? — уточнил я хмурясь.

— Так положено, — сурово припечатал Фома, но в глазах его полыхнули искорки смеха.

— И что там делать целую ночь? — недоуменно выдохнул я.

— Стоять. Слушать молитвы жрецов. И ждать благословения.

— От Искупителя?

— От жреца, — улыбнулся Фома. — Вы правда никогда не ходили в храм?

— Никто раньше не жаловался, — буркнул я. — Некромантам там не особенно рады, знаешь ли.

— Времена меняются, — философски протянул шаман. — Может для молитв темному какой образ поставят в столичных храмах. Того и гляди, появится статуэтка, которую и на торпеду в машине поставить можно будет.

— Ты обязательно поставишь, — фыркнул я.

— Ага, — засмеялся парень. — Я и вашему новому водителю велю такую поставить на панель. И при каждой остановке сотрудником дорожной службы пусть молиться и поклоны ей бьет. Представляете лица жандармов?

— Ты мое представь, — кисло отозвался я. — Это совсем не смешно.

— Кому как, — Фома утер выступившие на глазах слезы, а потом заявил, — Прибыли, вашество.

Машина свернула к особняку, скрывавшемуся за высоким забором.

— Красиво тут, — оценил я, рассматривая строение.

Дом был трехэтажным, из красного кирпича с высокими колоннами у крыльца и большими арочными окнами. А фасад был украшен гербом семьи Великого князя, под которым красовался девиз.

— «Честь и верность империи превыше всего», — прищурившись, прочитал Фома. — Сильно.

— Понятное дело. Семья великого князя ведет род от императорской семьи.

К особняку вела широкая, усыпанная гравием дорожка, вдоль которой стояло несколько фонарей. И я был более чем уверен, что это дань традиции и элементы декора. Куда проще держать в штате природника или светлого. Такой специалист может создавать «светляков», которые легко осветят территорию втрое больше, чем сад. Причем такие способности можно зарядить силой на долгое время.

Вокруг дома был разбит сад с живой изгородью. Причем местами эта изгородь создавала красивые фигуры, которые создавал явно талантливый природник.

С одного из деревьев на ограду спикировал большой черный ворон. Птица склонила голову, посмотрела на нас черным глазом, а затем громко каркнула и хлопая крыльями взлетела. И ворота начали медленно открываться, пропуская нас на территорию.

— Заезжайте, Фома Ведович, — произнес я и машина въехала на посыпанную гравием площадку. И едва мы оказались на территории, как от дома к нам потянулись призраки. Сначала это были лишь легкие тени, скользящие по стенам и деревьям, но вскоре они обрели форму.

— Идем.

Я вышел из авто и направился по дорожке к особняку.

Шуйский уже вышел на крыльцо и ждал нас у массивных дубовых дверей.

— Добро пожаловать, Павел Филиппович, — произнес он. — Не думал, что вы сможете прибыть так быстро. Я едва успел приехать сюда из городской квартиры. Я ведь так и не сподобился перебраться сюда. Бывают тут только наездами. Хорошо, что слуги со всем справляются без понуканий.

— Красивый дом, — оценил я, рассматривая собравшихся во дворе призрачных хозяев. Прозрачные фигуры в старинных костюмах, дамы в пышных бальных платьях, которые были в моде пару веков назад, кавалеры с шпагами у бедра, рядом с которыми стояли мужчины в сюртуках времен правления Демидовых, несколько дам в ночных сорочках и колпаках и мужчин в домашних халатах — все они словно вышли из прошлого, чтобы встретить нас. И выказать почтение некроманту, которого одарила Мара. Однако на бледных, полупрозрачных лицах читалась только усталость и тоска.

Один из призраков, высокий седоусый мужчина с военной выправкой, облаченный в расстегнутый мундир времен императора Павла, сделал шаг вперед. Он склонил голову, приветствуя нас с Фомой. На его рубашке виднелось темное пятно вина, пролитого много лет назад.

— Добро пожаловать, некромант, — произнес мужчина тихим шелестящим голосом.

Фома, стоявший рядом, кивнул призраку, словно старому знакомому. Дмитрий Васильевич же удивленно взглянул на нас:

— Это… — начал было он.

— Призраки, которые вышли встретить гостей, — пояснил я.

— И много их? — севшим голосом уточнил хозяин особняка и ослабил узел галстука.

— Достаточно, — ответил я.

— И зачем они вышли к вам?

— Потому что устали быть в этом мире, — пояснил я, рассматривая серые лица собравшихся духов. — Судя по костюмам и прическам, многие из них обитают здесь столетия. Они застряли между мирами, не в силах обрести покой. Их души тянутся к тому, кто может помочь им завершить незаконченные дела, отпустить прошлое и, наконец, уйти.

Шуйский побледнел. Но все же нашел в себе силы и кивнул. Его взгляд скользнул по месту, где стояли призрачные фигуры.

Полупрозрачная девушка в старинном платье, сделала шаг вперед. Её лицо, которое было когда-то прекрасным, рассекали темные тени. Я не сразу увидел, что на ее шее темнел след от веревки.

— Многие из нас дремали в стенах, — тихо сообщила она. — Когда-то сюда приходила некромантка. Она звала спящих к себе, и некоторые сумели выскользнуть из сна, чтобы уйти за ней прочь. Но другие были слишком глубоко…

Она вздохнула, словно ей и впрямь был нужен воздух. Девушка отбросила локон волос ото лба. В ее движении появилось что-то похожее на кокетство. Видимо, при жизни она часто двигалась с изяществом.

— Иногда мы просыпаемся, чтобы потом вновь уснуть, — продолжила незнакомка. — Это не похоже на жизнь.

— Потому что это не она, — терпеливо пояснил я. — Посмотрите друг на друга. Вы уже начинаете истончаться. Лишь долгий сон многих из вас удерживал от полного развоплощения.

— Некоторые обитают в других условиях, — заявила женщина в фривольной ночной сорочке, норовящий распахнуться на ее груди. — Я вот не сплю уже много лет. Присматриваю за работой слуг. Слежу, чтобы они не утащили серебро. Или не разбили зеркало.

— Дорогая Аполинария Ивановна, последние десять лет вас никто не видел, — язвительно заметил сухой парень в костюме для верховой езды. — Не удивлюсь, если вы мирно храпели в своей спальне. Или не в своей. Насколько я помню, вы любили захаживать в комнату шурина…

— Что за грязные слухи! — возмутилась женщина и принялась обмахиваться кружевным платком. — Я никогда не покидала супружеской спальни…

Некоторые духи начали хихикать. Кто-то вздыхал и стонал. Призраки буквально на глазах становились неспокойными.

— Готова ли ты к переходу за грань? — уточнил я у девушки, которая вышла ко мне навстречу.

Она ненадолго замерла, словно впав в оцепенение.

— Я устала от мутного сна, мастер-некромант. И каждое пробуждение становится все более тягостным. Может, в другом мире мне не будет так холодно.

— Незачем было вешаться на того посла, — фыркнул кто-то из толпы. — И не пришлось придушить тебя шелковым шнурком.

Девушка резко развернулась, и ее призрачная кожа стала почти полностью прозрачной. Показались кости.

— Я всего лишь хотела любви. Меня выдали замуж за вашего выродка…

— Да как ты смеешь такое говорить про сына Великого князя… — зашелестел высокий мужчина в камзоле.

— Тихо! — сурово потребовал я, и все разом замолкли. — Все, что случилось с вами — дело минувших лет. Каждое слово и поступок, который вас терзал, уже не имеет значения. Все, кто вас помнил живыми, давно покинули этот мир.

Я замолчал, позволяя каждому призраку осознать сказанное мной. И лишь спустя минуту тишины продолжил:

— Вы потерялись между мирами. Застыли здесь, пойманные своими страхами.

— Какими страхами? — насупился мужчина в военной форме и хлопнул себя по груди с орденами.

— Началось, — тоскливо протянул кто-то.

— Я никогда ничего не боялся. Я шел первым в бой за Императора и Отчизну…

— Все бояться, — перебил его я. — Забвения, неизвестности, будущего, тишины или боли. Неважно чего. Но каждый из нас испытывает страхи, будучи живым. Кто-то боится умереть без клинка в руке, от старости или немощи…

Мужчина, который собирался возразить, замер и потупил взор. Я понял, что попал в цель и продолжил:

— Все бояться чего-то. Все, у кого есть хоть немного ума, знают, что такое страх. Лишь обезумевшие, потерявшие разум духи, которым нет места в новом мире, продолжают метаться на этом свете. Они когда-то еще помнили, что такое жизнь. Знали страх. Но забыли и стали тенями себя прежних.

— И это ждет всех? — раздался тонкий голос откуда-то из толпы.

Мое сердце дрогнуло, когда между призраками я заметил маленькую фигурку.

— Каждого, — подтвердил я. — Рано или поздно все вы станете лишь ветром. Вы забудете обо всем, кроме голода.

Все призраки разом вздрогнули. Видимо, голод в разной мере ощущали все.

— Я могу провести вас к воротам в другой мир. К новой жизни. Кто готов начать все сначала? — спросил я, обращаясь к остальным.

В толпе собравшихся послышался нестройный гул:

— А что ждет нас там, мастер-некромант? — уточнил один из привидений, парень в сером сюртуке времен Демидовых.

— Новая жизнь с чистого листа, — ответил я. — Вы забудете все, что случилось здесь. Всех, кого любили, и все, что имело для вас значение.

— Почему? — уточнил кто-то из толпы.

— Чтобы было проще. Чтобы не было тоски и тяги по былому. И старых страхов, сомнений.

— Но появятся другие, — капризно заявила Аполинария Ивановна и поджала губы.

— Такова жизнь, — усмехнулся я. — Кто готов уйти в нее — сделайте шаг вперед.

«Старые» призраки двинулись ко мне почти сразу. Некоторые остались на своих местах.

— Никогда бы не думал, что попрошу об этом, некромант, — ответил за всех седоусый мужчина в павловском мундире, который был у этой группы за старшего. — Но вечная жизнь утомляет.

Остальные призраки закивали, соглашаясь с его словами.

— Я из тех, кто никогда не спал. И даже встречался с вашей бабушкой. Она не стала насильно уводить нас прочь.

— Почему вы решили остаться?

— Сперва оно казалось веселым, — продолжил мужчина. — Балы каждый вечер, преферанс и прочие радости… жизни. Нам даже целое крыло выделили.

— Кто? — удивился я.

— Так, живые, — ответил мужчина. — Слухи про призраков в западном крыле быстро распространились. Вот туда и перестали заходить по вечерам. Развлекайся не хочу. Да наскучило это. А родичей стращать по ночам — дело недостойное. Хоть и глупее они становились от поколения к поколению, да все же родня.

— А вы… — начал было я, и призрак усмехнулся, погладив усы:

— Сергей Егорович Шуйский, — ответил он. — Я умер аккурат через неделю после переворота. Когда императора Павла сместили. Я из старой гвардии, и поддерживал начинания императора — реформатора. А вот гвардия стремление к прогрессу не оценила. Вот нас и зачистили одного за другим.

— Прозвучит цинично, но вам повезло, что у вас была компания. Иначе бы вы одичали. И легко могли бы превратить жизнь родичей в ад, — сообщил я.

— Незавидная участь, — ответил Сергей Егорович и обернулся к остальным. — Хотя такая уж доля семьи Великих князей. Многие из моих родичей умирали не своей смертью.

Я взглянул на «демидовских» и более молодых, которые остались на месте, словно раздумывая. Видимо, этих Сергей Егорович родней не считал. Хотя, скорее всего, так и было. После революции Шуйских сместили и восстановили в правах только в начале Смуты, когда Демидовы перестали быть императорской семьей. И судя по том, у как недовольно поморщился Сергей Егорович, я был прав. Родней они ему не были.

— А вы готовы уйти за грань? — уточнил я у призраков.

Духи переглянулись. А затем один из них вышел вперед.

— Жаль, конечно, что наш разум не перенесется в новое тело после новой жизни, — начал он. — Так у нас была бы возможность помогать в развитии науки и технологий.

Он замялся, а затем произнес:

— А есть ли шанс, чтобы нас поместили в какой-нибудь, некромант? Мы даже мертвыми можем быть полезны. Нам не нужна еда и сон, и мы способны уделять все время науке.

Я покачал головой:

— Увы, но остальные не смогут контактировать с вами. А шаманы, как проводники между мирами, сейчас задействованы в других отраслях.

Мужчина помрачнел, но кивнул:

— Понимаю. Ладно, давайте и нас за грань. Вдруг в другом мире мы найдем себя. Как знать, может там все будет по-иному.

Я кивнул, радуясь, что большая часть старых духов покинет это место.