Глава 15 · Преступление и наказание

— Павел Филиппович…

Голос Шуйского вырвал меня из раздумий. И я перевел взгляд на Дмитрия Васильевича, который стоял в нескольких шагах от меня. Заметив, что я обратил на него внимание, князь осторожно уточнил:

— Как идут дела? Вы уж извините, что спрашиваю, но Фома Ведович говорит, якобы мертвые толпятся у дома.

— Толпятся? — возмутилась Аполлинария Ивановна, коснувшись ежика неровно остриженных волос. — Да что он себе позволяет…

— Они советуются, — повысив голос, пояснил я. — Все же я здесь не для того, чтобы карать. Ваши предки ведут здесь загробную жизнь не первый год. Они в своем праве.

— Конечно, — кивнул князь, хотя было заметно, что он имел на этот счет иное мнение.

— Мал он еще, чтобы что-то решать, — продолжила бурчать женщина.

— Дмитрий Васильевич князь, — сурово оборвал ее седой мужчина в форме. — И не стоит забывать, что сейчас он глава нашего рода.

— Хорош род, — проворчал невысокий старик, облаченный в домашний халат и колпак для сна. — Раньше тут протолкнуться было нельзя от всяких племянников, братьев и сестер. Тетушки таскали за уши наглую малышню. Ребятня норовила стащить с кухни булки. Подростки пытались тискать служанок по углам. А на конюшне обязательно раз в день хоть кому-то выдавали розог за проступок.

В воздухе прозвучал тягостный вздох. Видимо, этот разговор старик заводил не впервой.

— Довели дом до запустения, — продолжил он. — Семью развалили. Старший Шуйский сидит в императорском дворце. Сюда и носа не кажет. Взлетел высоко и забыл про родовое гнездо.

— Да когда же он угомонится, — простонал кто-то.

— А вы мне рот не затыкайте, — сварливо прокаркал старик и зло зыркнул на призрачных родичей. — Я дело говорю. Что за семья у нас такая, что бастард стал главой рода? Он ведь даже с Васькой, папаней своим, не общался! Запасной он был и таковым и останется. Вот помяните мое слово. Император оженит его на какой-нибудь курице, чтобы нарожали запасных детей. На престол претендовать они не смогут, потому как кровь у этого Димки не достаточно благородная. Кто знает, кем была его мамка?

— Некромант, избавь нас от этого маразматика! — воскликнула Аполлинария Ивановна. — Он даже посмертие делает унылым. Вечно ноет о чистоте крови и былом величии.

— Никуда я отседава не уйду, — оскалился старик. — У меня еще есть дело незаконченное.

— Знаем мы твое дело, — подал голос Роман. — Подглядывать за девицами во время омовений. Из-за тебя дополнительное отопление провели в душевые. Потому как там постоянно холодно из-за твоего любопытного носа.

— По крайней мере я никого не убивал и не убиваю, как некоторые, — воинственно вскинулся старик, враз показавшись выше. — Я ценю женскую красоту.

— Если бы ценил, то не хамил бы мне, — заявила Аполинария.

— А ты тут при чем? — искренне удивился старик. — В тебе красоты меньше чем в расколотом унитазе. Если бы не приворотные зелья, которые ты всем подливала в напитки, то никто бы на тебя не зарился. Кто в здравом уме может посчитать такую вот… — он брезгливо поморщился, — бабищу красивой.

— Хам! Мерзавец! — возмутилась Аполлинария, принимаясь обмахиваться кружевным платком. — И как только смеет такое говорить приличной даме.

— Приличные дамы помирают в своей кровати, — припечатал старик. — А не свалившись с лестницы, когда крадутся от полюбовника в супружеское ложе.

— Вранье! — женщина раздулась от ярости.

— Правду говорю, — упрямо заявил Шуйский в халате и осенил себя священным знаком. — Я почитай как лет сто уже мертвым был, когда ты в доме появилась. И точно знаю, какой приличной ты была, Поля. Как выбирала слуг и гнала взашей всех красивых девиц. Видит Искупитель, как я хотел тебе свернуть шею за то, что в доме не осталось тех, на кого можно было бы посмотреть.

— Так это ты меня толкнул? — взвизгнула женщина и буквально за мгновение почернела от злобы.

— Жалею, что не сделал этого, — старик сорвал себя колпак, явив блестящую лысину. — Это грело бы меня каждый день…

— Тебя ничего не могло согреть даже при жизни, старый паскудник! — возопила Аполинария. — Ты пережил четырех жен, трех сыновей и двух внуков. Тебя даже отрава не брала, хотя все крысы, которые доедали объедки с твоего стола, подыхали.

— Тебе ли не знать о них. Ты ведь и сама из семейства грызунов. Шуйский пытался сделать из тебя приличную женщину, но куда ему. Крысу из тебя ничем нельзя было вытравить. Даже смерть не сделала тебя порядочной, — парировал старик и довольно расхохотался.

— Крыса? — взвилась Аполлинария. — Моя семья Мышкиных уважаемый род. Это вам повезло породниться с нами!

— Повезло, ага. Как же.

Призраки образовали круг, явно предвкушая забавное зрелище.

Я вздохнул и поднялся на ноги.

— Всем оставаться на месте. Работает некромант, — прогремел голос Питерского.

Мертвые замерли и одновременно повернулись ко мне. Я смерил толпу холодным взглядом и покачал головой.

— Посмотрите на себя, — заговорил я. — Вы ведь все предки славного рода. Вы те, о ком до сих пор вспоминают в салонах. О ком-то даже сложены песни.

— Анекдоты, — подал голос Роман и тут же замолк, напоровшись на злобную усмешку Аполлинарии.

— Вы все обитаете в этом особняке долгие годы. Видели тут многое. Храните тайны семьи. Уверен, тут есть и те, кто погиб, оберегая секреты.

— Твоя правда, — послышался шепот среди призраков.

— Неужто вы хотите продолжать жить во вражде? Еще столетие пререкаться и оскорблять друг друга? И только потому, что не желаете уйти в новую жизнь. Никто за вас не примет важного решения. И я не стану вас спасать. Лишь когда вы совсем потеряете человеческий облик, я приду и уничтожу вас.

Аполлинария вздрогнула, взглянув на свои почерневшие ладони.

— Я не хочу деградировать в этом обществе, — неожиданно заявила она и решительно шагнула в сторону мутного портала. — В конце концов, я достойна большего. С меня хватит! Я ухожу!

— Куда ты собралась? — заволновался старик. — И чем ты будешь заниматься в новой жизни? Или думаешь переродишься снова в семье Крысиных?

— Мышкиных, — прошипела женщина и тряхнула головой.

На одно мгновение вокруг ее черепа словно взметнулись ярко рыжие волосы, фигура Аполлинарии стала тоньше и выше. Женщина вдруг показалась по-настоящему красивой. Я даже зажмурился, чтобы морок пропал.

— Может, мне повезет и я встречу кого-то, кто будет меня ценить, — продолжила Аполлинария, словно обращаясь к самой себе. — И я буду себя ценить. И не стану размениваться на…

Она замолчала, а потом поджала губы.

— Я ухожу.

Старик помял колпак в руках и поплелся в сторону дома. Несколько духов пошли следом за ним. Остальные в нерешительности смотрели на Сергея Егоровича, ожидая его команды.

— Определяйтесь сами, — устало проговорил он и неуверенно повел плечами. — Быть может вам и впрямь будет лучше начать все сызнова. Я вам не указ.

Роман переступил с ноги на ногу и покосился на поредевшую толпу.

— Не передумал уходить? — уточнил я и направился к Аполлинарии.

Стоило мне с ней поравняться, послышался низкий голос:

— Мой муж был почти в три раза старше меня. Он хотел лишь здоровых наследников и плевать ему было на мои желания и потребности. Он даже имени моего не мог запомнить.

— Никто не смеет вас судить, — тихо ответил я.

— Это делали все кому не лень. Даже когда я была верной и хорошей женой, обо мне ходили самые скверные слухи. И я подумала, зачем пытаться соответствовать… — она повернулась ко мне и робко уточнила, — Полагаете, что в другой жизни все может сложиться иначе?

— Стоит в этом убедиться, — я ободряюще улыбнулся женщине. — Я верю, что у вас все получится.

— Раз сам некромант в меня верит…- усмехнулась Аполлинария и шагнула в свежий портал, который вспыхнул перед ней по мановению моей руки.

Я смотрел в спины призраков, которые терялись в толпе других духов на вокзале. Мимо меня прошел Роман, но едва шагнул в портал, как выпрыгнул оттуда.

— Что не так? — нахмурился я.

Парень мотнул головой и замерцал, словно гирлянда на рождественском дереве. Я лишь пожал плечами и повернулся к ожидающему продолжения разговора князю:

— Дмитрий Васильевич, почти все ваши предки и другие обитатели дома ушли.

Шуйский удивленно поднял брови и растерянно уточнил:

— Почти?

Я покосился на Романа, который стоял рядом со мной и с сомнением смотрел в сторону, где закрылся портал. Неподалеку от него топтались десяток призраков из молодых, которые решили вернуться домой. Среди них высился Сергей Егорович, который наверняка остался, чтобы следить за порядком.

— Не все захотели покинуть родной дом и уйти за грань, — пояснил я. — А заставить их это сделать я не могу.

Лицо Шуйского побледнело. И он осторожно произнес:

— А они не будут приносить… неудобств?

Роман недовольно скривился. Я же покачал головой и, повысив голос, ответил:

— На удивление, призраки вашей семьи чтут узы крови и не станут вредить сородичам. Ну, а если начнут безобразничать — я всегда могу вернуться. И тогда разговор меж нами будет другим. Потому что я буду в своем праве.

Этого было достаточно, чтобы призраки поспешно закивали, показывая, что услышали предупреждение. Я же отозвал Романа в сторону и уточнил:

— Ты тоже решил остаться? Разве договор тебя не устроил?

Призрак нахмурился, что-то обдумывая, а затем ответил:

— Вы же не просто некромант, Павел Филиппович. Вы ставленник самой Мары на этой грешной земле. Почти как император, только его власть идет от Искупителя. И скажу я вам, что ваша власть над мертвыми куда сильнее. Императоров много, а вот наделенный особыми полномочиями некромант, один на весь этот мир.

— Лестное сравнение, — произнес я и скривился, — За такими красивыми словами обычно следует какая-нибудь просьба.

Призрак замялся, а затем осторожно произнес:

— Я видел тот вокзал, с которого мертвые потом попадают в новую жизнь. И у меня возник один вопрос. А кто и по каким заслугам распределяет, кем будет человек?

Я замялся, потому что не знал ответа на этот вопрос. А призрак Шуйского же продолжал:

— А если все, что рассказывают жрецы Искупителя — чистая правда. И в новом мире я появлюсь не во влиятельной семье, а в приюте для бастардов. Или еще чего хуже — стану простолюдином без фамилии и рода?

На последней фразе призрачное лицо парня скривилось, словно он съел лимон. Видимо, вариант появления в мире человеком без силы и власти, для него был чем-то вроде перерождения в таракана. И я вздохнул. Оставлять Романа в особняке мне очень не хотелось. Поэтому я уточнил:

— Ты передумал уходить за грань?

— Не совсем, Павел Филиппович, — ответил призрак и весь подобрался.

Его лицо исказила едва уловимая ухмылка, от которой мне стало не по себе:

— Когда ты с малых лет видишь, как родственнички режут и травят друг друга, в душе исчезает место для Искупителя и любви к ближнему. Зато появляется желание немного… подстраховаться.

На несколько мгновений призрак замолчал, а затем жарко зашептал:

— Шуйские ведут род от Рюриковичей. С давних времен, когда мифы и легенды было сложно отличить от правды. И в нашем архиве сохранилось немало заметок от родичей. Знаете, эти всякие обряды на удачу, бессмертие, которые наши предки приносили еще старым богам.

Я нахмурился:

— Насколько знаю, Синод уничтожил все данные про эти ритуалы.

— Ну, деньги и влияние решают многое, Павел Филиппович, — просто ответил парень. — Поэтому я думаю, что старые архивы Черной Библиотеки сохранились в целости. Нашли же как-то предки способ связи с миньоном.

— А что нашел ты в этой Черной Библиотеке? — прямо уточнил я.

Роман посмотрел на меня с видом превосходства:

— О, Павел Филиппович. Я хотел стать исследователем. Первооткрывателем. И взялся за проверку этих ритуалов.

— Собирался создать своего миньона?

— Нет, до части с миньоном у меня руки не дошли, — честно признался Роман, и в его глазах мелькнуло сожаление. — Но я все же отработал более интересные… практики. По обретению бессмертия. Если бы оно получилось, я бы смог пережить всех наследников и править вечно.

Я молчал, наблюдая за призраком. Роман говорил с таким энтузиазмом, словно рассказывал о своих величайших достижениях.

— Я хотел обрести бессмертие, — продолжал Роман, его голос стал тише, но от этого ещё более пронзительным. — Не просто продлить жизнь, а сделаться неподвластным времени.

— И каким же образом ты проводил эти ритуалы? — уточнил я.

— Так уж и быть, я вам расскажу всю правду. В традициях всех народов мира бессмертие можно продлить только одним способом, Павел Филиппович, — ответил парень. — Жертвоприношения. И как оказалось, способов приношения этих жертв великое множество.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Жертвы? — переспросил, стараясь сохранить спокойствие.

Роман усмехнулся.

— Конечно. Без чужой смерти ничего не получится. Я использовал слуг, а потом и некоторых не самых важных бастардов семьи. Они были расходным материалом. Мне всегда удавалось скрыть свои действия. Несчастные случаи, болезни — кто станет задавать вопросы?

— Так те дети не были твоими единственными жертвами?

— Нет. Мне надлежало закончить ритуал теми двумя щенками, что стояли между мной и титулом.

Я сжал кулаки. Он чувствовал, как гнев нарастает внутри него, но понимал, что сейчас нужно сохранять хладнокровие.

— Вы не смогли завершить все как положено, — произнес я.

— К сожалению, — с горечью подтвердил парень. — Я умер и стал призраком. Но только…

Он замялся, и я сухо уточнил:

— Только что?

— Если бы вы смогли поручиться за меня перед Марой, я мог бы стать проводником душ…

Я вздохнул, стараясь успокоить накатывающую злобу. Парень же истолковал мое состояние по-своему:

— Я дал вам ценную информацию, Павел Филиппович, — с энтузиазмом продолжил он. — А за мои эксперименты в новой жизни меня могут ждать испытания. Или даже наказание.

Я только усмехнулся, вспомнив, что для таких вот человеческих особей у Мары есть особый угол. Судя по всему, Роман предполагал, что такое существует. И очень не хотел туда попасть. Поэтому отчаянно торговался, стараясь получить от сложившейся ситуации как можно больше пользы.

— Работа на Мару, по сути, та же самая служба, как и на государя, — продолжал Роман. — С вашими рекомендациями я мог бы…

— То есть теперь уже нужны рекомендации? — уточнил я, сквозь сжатые зубы.

— Это ведь для вас не сложно, — деловито закивал парень.

— Мы о таком не договаривались, — напомнил я.

— Значит, давайте заключим новый договор. А старый отменим, — призрак протянул мне ладонь.

Злоба полыхнула во мне, отозвавшись яркой вспышкой боли. Такой сильной, что в глазах помутнело. А воздух вдруг замерцал, стал густым. Пахнуло озоном. Я почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Роман же перестал ухмыляться. Его лицо стало бледным, даже для призрака.

В нескольких шагах от нас появился знакомый черный портал. Он был похож на разрыв в ткани реальности, из которого лился холодный, мертвенный свет.

И заметив его, Роман поспешно дернулся в сторону:

— Некромант, мы о таком не договаривались, — начал было он.

А через секунду из портала вылез человек в длинном чёрном плаще и широкополой шляпе, скрывающей лицо. Его фигура была высокой и худой, а движения — плавными, словно он не касался пола. Впервые я видел ловидуха так близко. Он медленно повернул голову в мою сторону. Под шляпой была лишь тьма, но я почувствовал, как изучающий взгляд пронзает меня насквозь.

Роман отступил назад, его глаза расширились от ужаса.

— Нет, подождите! — закричал он. — Я ещё не закончил! У меня есть сделка со ставленником Мары…

Он попытался отступить ещё дальше, но ловидух снял с пояса свернутую цепь с крюком на конце и принялся ее раскручивать.

— Нет! — закричал Роман. — Павел, помоги мне! Ты же обещал!

— Ты сам отменил наш договор, решив остаться здесь. И сам сделал свой выбор, когда творил при жизни… всякое, — холодно ответил я.

Мне показалось, что ловидух кивнул, одобряя мои слова. А через секунду цепь обвила Романа и пришлый сделал шаг в сторону портала, увлекая за собой жертву. Призрак отчаянно сопротивлялся, но его фигура начала растворяться, словно его затягивало в воронку.

Через секунду парня не стало. А ловидух остановился, с интересом рассматривая оставшихся неподалеку призраков. Но я покачал головой:

— Они желают остаться.

Гость пожал плечами. Коснулся кончиками пальцев края шляпы и спрыгнул в провал портала.

Я медленно повернулся, отмечая, что мертвых не видно. Все они скрылись внутри особняка.

— Павел Филиппович? — тихо позвал меня Шуйский. — Все закончилось?

— Пожалуй, можно и так сказать, — ответил я, но подумал про себя, что все только начинается.