Глава 16 · Нежданный ужин

Пока мы разбирались с призраками в особняке Шуйских, наступил вечер.

— В вашем доме осталось какое-то количество духов, — сообщил я Дмитрию Васильевичу. — Но будьте уверены, что хулиганить никто из них не станет. Потому как, за теми немногими, что остались, наблюдает один из ваших предков. И он способен призвать родичей к порядку. Поверьте, он не позволит мертвым озорничать в вашем доме.

— Вот и славно, — ответил князь и провел пальцами по волосам.

Я невольно вспомнил разговор с Романом и решил выяснить кое-что.

— Извините, но я должен у вас спросить, — начал я негромко, — Вы уточняли, что с вашим батюшкой вы не были близки. Но, возможно, знаете об одном странном инциденте.

Парень нахмурился.

— Не упоминала ли ваша матушка о том, что покойный князь просил у нее прядь ваших волос?

— Странно, что вы об этом упомянули, — смущенно отозвался собеседник. — Незадолго до смерти Василий приходил к матери. И действительно сказал, что хотел бы получить прядь моих волос для составления завещания. Он уверял, что это необходимо, чтобы никто не мог подделать документ. Моя мама всегда доверяла князю. И потому даже не подумала отказать ему в такой малости. Она отдала ему конверт, в котором хранилась локон волос моей первой стрижки. Отец дважды спросил, точно ли это принадлежало мне.

— Конечно же, ваша матушка не могла ошибаться, — проговорил я, втайне надеясь, что Дмитрий скажет, что на самом деле волосы принадлежали коту или любимой болонке его соседки.

— Конечно, — сдержанно улыбнулся князь. — Она всегда бережно хранила все, что связано со мной. Даже табели с моими оценками из гимназии. Мне всегда казалось, что только она и верила в меня. Ну, вы понимаете — мамы они такие…

Дмитрий запнулся и внезапно покраснел.

— Простите. Я совсем не подумал… — произнес он смущенно.

— Моим успехам точно так же радовалась моя бабушка, — ответил я, стараясь сгладить возникшую неловкость.

— Я так и не понял, зачем отцу понадобились мои волосы. И если откровенно, особо не интересовался этим вопросом. Странно, что вы упомянули то событие. Вам об этом рассказали мертвые?

— Один из них сообщил, что ваш батюшка принял вас в семью, добавив ваши волосы в семейное хранилище.

— Здесь есть хранилище? — поежился парень. — И в нем хранят волосы?

— Не совсем так, — я решил пока не сообщать князю обо всем, что узнал. — Но мы обсудим это в другой раз, если вы не возражаете.

— Конечно, — спохватился Дмитрий Васильевич. — Вы наверняка устали. А я тут со своими допросами. Я вам обязан…

— Бросьте, вы ничем мне не обязаны, — отмахнулся я. — Однажды мне тоже может понадобиться ваша помощь. Смею надеяться, что смогу обратиться к вам по-приятельски.

— Все так, — заулыбался Шуйский и обернулся к Питерскому, — И вам тоже я завсегда рад, Фома Ведович. Благодарю, что нашли для меня время и сделали все по-свойски. Странно, что княгиня Чехова не вычистила дом при жизни моего отца. Хотя бывала тут не раз.

— Она упомянула как-то, насколько ваш батюшка был доволен, что у него особняк с историей. Он любил говаривать, что в его гостиной нет оленьих рогов и шкур медведей, но есть с десяток мертвых князей.

— Легко поверю, что он и впрямь мог считать это поводом для гордости, — кивнул собеседник.

— Ну, к чести ваших усопших предков и других призраков, в особняке особенно не чудили.

— Фома Ведович посчитал тех, кого тут увидел, — негромко признался Шуйский. — И я впечатлен.

— Хорошо, что ваши слуги не могли лицезреть этого сборища, — я посмотрел в сторону заднего двора, откуда уже несколько раз выглянул озадаченный садовник.

— Штат здесь приличный, — согласился князь. — Но все немного чопорные.

— Мы с Ариной Родионовной как-нибудь заглянем в гости. Она пообщается с вашими слугами. Думаю, что после этого вам станет легче.

— Спасибо, Павел Филиппович, — сердечно поблагодарил Шуйский и стиснул мою ладонь. Затем протянул руку Питерскому. Тот ответил рукопожатием.

Мы попрощались и направились к автомобилю. Позади осталась громада особняка, в которой мне не хотелось бы жить. Я понял, что мне по вкусу небольшой дом, в котором нет чужих людей и незнакомых призраков.

— Тяжело тут живется, — вторил моим мыслям Фома.

Он уселся на водительское сиденье, и я устроился рядом.

— А в доме вашей бабушки было также? — поинтересовался Питерский.

— Нет, — я покачал головой. — Софья Яковлевна выпроводила всех агрессивных духов, которые обитали в стенах и комнатах особняка. На это у нее ушло много времени и сил.

— А почему у вас все получилось быстро? — подозрительно уточнил парень, выруливая на дорогу.

— В особняке князя нет одичавших духов. Всех злых и неадекватных убирал один из старейшин дома.

— Тот, что в военной форме и в рубашке с пятном? — поинтересовался Фома.

Я кивнул.

— Дмитрий Васильевич по моему описанию признал в нем Сергея Егоровича.

— Это он и есть, — согласился я. — Я не знаю его истории.

— Князь сказал, что его пытались убить много раз. И каждый раз безрезультатно. Но однажды молодая служанка добавила в его напиток снотворное. Ей пообещали, что с хозяином ничего дурного не произойдет.

— Глупая девица, — вздохнул я.

— И жадная, — усмехнулся Фома. — Ее тоже пришибли в гостиной. В тот день многие из домашних отправились в мир иной.

— Большинство осталось в доме, — возразил я. — И все, кто не являлся родичами Шуйских, стали пищей для сильных духов предков.

— Тяжела доля призраков, — хмыкнул Питерский.

— Что есть, то есть, — не стал спорить я.

Дорога домой была практически пуста. Какое-то время, мы ехали молча, размышляя каждый о своем. А затем Фома протянул:

— Не думал, что в одном доме может быть так много призраков.

— Несколько поколений семьи, большинство из них умирали не своей смертью, — ответил я, и Питерский покачал головой:

— Если их столько в доме Шуйского, боюсь представить, что будет ждать нас завтра.

Я только кивнул. Императорская резиденция пережила несколько правящих родов. Она помнила еще первые дворцовые перевороты, после которых лекари Синода писали сухие отчеты, сообщая очередной правитель умер от внезапной остановки сердца. Как все было на самом деле, не ведает никто. Кроме мертвых.

— Завтрашняя проверка может быть сложнее, чем мы рассчитывали, — вынужден был признать я. — Нам понадобятся дополнительные силы.

— Я уже распорядился, чтобы вместе с нами поехала оперативная группа, — отозвался Фома.

— На них нужен оформить пропуск, в котором стоит указать данные каждого работника, — добавил я.

— Все это обещал оформить Александр Васильевич, — произнес Питерский. — Данные я ему уже озвучил. Почитай сразу после того, как несколько поколений Шуйских встретили нас у порога.

Я усмехнулся, невольно отметив, как оперативно Фома принял правильное решение, не отвлекая меня от работы по переводу призраков. Быстро парень набирается ума да знаний.

— Полагаю, что с каждого возьмут клятву о молчании. Потому как у нас всех будет возможность узнать какие-то секреты правящего рода.

— Потребуется — дадим слово, — флегматично заметил парень. — Думаю, что все готовы служить императору.

— Это обещание очень понравиоись бы кустодиям, — отметил я.

При упоминании данной службы Фома вздохнул.

— Будет не особенно приятно, если к нам опять присоединиться этот Вальдоров.

— Может, он лечит руку, — предположил я.

— Точно, — усмехнулся Питерский. — Для человека травма могла оказаться довольно болезненной. Даже при помощи талантливого лекаря этот вредный Константин должен долго приходить в себя.

— А говорил, что просто лапой махнул, — напомнил я другу.

— Так у меня лапа здоровенная. Я ж размером с хорошего бычка.

— Кот у тебя крепкий, — согласился я и парень расцвел от комплимента. Даже уши на макушке появились.

— Мне Иришка написала, пока вы работали, — вдруг спохватился Фома.

— Что сообщила? — полюбопытствовал я.

— Пишет, что дом очень красивый, что Софья Яковлевна приветлива. Что еду подают чудно, а еще она успела выспросить несколько рецептов у повара княгини.

— Он обычно никому ничего не рассказывает, — удивился я.

— Наверняка ей помогла разузнать все ваша Арина Родионовна, — предположил Фома и осторожно покосился на меня.

— Да, она у меня такая, — отозвался я, и на душе стало тепло.

Мы довольно быстро добрались до дома. Машина въехала в арку и остановилась у крыльца, на ступенях которого уже дежурил Козырев:

— Мастер-некромант, за ваше отсутствие никаких происшествий на территории не возникало, — отрапортовал он, едва я вышел из авто. — Особо подозрительных личностей рядом с домом замечено не было. Обычные зеваки не в счет. Каждый из них был проверен и напуган.

— И каким же образом? — уточнил я.

— Кому-то хватило пенделя, а паре пришлось отвесить подзатыльники.

— И много было тех, кого вы воспитали подобным образом?

— Человек десять, — махнул рукой Василий. — Обычный день у дома некроманта. Вы у нас личность знаменитая. Ротозеев хватает. На другой стороне улицы прогуливаются несколько подозрительных парней в темных костюмах. Не удивлюсь, если они из числа «Сынов».

— С чего вы сделали такие выводы?

— Взгляды у них оценивающие. И когда мимо проезжала машина жандармерии, то они сразу же приняли совсем уж расслабленный вид. Чтобы ни у кого не возникло сомнений, что они тут просто так гуляют.

— Умно, — оценил я.

— К тому же они семечки лузгают и в шелуху в карманы складывают, — подал голос Борис Николаевич. — Никакой приличный человек не станет такого делать.

— На тротуар что ли бросать надо? — фыркнул Козырев. — Ничего дурного нет, что в карман мусор складывают.

— Потому что не привыкли носить дорогие костюмы, — упрямо продолжил библиотекарь.

— Это здесь при чем? — возмущенно засопел Козырев.

— При том, что от шелухи мусор и масло. Ткань потом придется застирывать, — пронудел Борис Николаевич, и на губах его появилась едва заметная ехидная усмешка.

Я понял, что призрак наслаждается перепалкой.

— И куда надо бросать мусор? — не унимался Василий.

— В специальный кулек можно. Хотя приличные люди и вовсе не лузгают семечки.

— Что это значит? — Козырев помрачнел и стал чуточку выше. — В каком это смысле? Кто в таком случае семечки лузгает?

— Всяческий сброд обычно, который костюмы не носит…

Фома Ведович проигнорировал эту реплику и прошел мимо призраков. Я тоже решил не вмешиваться и просто направился к дверям.

— Какие-то еще новости есть? — бросил я через плечо с напускным раздражением.

Козырев враз потерял интерес к собеседнику и прошел сквозь стену.

— Вам звонили из адвокатской палаты. Уточняли, когда вы сможете выйти на дежурство, — деловито продолжил Василий. — Но ответить мы, увы, не сумели. Хотя едва голоса не сорвали, так кричали.

— Зачем?

— Стоило попробовать, — усмехнулся Борис Николаевич, и стало ясно, что инициатором этого эксперимента был он.

Я тяжело вздохнул. А Козырев продолжил:

— Но после того как секретарь палаты положила трубку, мы посовещались и решили перезвонить Арине Родионовне. Она вроде бы поняла нас и обещала поговорить завтра с мастером Васильевым.

— Зачем вы вообще брали трубку? — лениво осведомился Фома.

— Телефон надрывался так, что никакого терпения не хватило, — просто ответил Василий. — Мы устроились тут сыграть партию в картишки. А он звонил и звонил. Аж зубы сводило от этого звука.

— У вас нет зубов, — напомнил я.

— Мы поначалу хотели провод выдернуть, — охотно добавил Борис Николаевич, — да розетка оказалась хитро спрятана. Так что потом обратно приладить сложно было. Мы уж и этого вашего помощника, который котам прислуживает…

— Евсеев, — напомнил я, и призрак невозмутимо продолжил:

— Евсеева просили помочь. Но он нас не заметил.

Василий оттеснил нового приятеля и предложил:

— Павел Филиппович, может быть замените его на того, кто умеет общаться с призраками? Всем было бы удобно. А то как-то неприлично держать в доме некроманта такого бесполезного человека.

Я не ответил. Поднялся в гостиную и поежился. Комната встретила меня тишиной. И это было… непривычно.

Я включил свет и сел за стол. Взглянул в окно, рассматривая прогуливающихся по набережной людей. Среди них и впрямь заметил несколько парней, которые стояли напротив нашего дома и неспешно вкушали ту странную еду, которую Гордеев называл шавермой. При виде этой трапезы я решил, что нужно было встать и пойти на кухню. И уже там поискать что-нибудь из еды, но за сегодня я сильно устал. Ноги налились свинцом, в голове шумело, а желудок недовольно заурчал.

— Павел Филиппович, так что по поводу Евсеева? — послышался за спиной голос Козырева.

— Я думал, тебе уже самому надоела эта шутка, — не оборачиваясь, произнес я.

— Да как она надоела, когда я ее даже развить не успел? — с притворным возмущением ответил Василий. — Эх, не ценят мой тонкий юмор. Не понимают.

— Поставь лучше чаю, — попросил я.

— Сейчас принесу ужин.

— Ужин? — я мгновенно оживился.

— Ну да, — казалось, Козырева удивил мой вопрос. — Люди иногда едят, Павел Филиппович. Даже мертвые. Что уж говорить про живых. Некоторые больше одного раза за день.

— А кто готовил ужин? — настороженно уточнил я.

— Так никто. Доставщик привез все из ресторана. Мы убрали еду в термический шкаф, чтобы он не остыл.

Я покачал головой, и все же спросил:

— То есть кто-то из ресторана принес еду на дом?

— Ну да, — с готовностью подтвердил Козырев. — Мы сперва хотели сами покашеварить, да плита у вас больно чудная. Наш Ярослав едва дом не взорвал. Но тут все виноваты, а не только этот мальчик. Мы просто не почуяли запаха газа от приоткрытой конфорки. А вот кот полосатый сразу понял, что случилось нехорошее, и решил сбежать. И когда я попытался вернуть его в кресло, то зверек начал рычать и вырываться. А коты, между прочим, меня любят.

— Я бы не был в этом так уверен, — негромко вставил Борис Николаевич.

Я покачал головой, пропустив тот факт, что едва не лишился жилья. И уточнил:

— А как вы вызвали доставщика?

Козырев хитро усмехнулся:

— Тут понадобилось выдумывать мудреную схему, Павел Филиппович. Для начала нам пришлось стащить мобильный аппарат у одного гимназиста, который пришел поглазеть на дом некроманта. Мы коварно заманили его приоткрытой калиткой и мелкой купюрой, которую Борис Николаевич медленно тащил по дорожке, словно ее несло сквозняком. Затем, когда любопытный гимназист уже вошел на территорию, Ярослав эту калитку быстро захлопнул. Вот школяр и дал деру, подвывая от страха. Но купюру все же сграбастал.

— До чего же жадные встречаются люди, — посетовал Борис.

Я нахмурился и хотел было отчитать призрака, что брать чужое без спроса грешно, но тот поспешно произнес:

— Да вернули мы телефон. Он так быстро улепетывал, что сам его и выронил. А потом приперся обратно и забрал.

— Жадный, — повторил библиотекарь.

— Смелый малый.

В последней фразе Козырева мне послышалось уважение.

— А с аппаратом вы что сделали? — с любопытством уточнил я.

— Мы заранее нашли адрес ресторана в одном из журналов Яблоковой, в котором принимают заказы с мобильного аппарата и написали сообщение. Попросили блюда дня на адрес Павла Филипповича. И добавили, что слуга немой, говорить не может. Ну, в общем, через полчаса доставщик привез заказ, который уже встретил Евсеев. Он тоже, кстати, был удивлен, что еду привезли.

— То есть, Евсеев оплатил ужин? — уточнил я.

— Не совсем, — уклончиво ответил Козырев. — Дело было так. У Людмилы Федоровны есть касса на случай расходов. Мы взяли оттуда нужную сумму и передали доставщику. Даже на чай добавили.

— Вот оно что, — протянул я, представив лицо работника, когда тот увидел купюры, которые плывут по воздуху сами по себе. — Интересно вы все это провернули.

Козырев пожал плечами:

— Так коллективно работали. Сообща.