Глава 17 · Новое испытание

Ужин вышел на редкость вкусным. Повар протомил грибы и креветки, чтобы смешать их с кисловатой заправкой и длинной гречневой лапшой. Добавил в нее орехи, овощи и хрустящие ростки. Вышло на редкость удачно. Фома тоже оценил блюдо, заметив между прочим:

— Хорошо, если Иришка не узнает, что к нам приносили еду из харчевни. Решит еще, что мы здесь не страдали без ее стряпни. И обязательно загрустит.

— Тут ты прав, — не стал я спорить. — Женщина может простить многое, кроме измены. А твоя избранница — повар. Значит, без ее еды ты должен голодать. Или как минимум не получать удовольствия от всей трапезы.

— Пожалуй, напишу ей, что мы отужинали бутербродами и чаем. И добавлю, что без нее мне очень грустно.

— А ты умен, — заметил я и тоже вынул из кармана телефон, чтобы написать сообщение для Арины Родионовны.

«Надеюсь, что день вы провели приятно. У нас все хорошо. Съездили в дом Шуйского. Было занимательно» Потом подумал и дописал: «С вами все сложилось бы намного легче и приятнее».

В ответ мне пришло странное сообщение, состоящее из скобочек и других знаков, значение которых я не понял. Но фраза, которой завершалось сообщение, заставила улыбнуться: «Софья Яковлевна чудесная».

Фома тоже казался довольным, когда убрал аппарат в карман.

— Все же хорошо, что Иришку позвали в дом вашей бабушки, — сказал Питерский. — Мне как-то легче оттого, что она под присмотром. К тому же ее мама уехала за город.

— К родственникам? — уточнил я со смутной тревогой.

— Все так.

— Тебя не беспокоит, что будущая теща ничего не знает о твоей природе. Все же в Петрограде ты не последний человек.

— Человек, — хмыкнул парень, но я продолжил:

— Рано или поздно до нее дойдут слухи про шамана, выходца из народа, Фому Ведовича. Не думаю, что выйдет долго скрывать твою сущность.

— Да я и не прячусь, — приятель пожал плечами. — Это Иришка нервничает и боится, что матушка станет за нее беспокоиться.

— Будет лучше, если обо всем Зинаида узнает от дочери или от тебя самого. Скверно получится, если ей доложат правду чужие люди. Да еще и неизвестно, какими словами это сделают. Быть может, приподнесут все так, что ты покажешься опасным хищником, а твоя невеста — заложницей.

— Не думал я, что окажусь в такой щекотливой ситуации, — признался Питерский. — Но вы правы. Надо собраться и все решить по-семейному. Глядишь, получится, что Зинаида котов уважает.

— А у нее дома их нет? — удивился я.

— Владелец дома против питомцев, — пожал плечами Фома. — По крайней мере так мне пояснила Иришка. К ним иногда заходит кот с балкона. Но не живет постоянно.

— Что же это за люди, что не привечают дома котов. Без кота и жизнь не та, — протянул Василий, о котором я успел позабыть.

Но призрак не обратил внимание на мой смущенный взгляд. И когда я отодвинул тарелку, поинтересовался:

— Ну как вам ужин?

— Выше всяких похвал, — ответил я. — Надеюсь, вы запомнили название этого ресторана.

— Призраки редко страдают слабоумием, — хитро усмехнулся Козырев, который явно принял похвалу на свой счет. Но спорить с ним я не стал.

— Когда Фома Ведович с супружницей станет жить в своем доме, то вам часто придется заказывать еду.

— Может быть, — решил не спорить я.

— Вот, я тут подумал, что было бы неплохо, если бы вы нам купили мобильный телефон.

— Кому это «нам»? — уточнил я.

— Преимущественно мне, — не растерялся Козырев. — Ярославу и Борису Николаевичу телефон без надобности. Они при жизни не знали, что это такое. И не особенно умеют пользоваться аппаратом. А я бы мог вам позвонить, если вдруг понадобиться.

— И зачем это может понадобиться? — повеселел я.

— Да кто ж знает? — старик всплеснул руками. — Я ведь могу через зеркала ходить. И с собой аппаратик проносить, как выяснилось.

— К слову, это интересный талант, — заявил я.

— Это вы верно подметили, — закивал призрак и тотчас подал мне журнал, который до того я не видел.

Брошюра оказалась рекламной, и на каждом листе были размещены фотографии техники с характеристиками и ценами.

— На третьей странице внизу, — с готовностью пояснил Василий. — Раскладушка с металлическим корпусом фирмы Сасюм.

Фома взял из моих рук журнал и присвистнул.

— Я такой решил Иришке подарить. Не самая простая модель, скажу я вам. А чего это вам понадобилась такая изящная вещица?

— Чтобы экран не поцарапать, если я забудусь и через стену попытаюсь пройти, — быстро проговорил призрак. — К тому же там мелодии можно закачать. Иногда слушать.

— И чем вам радио не угодило? — не унимался Питерский.

— Мне с собой носить радио что ли? — возмутился старик. — К тому же я с радио вам позвонить не сумею! Вот помяните мое слово, вам понадобится моя помощь, а связаться со мной не получиться. Будете потом локти кусать! Вот он… — Василий хлопнул себя по названной части призрачного тела, — а не достать!

— Обойдемся, — фыркнул Питерский скорее всего из вредности.

— Я разве много прошу? — Козырев взвился к потолку. — И ведь не для себя. Для дела!

— Для себя можно и простой кирпич взять с антенкой, — резонно возразил Фома. — Вон аппарат Кокия десять тридцать три на последней странице. Неубиваемая модель. Надежная.

— Это для дедов, — обиделся Козырев. — Экран зеленый, звук как с колокольни. Там даже змейки нет.

— Ага! — шаман ткнул пальцем в призрака. — А говорил, что для дела.

— Так, решено, — я ударил по столу раскрытой ладонью, чтобы прекратить разгорающийся конфликт. — Телефон я куплю.

— Раскладушку? — с надеждой спросил старик.

— Ту, что ты сам выбрал, — подтвердил я.

— Зря, — протянул Питреский, а Козырев победно усмехнулся, ткнул в шамана пальцем и провалился сквозь пол.

Дождавшись, когда с первого этажа донеслись голоса духов, Фома заговорил:

— С телефоном он хорошо придумал. Надо одно из его зеркал на кусочки порезать и развести по домам Петрограда. По ведомствам разным тоже не помешает.

— Как считаешь, смогут их шаманы вычислить?

— Я лично этого зеркала не чую, — признался Фома.

— Это хорошо, — заключил я и посмотрел на часы.

— Пора и честь знать, — Фома поднялся и стал собирать посуду.

— Давай я тебе помогу, — предложил я.

— Я это делаю не как ваш слуга, — улыбнулся парень. — Просто сегодня вы устали. Работы было много. Отдохните. Потому как неизвестно еще, какие нас ждут призраки в императорских владениях. Сдается мне, что там может оказаться что-то пострашнее, чем тот парень, которого ловидух уволок.

Мне захотелось рассказать Питерскому об алтаре и миньоне семьи Шуйских. Но я и впрямь был измотан и посчитал, что для этого найдется другое, более подходящее время.

— Спасибо за твою заботу, — обратился я к парню и коротко поклонился. — До завтра. Мне и правда надо выспаться.

Я направился в свою комнату, где быстро привел себя в порядок. На всякий случай выглянул в окно, отметив, что напротив дома все еще прохаживаются незнакомцы в темных костюмах, которые словно были для них непривычны. Вероятно, стоило поблагодарить Гордея за то, что он приставил к особняку своих людей. Но я тотчас подумал о том, что своим «спасибо» дам понять Петрову, что остался ему должен. А ведь о защите я не просил. Значит, стоит сделать вид, что охрану я не заметил. С этими мыслями я и отправился в кровать.

Утро же началось не с будильника, а с робкого стука в дверь. Я с неохотой открыл глаза. Небо за окном только начинало светлеть.

Звук повторился. А Фомы:

— Вашество, пора вставать. Дорога дальняя, а на месте нужно быть в девять утра.

Я вздохнул:

— Сейчас. Дай мне пять минут.

За дверью послышались тяжелые шаги. Я уже давно понял, что таким образом Фома ходит всякий раз, когда надо обозначить свое присутствие. В другое время он передвигался неслышно, как истинный кот.

В стене появилась голова Козырева, который окинул меня подозрительным взглядом и крикнул, обратившись куда-то за спину:

— Не, на самом деле проснулся! Даже не пришлось обливать водой из графина.

— Пошел вон, — проворчал я и кинул в стену подушку.

— Огрызается, — весело хмыкнул Василий и исчез.

— Никакой личной жизни, — проворчал я, с неохотой встал с кровати и направился в ванну.

Там я быстро привел себя в порядок, затем вернулся в спальню и нашел кровать заправленной, а поверх покрывала меня ждал костюм.

— Ну и ладно, — усмехнулся я. — Можно и без личной жизни обойтись сегодня.

Фомы в гостиной не было. Но едва я подошел к столу, как Питерский вышел из кухни. В руках парень держал поднос, на котором стоял чайник, тарелка со свежим хлебом и яичницей.

— Вот, вашество, — произнес парень, поставив передо мной поднос. И заметив мой удивленный взгляд, пояснил. — А я уже позавтракал. Не спалось мне, и я с утра успел и поесть…

— И всю горячую воду на себя израсходовать, — с готовностью наябедничал Василий.

— Не ной, — фыркнул на него парень. — Лучше принеси газету.

Козырев тотчас смылся, а Питерский пояснил:

— Сегодня я почту спрятал. Пусть побегает и поищет. За телефон отработать должен.

— Ты коварный, — восхитился я.

— Стараюсь, — довольно улыбнулся шаман. — К тому же Василию надо придумывать занятия, чтобы он не скучал и не начинал от тоски творить всякие непотребства.

Я кивнул и принялся за завтрак.

Яичница вышла неплохой — не слишком сухой, с лёгкой золотистой окаемкой, а хлеб, похоже, только что вынули из печи.

— Что-то случилось? — спросил я, откладывая вилку и внимательно посмотреть на Питерского, который стоял у окна, и с задумчивым взглядом рассматривал набережную. Услышав мой вопрос, он обернулся и ответил:

— Нет, вашество, всё в порядке. Просто… — он замолчал, словно подбирая слова. — Я тут думал о том, что нас ждёт в особняке.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился я, решив не игнорировать интуицию шамана.

Питерский вздохнул и подошёл к столу, и сел напротив меня.

— Не просто так глава кустодиев просит вас осмотреть эту резиденцию. Наверняка в особняке происходят странные вещи. Не шаги или голоса, а что-то другое. Быть может страшное и опасное. Вот и переживаю я.

Он не договорил, но я понял, что имел в виду парень. Откинулся на спинку стула, обдумывая его слова.

— Это просто мандраж, — ответил я, пытаясь подбодрить парня. Но тот только покачал головой:

— Не совсем, вашество. Чутье у меня с утра какое-то… нехорошее.

Завтрак внезапно потерял свой вкус, и я отодвинул тарелку с едой.

— Спасибо, что предупредил. И правильно поступилл, что решил выслать вместе с нами отряд из своего отдела.

Питерский кивнул и встал, его лицо снова стало привычно решительным.

— Я уже подготовил машину, вашество.

Я улыбнулся, несмотря на внутреннее беспокойство. И уверенно произнес.

— Тогда едем. Особняк ждёт. А газету по дороге почитаете. Я ее в бардачке спрятал. Туда наш Козырев не суется.

— Это почему же?

— Я ему запретил, — весомо заявил Питерский и я понял, что он перестал быть тем неуверенным парнем, который пришел на мое крыльцо в поисках помощи.

— Сейчас спущусь, — пообещал я.

Фома кивнул и направился к выходу. Я отпил чай, чтобы смочить горло, и последовал за ним.

* * *

— Прибыли, вашество, — произнес парень, когда машина остановилась у высоких кованых ворот, которые открывали вид на длинный подъездной путь, обрамлённый идеально подстриженными кустами самшита.

Императорский сад был огромным и ухоженным. Выложенные белым мрамором дорожки, вели к фонтанам, вокруг которых были разбиты пышные клумбы.

Между ними стояли статуи, изображающие членов императорской семьи. Мраморные фигуры переливались золотистыми жилками под утренним солнцем, а их тени ложились на траву, которая под ними казалась почти черной. Словно кто-то разлил чернила.

После того как к власти пришли Демидовы, эти статуи были демонтированы и убраны в хранилища Императорского музея, однако после возвращения трона Шуйским старые правители империи были возвращены на свои места. Каждая из статуй была создана с такой точностью, что казалось, будто они вот-вот оживут и сойдут с постаментов. В центре сада возвышался огромный фонтан. Вода струилась, переливаясь в лучах солнца, и падала в бассейн. Сквозь высокие борта из прозрачного камня виднелись крупные оранжевые и красные рыбы.

А еще, на территории резиденции, несмотря на ранние часы, было очень многолюдно. А у ворот дежурило несколько человек в черной форме. И едва машина остановилась у въезда, как створки начали медленно открываться, пропуская нас на территорию. Фома въехал на дорожку, и тут же один из охраны махнул рукой, указывая на небольшую площадку, на которой уже стояло авто с номерами жандармерии. Питерский послушно припарковал машину в указанном месте, и несколько охранников направились к нам.

— Чего это они? — удивленно уточнил у меня Питерский.

— Досмотрят нас и машину перед тем, как пропустить к резиденции, — ответил я. — Впрочем, нам нужно будет идти по дрожке пешком. Для соблюдения формальностей.

Фома кивнул, рассматривая вереницу призраков, которые выходили сквозь стены и тянулись к нам. Их было куда больше, чем в особняке Шуйского.

— Выйдите из машины, мастер.

Голос охранника оторвал меня от разглядывания местных жителей. Рядом с авто стоял мужчина средних лет в костюме с гербом императорской семьи. Послушно кивнул и открыл дверь. Фома последовал за мной.

— Вот бумаги на осмотр резиденции, — пробасил он, протягивая мужчине документы. Охранник взял их, бегло проверил и отдал Фоме:

— Перед тем, как вы приступите к осмотру, нам нужно будет пройти еще одну процедуру. Скорее формальную.

Он махнул рукой другому охраннику, и тот подошел к нам. Жестом выставил тотемы-ангелы. А через секунду меня окутал едва заметный теплый кокон. И я обратил внимание, как напряглись окружившие нас призраки. А затем один из них шагнул к нам, оказавшись за спинами дружинников. Воздух мигом стал холодным. Таким, что охранники переглянулись:

— Что происходит, мастер Чехов? — уточнил главный, бледнея на глазах.

— Ничего. Просто за вашими спинами стоит очень сильный призрак, — ответил я. — И судя по всему, его весьма беспокоит, что к темному применяют магию Света.

Охранники снова переглянулись:

— Это… ваш призрак? — уточнил мужчина, и я покачал головой:

— Местный. Судя по мундиру, один из первых обитателей этой резиденции… Все хорошо. Это просто формальность.

Последнюю фразу я произнес, обращаясь к призраку. Тот несколько секунд пристально смотрел на меня выцветшими глазами, затем нервно кивнул и отошел в сторону. И я улыбнулся:

— Продолжайте процедуру, господа.

Боец с силой Света озадаченно взглянул на старшего группы, и дождавшись утвердительного кивка, произнес:

— Пришли ли вы на эту территорию с миром?

— Да, — спокойно ответил я и Фома повторил за мной.

Кокон остался прозрачным, никак не отреагировав на наши слова.

— Не замышляете ли вы зла Императору или его семье? — продолжил охранник.

— Не замышляем.

Страж выдохнул и убрал тотемы. Произнес:

— Добро пожаловать, мастер Чехов. Мастер Питерский.

Я склонил голову в знак благодарности и направился к призракам. Фома же подозвал дежуривших неподалеку людей в форме жандармов.

— Вам нужно будет входить на территорию, мастер Чехов? — уточнил один из охранников.

— Нет, мне будет достаточно зажечь фонарь, который просканирует местность и привлечет призраков, — ответил я. — Все они выйдут сюда.

Охранник нахмурился:

— Тогда вам нужно будет дать клятву высокорожденного, что все, что услышите вы и люди Фомы Ведовича навсегда останется в этом саду.

— Хорошо, — просто согласился я. Хотя, признаться, меньше всего мне хотелось слушать исповеди местных призраков. Хватило вчерашнего разговора с Романом.

— Однако вам придется взять клятвы с каждого моего сотрудника, — заявил Фома. — Потому как все они аристократы и сами способны отвечать за свои поступки.

Светлый кивнул, снова призвал тотемы, и перед слугой искупителя мы по очереди дали клятву молчания. А затем я призвал «фонарь Харона» и сделал вид, что стягиваю призраков на свет. И застыл, растерянно вглядываясь в здание. Потому что в резиденции один за другим начали появляться красные силуэты. Судя по тому, что я видел, в резиденции их осталось достаточно. И выходить на свет они почему-то не желали.