Глава 22 · Утреннее собрание

Мне показалось, что я только закрыл глаза и вот уже наступило утро. За окном взошло солнце. Распахнутая оконная рама пропускала внутрь комнаты не только рассветную прохладу и крики чаек, но и голоса разносчиков газет.

Я покосился на лежавший на прикроватном столике телефон, на котором должен был вот-вот сработать будильник. А затем нехотя поднялся с кровати и свесил ноги на стылый пол.

— Проснулся наконец, — проворчал рядом Козырев.

— Василий, мы с вами это не обсуждали… — произнес я севшим ото сна голосом, — но должны же быть личные границы…

— Это чего такое? — с искренним недоумением уточнил старик.

— Зона комфорта каждого человека, в которой он чувствует себя в безопасности, — пояснил я.

Василий покачал головой:

— Вот молодежь пошла. Придумают непонятных слов и хотят, чтобы умные люди их понимали. Глупости все это, юноша. Границы бывают только у государств. Еще у морей и суши. Все остальное — это ваши выдумки и демократическая ересь, которой в нашей благословенной империи не место.

— Говорите потише, — попросил я, массируя пальцами виски.

— Голова болит? — заботливо уточнил Козырев. — Может рассольчика велеть подать? Это я мигом…

— Не надо, — ответил я и, наконец, смог подняться на ноги.

Мышцы налились свинцом. Теперь я ощутил всю прелесть ожогов от светлой силы. Кожа саднила, каждый волосок на теле казался маленькой иголочкой.

— Может, лекаря кликнуть? — обеспокоенно уточнил Василий. — Мне от похмелья завсегда помогало.

— Я вчера не пил алкоголь, — огрызнулся я.

— Пробовал токма? Знавал я таких вот дегустаторов. Все не пьют, а потом валяются под заборами и скверно пахнут, — хитро прищурился призрак и тут же вскинул руки в жесте капитуляции. — Вы не обижайтесь на меня, мастер. Я ведь ароматов не чую. Может тут перегар стоит такой, что топор повесить можно.

— Какого ловидуха ты здесь делаешь? — раздраженно спросил я. Общество активного призрака с утра начинало меня раздражать.

Старик боязливо оглянулся и трижды сплюнул через плечо:

— Не упоминайте всуе этого персонажа, — обиженно отозвался он. — Я пришел к вам не по своей прихоти. Знаете, у меня ведь есть куда более интересные дела, чем сидеть у вашей кровати и ждать пока вы соизволите веки разлепить.

— И почему ты не занимаешься этими самыми мертвячими делами? — уточнил я.

— Потому как мне велели проследить за вами и сообщить, когда вы проснетесь, — просто ответил Козырев, и сонливость сразу же как рукой сняло.

— Кто велел? — уточнил я.

— Так бабушка ваша. Важная женщина, спорить с которой не стал бы даже тот самый ловидух, — Василий опять сплюнул через плечо, перепутав левое с правым.

— И ты ей сообщил, что я почивать перестал? — улыбнулся я.

— Нет, — нахмурился Козырев. — Вы меня заболтали. Вот я и…

— Где она? — перебил я призрака.

— На кухне. Распивает чай с этим жутким темным. Если бы я знал, что в вашем доме бывают такие личности, то попросил бы прибавку. Чесслово, разве можно так пугать приличного мертвого.

— С каким темным?

— Так Александром Морозовым. Зашел этот Морозов значится и все зеркала мои враз заметил. Заглянул в них и потребовал, чтобы на одно повесили черную тряпицу. Якобы оттуда за домом могут наблюдать.

— И куда ведет то самое зеркало? — невинно поинтересовался я.

— В дом моей дочери, — вздохнул Козырев и добавил, — она не станет за вами шпионить, Павел Филиппович. Поверьте, я уже достаточно узнал о своей семье.

— Ты ведь можешь проходить сквозь ту тряпицу? — уточнил я.

— Смогу, — согласился призрак.

— Значит, пусть зеркало остается прикрытым.

— Зачем? — не понял Козырев.

— Потому что, твоя дочь не станет смотреть за нами, но кто знает, какие гости бывают в ее доме, — ответил я, направляясь к ванной. — И кто из них случайно может узнать наши секреты.

— Об этом я не подумал, — кивнул старик и посветлел лицом.

— Иди уже.

— Куда? — насупился Василий.

— Сообщай, что я изволил, как ты выразился, разлепить веки. А то не ровен час, сюда заявится еще и Борис Николаевич. И первым расскажет, что я проснулся.

— Этот может, — спохватился Козырев и тотчас исчез в стене, а через мгновение из-за перегородки донеслось приглушенное. — Выслужится, чтобы его похвалили.

— Надо провести собрание и пояснить всем обитателям дома, что такое личные границы, — послышалось от книжного шкафа.

Я резко обернулся, не ожидая увидеть Бориса Николаевича, который флегматично рассматривал книги на полках.

— А вам чего тут понадобилось? — спросил я.

— Узнать хотел, отчего Василий не торопится сообщить, что вы проснулись, — невозмутимо заявил библиотекарь и поменял местами тома книг. Затем отошел на пару шагов и покачал головой. — Неполное собрание. Надо добрать. Я составлю список литературы, которую вам стоит приобрести.

— Покиньте мою комнату, пожалуйста, — твердо потребовал я.

— И одежду вам не приготовить? — удивленно уточнил Ярослав, просунувший голову сквозь стену.

— Пошли вон! — выкрикнул я, закрываясь в небольшой смежной комнате.

Взглянул в зеркало, чтобы оценить свой не самый здоровый вид. Того и гляди бабушка решит, что я занемог и нуждаюсь в супчиках, которые мастерски готовил ее личный повар. С нее станется притащить сюда половину штата своей прислуги. Или того хуже — решить, что мне стоит переехать к ней. На время, конечно.

Я застонал, прикрыв глаза. А потом плеснул в лицо прохладную воду. Умывшись, я все же решился обернуться к зеркалу, чтобы оценить полученные шрамы. На светлой коже отметины выглядели на редкость красочно. Они и впрямь походили на разрезы консервного ножа, оставленные на мягком металле. Две борозды образовывали линии от верхушек лопаток до самой поясницы. Думаю, что со временем они станут не настолько жуткими на вид., но сейчас выглядели неприятно.

Я вдруг осознал, что похожие отметины были у отца. Именно их я увидел в загородной резиденции, когда Филипп рубил дрова.

— Может у нас это семейное, — произнес я вслух и покосился на дверь, за которой раздавались подозрительные шорохи.

Я толкнул створку и недовольно заявил:

— Что непонятного во фразе «пошли вон»? Неужто я не могу остаться наедине…

Я замолк на полуслове, увидев Арину Родионовну, которая держала в руках чехол с одеждой.

— Простите, — смутился я и попытался прикрыть дверь.

Девушка оказалась быстрее и очутилась рядом со мной спустя мгновение. Ее глаза стали янтарными, зрачки вытянулись.

— Что это? — прошипела она, глядя в зеркало за моей спиной.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, о чем она спрашивала. Отражение показало мои раны во всей красе.

— Я не хотел вас пугать… — начал я.

— Кто тебя ранил? — прорычала Арина, обхватив мое лицо и заставив взглянуть на нее. — Кто сделал это с тобой? Кто посмел тронуть…

Именно в этот момент я осознал, что передо мной был не человек. Отчетливо понял, что Нечаева всегда была и будет кем-то большим. Вокруг нее качнулось марево сияющей силы. Той, для которой не требовалось тотемов или щелчков пальцев. Густая, вязкая, дурманящая — она окружила нас коконом, и я зажмурился. Кожу омыло мятной прохладой, боль сошла на нет, словно ее и не было вовсе. Я едва сдержался, чтобы не застонать от облегчения.

— Он сделал это? — почти ласково спросила моя невеста. — Император?

— Нет, — я пьяно мотнул головой. — Это у меня прорезались крылья.

— Какие? — настороженно уточнила девушка и погладила меня по щеке.

— Темные, — улыбнулся я, понимая, что с такими методами допроса у меня нет шансов сохранить хоть какие-то тайны от Арины.

Девушка шумно выдохнула, словно до того задерживала дыхание. И медленно попятилась. Я невольно качнулся за ней следом. Но вовремя понял, что одет лишь в пижамные штаны.

— Извините, что ворвалась к вам, Павел Филиппович, — чопорно проговорила Нечаева, и поправила волосы дрожащими пальцами. Каждый из них венчал длинный острый коготь.

— Из чистки доставили одежду, — продолжила девушка. — Я решила, что вам нужна свежая для того, чтобы отправиться на заседание. Надеялась, что вы в это время будете заняты. Полагаю, что заседание надо отменить?

— Ничего отменять не нужно, — торопливо попросил я, прикрывая дверь. — Никто не должен догадаться, что я немного… утомлен.

Некоторое время я стоял, уткнувшись лбом в дверь, точно зная, что за ней стоит Арина и точно также прижимается щекой к деревянной поверхности. Я ощущал это всем сердцем.

— Крылья появились не просто так? — тихо спросила она из-за створки. — Вам грозило…

Девушка не договорился, но я понял, что она имеет в виду.

— Да, — ответил я, решив не врать.

— Вам придется все рассказать. Одевайтесь и выходите к остальным. Мы ждем вас.

— Арина… Родионовна, — позвал я ее.

— Да?

— Я просто хочу, чтобы вы знали…

— Я знаю, — перебила меня она и добавила, — но вам придется говорить о важных вещах, глядя мне в глаза. А не через дверь. Мы оба заслуживаем этого.

— Договорились, — улыбнулся я и дождался, пока девушка выйдет из комнаты. И только когда хлопнула входная дверь, я решился покинуть маленькую комнату.

Невольно заметил, что на деревянной поверхности двери в ванную виднелись четыре неглубокие царапины от когтей. Подошел к кровати, на которой лежал костюм, оставленный Ариной Родионовной.

— Личные границы, — хмыкнул я, быстро одеваясь.

Затем я наскоро расчесался и вышел наконец в гостиную.

На столе лежала газета, которую, судя по всему, специально оставили мне для ознакомления. Я взял ее, с интересом рассматривая новости. На первой полосе расположилась статья с громким названием «Новый отдел жандармерии на страже Империи». Мутный снимок, который сопровождал написанное, был явно сделан издалека. На фотокарточке с превеликим трудом можно было рассмотреть фигуры людей, среди которых выделялся один человек высокого роста. Но угадать в нем Фому никто бы не смог. Полагаю, что это было сделано нарочно, чтобы отметить заслуги шаманов, но их самих оставить неузнанными.

— Не помню, чтобы на территории были репортеры, — задумчиво произнес я, рассматривая фото. — Выходит, кто-то снимал посещение особняка из-за ограды. Но откуда они знали, что в резиденции состоится собрание, на котором будут шаманы?

Из кухни донесся напряженный смех, который прервал мои размышления. Я бросил газету в кресло и направился к гостям.

За кухонным столом собралась вся семья, за исключением разве что Маргариты Ивановны. При виде меня бабушка резко схватила супруга за руку. Тот сразу же поднялся на ноги и шагнул ко мне.

— Доброе утро, Павел Филиппович, — произнес он отрывисто. — Как спалось?

— Без сновидений, — ответил я, пожимая протянутую ладонь.

— Как в гробу, — буркнул отец и хлопнул меня по плечу. — Гордость семьи. Один отправился в резиденцию императора…

— Я был с Фомой и парой жандармов, — начал было я, но бабушка меня перебила:

— Не надо третировать ребенка, — сурово оборвала Софья Яковлевна разгорающийся спор и, отодвинув Морозова, обняла меня. — Я запру тебя в склепе на пару лет.

— Паршивая шутка, — скривился Александр Васильевич.

— Я всем вам рад, — провозгласил я, надеясь разрядить обстановку.

— Ты зачем поперся туда без разведки? — не поддался на мою уловку отец.

— Чаю? — пискнула Иришка, привлекая к себе внимание.

— А ваш девичник не должен был продлиться дольше? — невинно поинтересовался я.

— Вот с тобой поболтаем и продолжим отдыхать, — фыркнула княгиня.

Все расселись за столом. Передо мной появилась чашка с крепким настоем, судя по аромату, Морозовским.

— Питерскому выдали распоряжение — проверить резиденцию, — начал я рассказ. — И это была не просьба. Император с домашними покинул здание, чтобы его осмотрели и зачистили при необходимости.

— Я читал отчет, — подал голос Зимин, который стоял у окна, спиной к нам. — Вы пошли в закрытое крыло без поддержки. В этом была необходимость?

Он обернулся и внимательно взглянул на меня, ожидая ответа.

— Надо было отвлечь мертвых. К нашему прибытию в здании находился штат прислуги, который необходимо было эвакуировать. Я не мог оставить живых в опасности. Тем более, большинство встреченных призраков были лояльны к визиту некроманта.

Александр вздохнул:

— Народный адвокат, который жертвует собой ради простого люда. Если про это узнают репортеры, вы неделю будете на первых полосах всех газет Империи. И это кратно прибавит вам очков.

— Все, что будет здесь сказано, должно остаться в этом доме, — громко заявил отец и осмотрел всех собравшихся.

На мгновенье его взгляд задержался на Яблоковой, и та густо покраснела.

Никто не стал спорить, и все собравшиеся за столом быстро произнесли клятву молчания. И затихли, ожидая моего рассказа.

— Думаю, что все было спланировано, — продолжил я, когда тишина стала гнетущей. — Ни для кого не секрет, что Фома Ведович для меня не чужой человек. Я пошел с ним на это задание по своей воле и инициативе. Потому что Питерский вписал меня в группу как консультанта. Времени для разведки просто не было. Быть может, стоило попросить отсрочку, но когда вся императорская семья уезжает за город, это знак, что решение о зачистке было принято за группу.

— Верно мыслишь, — кивнул Морозов.

— На месте мы дали клятву не разглашать то, что услышим от мертвых, — продолжил я. — Но я расскажу факты, которые не касаются тайн императорской семьи. Полагаю, что все было устроено так, чтобы пришедшие на зачистку либо убрали засевших там призраков, либо погибли. Полагаю, что заказчика устраивал любой вариант.

— Даже так, — протянула бабушка и глаза ее полыхнули яростью.

— Крыло здания было нежилым. Оно было запечатано таким образом, что мертвые не могли оттуда выйти. Они обитали там, пожирая более слабых собратьев, долгие годы после восхождения императора на трон.

— Меня вызывали в резиденцию правителя для зачисток. Но не в дальнее здание, которое было отведено для вдовствующих императриц. К нему меня не подпустили, — пояснила Софья Яковлевна.

— Видимо, именно туда нас и пригласили, — кивнул я. — Фонарь показал, что в том крыле остались призраки.

— Здание это явно не предназначено для проживания важных господ, — заговорил молчавший до того Питерский. — Я прошел по коридорам и комнатам. И уверен, что там никто не живет уже очень давно.

— То есть это была ловушка, — глухо резюмировал отец.

— Императору выгодна гибель призраков из того самого закрытого крыла. Полагаю, что печать на дверях со временем стала ослабевать. Другие призраки уверяли, что в последнее время стали слышать крики. Значит, нас вызвали не без причин. Но решили не предупреждать обо всех особенностях задания.

— Мерзавец, — прошипела Софья Яковлевна.

Она поднялась со стула и прошлась по комнате. Я заметил, как сила колыхается вокруг ее фигуры.

— Павел Филиппович привлек к своей персоне слишком много внимания, — произнесла Яблокова. — Он нравится простым людям. И живым, и мертвым. Адвокат-некромант, народный адвокат стал легендой всего за несколько месяцев. Не удивлюсь, если сильным мира сего не нравится наследник великого рода с исключительными способностями, который может попробовать себя в политике. И кто знает, чего он сможет добиться.

— То есть император хочет моей смерти, — заключил я и заметил, как вздрогнула Арина Родионовна.

Она не поднимала на меня взгляд, притворяясь, что рассматривает носки своих туфель.

— Он попытается сделать это снова, — тихо сказала она, привлекая к себе внимание. — Такие как он действуют наверняка.

— Дорогая, мы со всем этим справимся… — начала говорить княгиня, но осеклась.

— Он пожалеет о том, что затеял, — перебила ее Нечаева и подняла лицо. — Не стоило объявлять войну тем, кто преданно ему служил.

— Не пожалеет, — ответил я, и все с интересом посмотрели на меня, ожидая продолжения. — Я знаю, как сделать сложившуюся ситуацию крайне выгодной для семьи. А еще оказанная мной услуга будет стоить для императорской семьи очень дорого.