Глава 24 · Деловое утро

— Я много слышал о вас, Павел Филиппович, — начал Егор Игнатьевич, когда мы вышли в коридор. — И даже, признаться, обрадовался, когда узнал, что вы будете моим оппонентом в этом деле. Очень уж мне хотелось посмотреть, каков знаменитый адвокат-некромант в заседаниях. Я надеялся увидеть кого-то из ваших подопечных. Не каждый день в зале суда проявляются мертвые. Но признаться, даже без духов вы смогли произвести на меня впечатление. Хотя я не ждал много от того, кто по своей воле взялся защищать простолюдинов. Не подумайте, я не смею вас осуждать. Понимаю, что у каждого свой путь.

Я только пожал плечами:

— На этом заседании вы сами подали мне идею. Мне осталось лишь ее развить.

Егор Игнатьевич досадливо поморщился. Вынул носовой платок из кармана пиджака и протер взмокший лоб. Я же продолжил:

— Но даже без этой подсказки я бы попросил об отложении заседания, чтобы поискать призраков на том берегу. Так что…

— А вы уверены, что они там живут? — осторожно уточнил мужчина.

— Обитают, — привычно поправил я собеседника. — И да, мертвых хватает в любом месте. Стоит только постараться, и практически на каждой улице обязательно найдется кто-нибудь из тех, кому хочется поговорить и получить услугу от некроманта.

— Уникальную услугу. Хорошая способность для адвоката, разговаривать с мертвыми, — протянул мой оппонент. — Дает некоторые… бонусы.

Я не ответил. Только покосился на коридор, где уже начали собираться призраки. Но они отчего-то не решались подойти ко мне. Я мысленно порадовался, что они не стали поддерживать меня на заседании. Никогда не знаешь, чем может обернуться такая вот помощь.

— У этих бонусов есть достаточно неприятный побочный эффект, — проговорил я негромко.

Мужчина кивнул. Но мне показалось, что он пропустил мою фразу мимо ушей. Я невольно поймал себя на мысли, что по-настоящему внимательны к моим словам лишь мертвые.

— Скорее всего, вас ждет блестящая карьера, Павел Филиппович. И дело не только в вашем образовании, достойном происхождении и таланте. Есть у вас харизма, — произнес адвокат и вынул из кармана пиджака картонный прямоугольник. — Думаю, я не первый, кто делает вам такое предложение, но если захотите в нашу коллегию — я буду рад. И обязательно выступлю в поддержку вашей кандидатуры.

— Благодарю.

Я принял прямоугольник, повертел его в руках, заметив знакомый адрес, и убрал в карман. Но все же не выдержал и уточнил:

— Позвольте полюбопытствовать, госпожа Свиридова была в вашей коллегии, верно?

Егор Игнатьевич смутился. Не думаю, что ему часто удавалось испытывать подобную эмоцию. Однако стоит отдать должное профессионализму адвоката, который почти сразу вернул лицу благостное выражение.

— Да, Елена Анатольевна была самой молодой адвокатессой в нашем сообществе.

— Как так вышло, что ее попросили из коллегии? — спокойно продолжил я.

— Павел Филиппович, я наслышан о вашей с ней вражде…

— Я бы не назвал наши взаимоотношения враждебными, — возразил я.

— Насколько мне известно…

Мужчина осекся, наткнувшись на мой холодный взгляд.

«Так его, мастер», — раздался совсем близко свистящий шепот.

«Прикажите, и мы его…»

Я едва заметно покачал головой, и угодливые призраки тут же отступили прочь.

— Не ожидал, что вы станете верить городским слухам, — с вежливой улыбкой заговорил я.

— Елена Анатольевна допускала некоторые ошибки, — промямлил мужчина.

— Она мастер своего дела, — возразил я. — И я точно знаю, кто просил о том, чтобы ее выперли из профессии.

— Вы должны понять, Павел Филиппович, что никто не хочет проблем. Раз вы понимаете, кто решил подвинуть девушку, то осознаете, что бодаться с господином Свиридовым желающих не нашлось.

— Вам стоит признать, что она получила место не благодаря своему отцу.

— Что теперь об этом говорить, — усмехнулся Егор Игнатьевич. — Есть старая поговорка «баба с возу и кобыле легче». Елена Анатольевна многих раздражала своими успехами.

Было заметно, что наша беседа стала для него в тягость.

— Что ж, не особенно люблю быть тем, кто приносит плохие новости, — я позволил себе легкую полуулыбку, — но вынужден сообщить, что с Еленой Анатольевной вы здорово просчитались.

— О чем речь?

— Ее пригласили на работу кустодии.

Я с мрачным удовольствием наблюдал, как адвокат бледнеет и рассеянно ослабляет узел галстука.

— Остается надеяться, что княжна не злопамятная. И не станет отыгрываться на тех, кто поступил с ней несправедливо, — продолжил я.

— Вы уверены, что сами кустодии… — собеседник посмотрел на меня с надеждой.

— Конечно. Я дал Елене Анатольевне самые лучшие рекомендации, когда новый начальник организации спросил меня о хорошем адвокате, который сможет рьяно служить империи.

— Что ж, приятно знать, что девушка нашла себе хорошее место, — пробормотал адвокат, но искренности в его голосе не слышалось.

В коридор выглянула помощник судьи и пригласила нас в кабинет. Мы последовали за ней.

Судья уже сидел в кресле, перед ним лежало раскрытое дело. И едва мы заняли места напротив трибуны, он зачитал решение. Требования истца оказались удовлетворены практически в полном объеме. И судя по лицу Егора Игнатьевича, такое решение вполне его устраивало:

— Когда можно будет забрать решение? — поинтересовался он.

Служитель Фемиды с тоской покосился на гору папок на одном из столов и ответил:

— Недели через три.

Это было нарушением гражданского Кодекса Империи, по которому решение должно было быть выдано на руки в течение десяти дней. Но Егор Игнатьевич только кивнул, соглашаясь и с этим.

— Благодарю, уважаемый суд.

Он встал из-за стола, взял сумку и направился к дверям. Я последовал было за ним, но в этот момент за спиной послышалось:

— Павел Филиппович, можно уточнить у вас кое-что? По вашей специфике

Уже у дверей я остановился. Обернулся и произнес:

— Конечно.

— Сколько времени живут в этом мире призраки? — уточнил судья, когда я подошел ближе.

— По-разному, — ответил я. — Многих забирают сразу после смерти. В этом мире остаются только те, кого держат какие-то сильные эмоции. Или недоделанные дела.

— Ну, а вот если призрак, допустим, остался в этом мире, — полюбопытствовал собеседник. — Он будет находиться здесь вечность?

— Если призрак остается один, то быстро дичает, — ответил я. — А если ему нечем будет питаться, он ослабнет и впадет в спячку.

— Вот оно что, — пробормотал судья. — А эти призраки могут перемещаться по городу, например?

Я покачал головой и пояснил:

— Призраки привязаны к месту своей смерти. И не могут далеко от него отходить. Но некромант, или очень сильный шаман, способен найти предмет, к которому привязан призрак, и взять его с собой. Переместив таким образом и самого духа.

Судья откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел в одну, только ему видимую точку за окном.

— Спасибо, Павел Филиппович, — произнес он после долгой паузы.

— Если это все, то…

— Да, конечно, мастер Чехов. Идите.

Я кивнул, попрощался и вышел за дверь.

Коридор здания суда начал заполняться людьми. И как оказалось заседаний на сегодня было назначено достаточно. Просто нам повезло попасть в суд с утра. Люди собирались у кабинетов в ожидании, когда их вызовут. К обеду, скорее всего, в коридорах будет не протолкнуться.

Спустился в холл и вышел из здания и прищурился, глядя на залитую солнечным светом улицу. Затем зашагал в сторону парковки, где стояла машина моего сегодняшнего водителя.

Не сразу заметил Гришаню, который ожидал меня у капота авто. Вид у парня был немного встревоженный. Это меня насторожило. И я осторожно уточнил:

— Что-то случилось?

— Просто вы не предупредили меня, мастер, что, работая вашим водителем, придется общаться с разными типами, — просто ответил тот. — Вот и…

Сперва я усмехнулся, решив, что наступили странные времена, раз некроманта не считают страшным. И даже подумал, не стоит ли всерьез оскорбиться. Но лицо у водителя было бледнее обычного. А вспомнив, как Гришаня ведет себя на дороге и кто стоит за этим непростым человеком, я нахмурился и осторожно уточнил:

— И кто же смог тебя напугать?

— Скажете тоже, — приосанился парень. — Меня не так-то легко напугать, знаете ли. Вот только кустодии всегда стращали меня похлеще сказок о мстительных призраков.

— Это не сказки, — обронил я и открыл дверь, чтобы занять задний диванчик.

И только после того, как Гриша уселся на свое место, уточнил:

— Кто из кустодиев к тебе подходил?

От этой фразы водитель переменился в лице:

— А их у вас в знакомцах не один?

Парень стянул с головы кепку и пару раз махнул ею, чтобы создать сквозняк. Вот только меня этот трюк не особенно впечатлил. Я ждал ответа с истинным некромантским терпением. Поняв, что меня этим спектаклем, не пронять, Гришаня вернул кепку на волосы и поправил ее так, чтобы козырек съехал набок под особенным углом.

— Он представился Константином Михайловичем…

— Вальдоров, — процедил я сквозь зубы, а потом уточнил, — А как ты догадался, что он не просто жандарм? Неужто удостоверение показал?

— Мне не надо корочкой в морду тыкать, чтобы я понял, кто есть кто, — усмехнулся Гриша. — Ни один другой бы не стал смотреть так холодно и… знаете, оценивающе так. Этот Вальдоров настоящий кустодий.

— Скажи лучше, что кто-то из юристов ему поклонился или ты у него документ из кармана вынул, — предположил я и едва не засмеялся, когда глаза у парня пораженно распахнулись.

— Ну это было потом. Когда я обо всем уже догадался, — протянул Гришаня с кривой усмешкой.

— Так чего он от тебя хотел?

— Вот это и странно. Я на стоянке припарковался. И вышел зубы посушить с местными извозчиками. Болтали обо всем и ни о чем. Смотрю, а мужики как-то странно посматривают мне за спину. Я решил, что они со мной по скудоумию задумали пошутить. Так вот когда обернулся, увидел, что у моей машины хлыщ какой-то трется. И первой мыслью было свистнуть, чтобы спугнуть его. Но Искупитель меня удержал от такого опрометчивого поступка.

— Чего он от тебя хотел? — без тени улыбки спросил я. — Спрашивал обо мне?

— Этот самый Константин Михайлович представился мне по имени. А потом и впрямь начал расспрашивать. О том, как давно я за рулем. Сколько раз возил некроманта по делам. И куда пропал его бывший водитель.

— Что? — я нахмурился.

— Мне тоже поначалу подумалось, что этот господин по вашу душу пожаловал. Что именно его и выслеживают все ищейки Петрограда.

Я постарался сохранить невозмутимый вид, чтобы не показать удивления. Значит, о поисках Щукина знают не только жандармы.

— Я даже дал знак школярам, что здесь гуляют.

— Какой знак? — не понял я.

— Чтобы они маякнули тем, кому положено, что рядом с некромантом трется неизвестный господин.

— Так, — я скрестил руки на груди, ожидая интересного продолжения.

— Бросьте на меня так пристально смотреть, Павел Филиппович, — обиженно фыркнул парень. — Я ведь не преступник какой.

Тут бы я мог поспорить, но вместо этого просто кивнул.

— Но после новых вопросов я смекнул, мастер Чехов, что интересуется он не совсем некромантом. А спрашивает про вашего приятеля, который накануне вас домой привез.

— И чем он интересовался? — я подобрался.

— Спрашивал, встречал ли я здоровяка, который живет в доме адвоката. Уточнил, когда я видел его в последний раз. И был ли тот в плохом здравии.

Я нахмурился, не понимая, зачем эта информация Вальдорову. Да еще и от водителя, который толком не знает Фому.

— Я сделал вид, что споткнулся, и между делом вынул из его кармана удостоверение. И тут же уронил его на асфальт. Вроде как случайно выбил из чужого кармана.

— Как он тебе голову не оторвал за такую шутку, — я потер переносицу.

— Я осторожно все проделал, — усмехнулся Гриша. — Вы не думайте, что я дуралей какой. К тому же я смог провернуть это в свою сторону.

Я удивленно поднял бровь и уточнил:

— Каким же это образом?

— Вальдоров поднял документ и сунул в карман, — пояснил Гришаня. — А потом как-то странно посмотрел на меня и жутким голосом сказал, чтобы я забыл о разговоре, который состоялся меж нами.

— Что? — не понял я.

— Я поначалу хотел спросить, с чего это Константин Михайлович решил на меня жути нагнать. Не сразу понял, что этот кустодий всерьез уверен, что я послушался.

Я мотнул головой, понимая, что перестаю понимать суть рассказа.

— В каком смысле?

— В том самом, — Гришаня постучал пальцем по виску. — Этот Константин Михайлович решил, что смог внушить мне забыть о беседе. У него на лбу даже испарина выступила от старания. А затем он щелкнул пальцами перед моим носом и совсем другим тоном спросил, который час.

— А ты чего?

— Я же не дурак, чтобы расстраивать важного человека, — совершенно серьезно пояснил парень. — Потому глупо начал моргать и шарить по карманам, словно ища часы. Потом хлопнул себя по лбу и глянул на циферблат тех, которые у меня на запястье. А кустодий в этот момент внимательно следил за мной.

— Он догадался, что ты его обдурил? — осведомился я.

— Обижаете, Павел Филиппович. Неужто я такого франта не обману? А чтобы он даже сомневаться не надумал, что я о нем ничего не помню, при прощании еще раз у него карман обшарил.

— Чего? — пораженно переспросил я.

— И опять уронил ту корочку злосчастную. После такого поступка этот самый кустодий даже не сомневается, что я позабыл о том, что мы с ним обсуждали.

— А ты молодец, — похвалил я Гришаню, и тот просиял. — Значит, мастер Вальдоров пытался тебя загипнотизировать.

— Он немного прогадал, — беспечно отмахнулся парень. — Я хоть и без отчества, но все же талант у меня какой-никакой имеется. И потому на меня гипноз от одаренных лекарей не действует.

— Ты не так прост, — рассеянно кивнул я.

— Знаю, вашество, — вздохнул Гриша и добавил, — но думаю, мне повезло быстро сообразить, что надо придуриваться. С этого кустодия станется и по голове ударить, чтобы память наверняка отбить. У меня от него пупырчатые мурашки по спине пробежали. А это, знаете ли, не самое частое явление в моей жизни — чтобы кто-то мог меня вот так на… сторожить.

Парень собирался сказать «напугать», но вовремя прикусил язык и заменил слово на другое. Я же задумался, зачем Вальдорову понадобилась информация о Фоме. Тем более такая личная. Неужто он решил отыграться на шамане и попытаться отомстить ему за унижение. Мне отчего-то казалось, что этот кустодий должен быть выше подобных обид. Но с другой стороны, я плохо разбирался в живых. А если судить по мертвым, то они и десятилетия спустя могли продолжать копаться в своих комплексах.

— А вы правду говорили про мстящих призраков? — словно между прочим, спросил Гриша.

— В каждой сказке есть доля истины, — не стал врать я. — А духи иногда очень зациклены на сильных эмоциях, которые испытывали при жизни или в момент гибели.

— То есть призраки убитых всегда хотят мести?

— Если они не были запуганы при жизни и имели твердый характер, то да.

Я тут же нахмурился, вспомнив о том, что самый сильный призрак, которого мне довелось встретить, вовсе не была зациклена на мести. Людмила Федоровна не искала своего убийцу и не желала ему наказания. Все же стоило признать, что чужая душа — всегда загадка. И призрак сильной женщины не исключение.

— Спасибо за консультацию, мастер-некромант, — произнес Гришаня и деловито уточнил. — Как прошло заседание?

Я покосился на водителя и произнес:

— С какой целью интересуешься?

— Так узнать, чем дело закончилось, — не моргнув глазом пояснил водитель.

— Адвокат-некромант выиграл, — просто ответил я.

— Ну поздравляю, мастер, — с уважением протянул парень и быстро сменил тему разговора. — Куда едем?

— Домой, — ответил я и довольно откинулся на спинку сиденья. Гриша же завел двигатель, и машина выехала со стоянки.