Глава 25 · О добром некроманте

Людмила Федоровна сидела в кресле гостиной и со скучающим видом читала периодику. Рядом на столике лежали маникюрные ножницы и несколько прямоугольных газетных вырезок. При ближайшем рассмотрении я смог понять, что утренняя почта оказалась испорченной.

— И зачем вам понадобилось кромсать бумагу? — уточнил я.

— Я попросила Евсеева добыть мне вторые «Имперские ведомости», — пояснила Яблокова. — Подшивка не пострадает. Но я решила начать собирать вырезки о Фоме и его новой службе. Уверена, репортажей о нем не будет в достатке. Скорее всего, он будет оставаться в тени.

— Вероятно, так и задумано, — я пожал плечами.

— Его детям будет полезно знать, какими важными делами занимался их батюшка.

— Детям? — поперхнулся я.

— Именно, — кивнула Людмила Федоровна. — От тебя мы с Софьей Яковлевной еще долго будем дожидаться малышей. Не удивлюсь, если ты станешь благородно ждать, пока твоя избранница завершит обучение. И лишь потом, наконец, оформишь отношения как положено. А случайно детей вы не заведете из принципа. Чтобы позлить княгиню и меня.

Я на это ничего не ответил, лишь откашлялся, чтобы скрыть улыбку.

— Знаешь, я тут поняла, что вполне готова помогать воспитывать внуков. Зря я, что ли, такая умная? — рассеянно продолжила женщина.

— Мне кажется, что вы вполне способны и своих детей воспитать, — беспечно заметил я.

— Павел Филиппович, — укоризненно покачала головой соседка. — Ну, вам стоит понимать, что для подобного действа мне надо состоять в браке. А для этого я слишком…

— Вы не старая, — вставил я и понял, что поторопился.

Людмила Федоровна повернулась ко мне и демонстративно изогнула бровь.

— Я хотел сказать…

— Ты сейчас ступаешь по очень тонкому льду, юноша, — холодно предупредила Яблокова.

— … вы будете лучшей воспитательницей для детей. И неважно чьих, — осторожно произнес я.

— А что по поводу возраста? — прищурилась Людмила Федоровна.

— Он у вас самый подходящий.

— Для чего? — продолжила давить соседка, но не стала дожидаться ответа и заявила, — Для брака я слишком мудрая.

— Да, — быстро кивнул я.

Однако Яблокова решила разъяснить свою позицию.

— Это в юности можно выскочить за любого парня с приятной мордашкой. Молодежь всегда глупа и наивна. В этом есть своя прелесть. Оба молодожена верят в любовь и в собственное бессмертие. Даже клятвы произносят не раздумывая о словах. Он считает, что никогда не изменит. Она уверена, что ни за что не разочаруется. Это потом приходит прозрение. Спустя время он понимает, что юность проносится мимо. Она замечает недостатки, которых раньше не видела.

— Звучит мрачновато, — хмыкнул я.

Яблокова вздохнула и грустно улыбнулась.

— Я верю, что тебя обойдет сия чаша. Твоя избранница не так проста, как кажется. Она не помнит своих прошлых жизней, но они у нее были. И этот опыт не зальешь корвалолом.

— А я сам?

— Ты некромант. И это делает тебя зрелым даже в твоем нежном возрасте, — женщина покачала головой. — Ты не имеешь своего опыта, но перенимаешь чужой.

— Пожалуй, — не стал спорить я.

— А мне поздно верить в чудеса, — продолжила соседка с задумчивым видом. — Когда-то я мечтала стать невестой. Считала, что буду хорошей женой и матерью. Однако, жизнь… точнее смерть, все расставила по своим местам. Я умерла и пролежала в гробу не один десяток лет.

— Но сейчас все изменилось, — напомнил я. — Вы живая…

— Уверен? — женщина взглянула на меня, и мы какое-то время замерли.

Я по обыкновению ждал, пока собеседница отомрет. А она по старой привычке не отводила глаз. Через какое-то время стало понятно, что проигравшего в гляделки не будет. И я потупил взор, чтобы Яблоковы не испытывал неловкость.

— Я привыкла быть мертвой, — произнесла она тихо и добавила, едва слышно, — Мне поздно начинать все сначала. Да и не с кем.

— Бросьте…- ответил я, чтобы развеять мрачность.

— Поверь, Паша, я сейчас в том прекрасном возрасте, когда не соглашусь на первого попавшегося, который носит штаны. Я понимаю свою ценность, знаю толк в жизни, даже несмотря на опыт долгого посмертия. К тому же я довольно богата. И это стоит учитывать.

— Разве это недостаток? — удивился я.

— Конечно, — рассмеялась женщина. — Мне не подойдет кто-то с меньшим капиталом. Ты представь, каково будет мужчине, которому придется мне соответствовать? Он не сможет тратить такие же суммы, как я. И даже простой отдых на Кислых Водах станет для него серьезной тратой. Ремонт дома, хороший гардероб, украшения, услуги достойного лекаря. И что ты прикажешь мне делать? Экономить на себе, чтобы не оскорблять бедного избранника? Или оскорбить его еще больше, предлагая взять все траты на себя?

— Вы же современная женщина… — начал было я, но Яблокова взмахнула рукой, призывая меня замолчать.

— Ни один мужчина не простит женщине более высокого статуса. Он предпочтет, чтобы дама была в беде и нужде. Чтобы ощущать себя рыцарем и хозяином положения. Иначе, мужчина станет завидовать, таить злобу. А там и до скандалов рукой подать…

Людмила Федоровна запнулась и вернулась к газете буркнув:

— Конечно, я могу заблуждаться. Но проверять свою догадку не стану. Лучше буду воспитывать котов и детей Фомы с Иришкой. А потом и твоих с Ариной. Я стану хорошей тетушкой, что будет баловать малышню, и рассказывать всякие истории, в которые невозможно верить будучи взрослыми.

Я решил не спорить и мудро заявил:

— Ваше право. Однако, я думаю, что вы довольно молоды, чтобы делать глупости и быть наивной.

Яблокова улыбнулась и сменила тему:

— Как прошло заседание?

— Победой для моего нанимателя, — ответил я и оглянулся. — А где все?

Людмила Федоровна оторвалась от газеты и с удивлением посмотрела на меня:

— Разъехались по делам. Или ты думал, они будут сидеть здесь весь день?

В последней фразе чувствовался подвох. И я не стал отвечать. Яблокова же настороженно прислушалась к чему-то, а потом поднялась на ноги, подошла к окну и довольно произнесла:

— Кажется, у семьи Чеховых скоро сменится водитель.

— Почему? — не понял я.

— Потому что этот нагловатый Гриша вероятно отправится на каторгу, — загадочно ответила Людмила Федоровна, с любопытством глядя на что-то происходящее на улице.

Эта фраза смогла меня заинтересовать, и я присоединился к соседке, чтобы выглянуть в окно. На выезде из арки расположились две машины, одна из которых принадлежала Грише. Сам парень уже стоял рядом и активно жестикулируя, выяснял что-то с водителем соседнего транспорта, интеллигентного вида мужчиной средних лет в сером пальто.

— Надеюсь, жандармы прибудут быстро, — продолжила Людмила Федоровна, с явным интересом следя за происходящим. — Потому что если твой подопечный убьет этого милейшего человека с подозрительными татуировками на кистях, то рискует надолго попасть на каторгу. Значит, у тебя будет шанс вызволить парня из острога. Не зря ж тебя считают одним из самых удачливых адвокатов Петрограда.

— Вы полагаете, что это хорошее развитие событий? — удивился я.

— Полагаю, за парня заплатят «Сыны». Деньги будут весьма кстати.

— Дело ведь не в деньгах? — предположил я.

— Ты прав. К нам вновь заглянет Гордей Михайлович. Быть может, даже я случайно приглашу в это время Елену Анатольевну на чашку чая…

Я вздохнул и произнес:

— Вы мрачный гений, Людмила Федоровна.

— А несколько минут ты уверял, что я могу позволить себе быть наивной, — усмехнулась женщина.

— Ярослав, Василий, — позвал я призраков.

Они появились в гостиной через несколько секунд, и я продолжил:

— Попробуйте прекратить этот безобразный конфликт, пока он не перерос в драку.

— Ой, да что страшного может случиться, если эти двое милейших людей подерутся? — возмутилась Яблокова. — За потасовку им грозит максимум штраф. Ну заплатят они в казну по рублю –другому. Не обнищают. Зато какое будет зрелище.

Оппонент Гриши тем временем нырнул в салон своей машины, и через секунду появился в поле зрения с битой, которые используют в игре в лапту.

— А вот это уже не совсем честно, — тут же заметила Яблокова и насупилась. — Так он покалечит нашего паренька. Может даже зубы ему погнет. А там между прочим один золотой. Попрошу Бориса Николаевича найти его потом на асфальте. Суну его в жестяную баночку, чтобы гремел. Будет игрушка для котов…

— Драка может закончится нанесением увечий, — возразил я, понимая, что Яблокова по своему обыкновению шутит. — Причем не факт, что эти увечья получит Гриша.

— Тогда это будет чистой воды самооборона, — парировала Людмила Федоровна. — И штраф платить не придется. Жандармы просто составят протокол и отпустят его на месте.

Гриша среагировал моментально. Он отшатнулся, разрывая дистанцию, и потянулся за спину, где за поясом брюк, под полой пиджака прятался его аргумент для разрешения спора. Я успел заметить рукоять пистолета. И это было скверно.

— Или превышение самообороны, и то если сильно повезет, — ответил я и обернулся к призракам. — Вы еще здесь? Быстро во двор, пока водитель не застрелил этого несчастного.

Призраки кивнули и исчезли в полу. Два полупрозрачных силуэта появились в арке, и оба бойца замерли, сверля друг друга злобными взглядами. Но к активным действиям они переходить не спешили. А через секунду, мужчина в пальто опустил биту и что-то произнес. Оппоненты пожали друг другу руки и сели в авто, разъезжаясь каждый в свою сторону.

— Ну вот, — вздохнула Яблокова. — Такое зрелище испортил, Павел Филиппович. Эх ты. До чего ж ты скучный некромант. Того и гляди крылья за спиной вырастут и нимб над головой появится. Сам не творишь интересные вещи и другим не позволяешь.

В последних фразах моей соседки слышалось явное осуждение. Но я пропустил его мимо ушей. Вместо этого пояснил:

— Это зрелище могло закончится перестрелкой.

— Тем более. Давно ты видел перестрелки белым днем в центре города? Хотя ты, наверное, этого даже не застал. А вот в Смуту такое случалось нередко…

Женщина вздохнула и мечтательно прикрыла глаза, вспоминая минувшие дни. На первом этаже дома же послышались голоса, которые активно о чем-то спорили. А вскоре призраки появились в гостиной.

— Я успокоил своего человека быстрее, — самодовольно произнес Ярослав.

— Еще чего, — возмутился Козырев. — Пока ты там что-то мямлил, я успел нашептать этому Гришане, чтобы тот успокоился и не хватался за пистолет. И он меня послушался, причем сразу. Учись, студентик, пока я жив… точнее, покамест я тут обитаю.

— Если бы я не успел внушить тому типу, что не стоит махать палкой, лежать твоему Гришане на мостовой с пробитой башкой, — не успокаивался бывший культист.

— Пффф, — отмахнулся Василий. — Юноша, до «лежать на мостовой» бы дело не дошло. А вот твой человек вполне мог бы лечь. Причем с дыркой в голове. Но если новый водитель Павла Филипповича гуманист, в чем я сильно сомневаюсь, то твоему человеку прострелили бы колено.

— Не знаю, что означает это неприятное слово «гуманист», но прозвучало это как оскорбление, — парировал Ярослав.

— Так ты книжки умные почитай, если при жизни образования получил три класса да два коридора, — невозмутимо ответил Козырев, явно довольный переносом конфликта в другую плоскость. — И все поймешь. В доме Павла Филипповича книг тьма. А заниматься самообразованием никогда не поздно.

Людмила Федоровна с интересом уставилась на спорящих призраков, явно ожидая последующей потасовки. Я же тяжело вздохнул:

— Что за день такой? Вокруг одна сплошная агрессия. Причем и между живыми, и между мертвыми.

— Да мы так, — поспешно ответил Козырев. — Скорее просто развлекаемся. Хотя Ярослав зря отказывается признавать, что я выиграл.

Бывший культист лишь фыркнул, но отвечать не стал. Хотя по его виду я смекнул, что едва только призраки покинут гостиную, как сразу же продолжат спор.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил я. — Прошу следить, чтобы у дома не случалось ничего скверного. Ни к чему нам дурная слава.

— Ой, да было бы за что, — отмахнулся Василий. — Оба человека оказались на редкость внушаемыми особями. Не успел нашептать, как он уже головой закивал и все. Если это все, мастер Чехов, мы, пожалуй, займемся своими делами.

— Хорошо, — ответил я, и призраки покинули гостиную. А через секунду, я услышал их приглушенные голоса.

— Ты умеешь окружать себя на редкость склочными людьми, — заметила Яблокова. — Причем, как живыми, так и мертвыми.

— То есть вы считаете себя склочной? — с интересом уточнил я.

— Я исключение, — отрезала. Яблокова. — Ну и Арина Родионовна еще. И Фомушка. Иришка тоже хорошая девушка.

— Вот видите, сколько исключений, — подытожил я и вернулся в кресло.

Людмила Федоровна недовольно поджала губы, но не стала продолжать спор. Вместо этого с улыбкой уточнила:

— Подать вам чаю, Павел Филиппович?

— Не отказался бы, — протянул я. И Яблокова громко произнесла:

— Борис Николаевич!

Призрак появился спустя несколько секунд и тут же склонил голову, ожидая приказа.

— Поставь чаю, — распорядилась Людмила Федоровна.

— Будет сделано, — покладисто ответил призрак и исчез на кухне.

Я же удивленно покосился на сидевшую за столом женщину:

— Что это было?

Яблокова просто пожала плечами:

— Хоть я не некромант, и даже не шаман, но умею оказывать кое-какое влияние на призраков. Это мой своеобразный дар. Мертвые меня слушают.

Я только покачал головой:

— У вас и правда талант. Думаю, Фоме следует сделать вам деловое предложение.

— Он уже пытался, — отмахнулась Яблокова. — Но я очень уж не хочу работать. Я избегала труда в юные годы и не собираюсь начинать под старость лет.

— Не такая вы и старая, — поспешно отметил я, и Людмила Федоровна улыбнулась:

— Льстец, — фыркнула она и взяла со стола газету.

Борис Николаевич подал чай через десять минут. И к чайнику он добавил несколько кусочков обжаренного светлого хлеба, масло и мед.

— Прошу, — произнес призрак и поставил поднос на стол.

— Спасибо, любезный, — не отрываясь от чтения, произнесла Яблокова и призрак поспешно исчез.

Я же налил в чашку настоявшегося отвара, сделал глоток и довольно кивнул: напиток был чудо как хорош. Удивительно, что не ощущающий запахов призрак смог почти идеально смешать черный чай и травы.

— Какие планы на остаток дня, Павел Филиппович? — уточнила Людмила Федоровна.

— Пока еще не знаю, — начал было я, но женщина меня перебила:

— Сегодня вечером, в Императорском Театре состоится премьера любопытной пьесы.

— Какой? — не понял я.

— Какой-то про людей и призраков, — отмахнулась женщина. — Что-то про заморского принца с утопшей невестой и про его убитого отца, который стал призраком.

— Ужас, — хмыкнул я.

— Тема с паранормальным и мистическим сейчас входит в Петроградскую моду. Так вот. Совершенно случайно мне удалось добыть два билета на этот спектакль. И один билет вместе с букетом цветов был отправлен Арине Родионовне. Нечаева была в восторге и уже передала мне слова благодарности.

Я не стал интересоваться, откуда Яблокова знает про постановку и что входит в моду в салонах Петрограда. Вместо этого взглянул на часы и протянул:

— Вот оно что. И во сколько состоится премьера?

— В семь. Так что у тебя еще полно времени. Можешь даже успеть прочитать оригинал, чтобы сравнить с видением режиссера.

— Вы и книгу смогли купить? — удивился я.

— Отправить гонца в книжный магазин — дело нехитрое, — просто ответила Яблокова.

— Тогда мне нужно подобрать подобающий вечеру и компании костюм, чтобы не ударить лицом в грязь…

— Он уже готов и ждет тебя на кресле, — перебила меня соседка. — Тебе нужно только привести себя в порядок и смыть с кожи запах пыли судейской канцелярии. Я его из сотни узнаю.

Я хотел было уточнить, как часто мою собеседницу привлекали в суд, но воздержался. И произнес:

— Спасибо, Людмила Федоровна. Что бы я без вас делал? — сказал я, уходя из комнаты.

— Ты об этом уже никогда не узнаешь, — ответила женщина с удовлетворенной улыбкой.