Глава 6 · Некромантские заботы

Я взял телефон нашел в справочнике нужный номер. Трубку взяли не сразу:

— И что же понадобилось важному адвокату? — раздался хриплый голос Зимина, и, но в тоне кустодия я к удивлению не услышал сарказма. — Или вы просто решили пожелать родственнику не преставиться в этот солнечный денек?

— Здравы будьте, — ответил я с усмешкой. — Насколько мне известно, еще не родился еще тот, кто сможет вас добить. Потому я бы больше переживал за бедолагу, который решился бы с вами связаться.

— На каждую кувалду найдется свой каленый гвоздь, — вздохнул кустодий и продолжил. — Вы решили разузнать о банде Чернова? Призрак вам не солгал. У покойного жандарма был на редкость неуемный аппетит. Мерзавец сожрал подельников и шаманов, которые перевозили призрачную банду по городу.

— Всех? — напрягся я.

— Тела выглядят скверно, — с неохотой признал Зимин. — Но экспертиза определила, кому они принадлежали. А призраков на месте где нашли тела обнаружено не было. Люди Фомы Ведовича проверили там все очень тщательно. А насколько я знаю, призраки не могут путешествовать по миру сами по себе.

Он сделал паузу, ожидая моего вопроса. Но я молчал, не решаясь узнать правду.

— Щукина меж мертвыми мы не нашли, — проворчал мужчина, не дождавшись моей реплики. — И Савельева говорит, что не знает, где тот может скрываться.

— Ее словам можно доверять? — на всякий случай уточнил я.

— Обижаете, Павел Филиппович, — произнес криомастер и его голос прозвучал как мне показалось чуточку расстроенно. Неужто вы сомневаетесь в моем таланте разговорить женщину?

— Не сомневаюсь, — поспешно ответил я. — Но стоит помнить, что Ольга вытащила своего возлюбленного с того света. Она на многое способна.

— Поверьте, каменные мешки Мрачного Замка производят на узников тягостное впечатление. ТАм начинают говорить все, даже убежденные социалисты.

Я поежился. Мрачным Замком среди народа назывался Петроградский отдел кустодиев. Здание из черного камня располагалось на острове, куда вел только один мост. И насколько мне было известно, за всю историю из стен этого заведения по этому мосту вышел только один человек.

— Вы бросили Савельеву в подобное место? — невольно ужаснулся я.

— Правду о вас говорят, добрый вы, — процедил Зимин, словно ругая меня за плохое поведение, но продолжил уже гораздо мягче, — некоторым людям достаточно показать каменный мешок, рассказать об условиях содержания и методах допроса. И они сами начинают сотрудничать. Все исключительно по желанию сердца.

— Верю, — не стал спорить я.

— К тому же скажу вам по секрету, — мне показалось, что мужчина прикрыл трубку ладонью, чтобы никто не услышал следующей фразы, — у нас есть несколько нанятых актеров, которые очень правдоподобно играют заключенных. При появлении гостей они начинают истошно выть, стенать, молиться Искупителю и обещают рассказать обо всем. Даже о чем их не спрашивали.

— Интересно это вы придумали, — признал я.

— Это идея Вальдорова. Настоящих узников кормить надо, содержать, мыть за ними, чтобы не воняло. Да и как заставить их в нужный момент стенать?

— Никак, — согласился я.

— Именно. Наемные работники всегда рады стараться. А клятва верности не даст им разболтать обо всем. Признайтесь, вы и подумать не могли, что у кустодиев не все так мрачно. Что мы способны использовать современные методы и не вести себя по-варварски?

Я покачал головой. Городская легенда, о мрачном замке о которой рассказывали исключительно шепотом, померкла и рассыпалась. А затем я отчего-то вспомнил, как Зимин возил князя Шуйского в Новорильск, чтобы почесать кулаки. Но говорить о том поступке я не решился. Уж больно довольным казался голос кустодия.

— Вы правы. Про Мрачный замок ходит много слухов.

— Которые мы старательно подогреваем, — согласился Зимин. — И благодаря им, одно только упоминание про это место уже нагоняет жути.

— Но меня беспокоит Щукин, — продолжил я. — Он может быть опасен. Мы не знаем до конца о его роли во всем произошедшем. Насколько глубоко он увяз во всей этой истории о смертях в участке.

— Думаю, не просто так его встретили в той деревушке у станции. И то, что он избежал участи подельников, наводит на мысль, что мерзавец вовремя почуял опасность.

— Или отправился по своим делам, — предположил я.

— Мы тоже подозреваем такой вариант событий, — не стал отпираться Станислав. — И дело в городе у него осталось только одно.

— Чеховы, — процедил я. — Я должен узнать, что произошло между ним и моим отцом. Тут явно что-то очень личное.

— Об этом вам придется узнавать у Филиппа Петровича, — с деланным безразличием бросил Зимин и я догадался, что он знает о чем-то. Но говорить об этом не станет. Помня о тяжелом характере криомастера, ждать от него откровений не стоило.

— Спасибо, что вы собрали женщин в доме моей бабушки.

— Всех, кроме моей невесты, — с сожалением протянул мужчина. — Авдотья наотрез отказалась покидать конюшни. Она заявила, что ничего с ней сделать какой-то шаман не сможет. И мне пришлось приставить к дому несколько бойцов.

— Сложно с сильными женщинами, — вздохнул я.

— Это да. Но другой мне не надобно, — с затаенной гордостью сообщил Станислав.

— Сколько будет длиться поиск Щукина?

— Пока не найдем, — посуровел голос кустодия. — Он не сможет прятаться вечно. Сейчас к вам приедет машина, которая заберет дам. А вторая заедет за Фомой Ведовичем. Ему предстоит со своими сотрудниками прочесывать старую часть города.

— Полагаете, что Щукин решил засесть тут? В ближайших районах? — удивился я.

— Он может прятаться на виду, — ответил мужчина. — Некоторые наши агенты сообщили, что видели кого-то похожего на Щукина. К тому же неподалеку от площади Восстания засняли стаю собак, которые неслись вдоль улицы.

— Стая в городе? — поразился я.

— Полагаю, что они кого-то ощутили и рванули прочь.

— Может, так и есть, — пробормотал Фома, который тихо сидел на стуле. Я и позабыл о его присутствии. Как и о зверином слухе, который позволял ему слышать весь наш разговор.

Но так даже было к лучшему. Потому что мне не очень хотелось потом пересказывать наш разговор с кустодием.

— Чем собираетесь заняться вы, Павел Филиппович? — спросил Зимин. — Или останетесь дома, наберете ванну, откроете бутылку игристого?

— Какая пошлость, — хмыкнул я.

— Почему же? Не так часто вам удается побыть в одиночестве.

— Некромант не бывает одинок, — напомнил я. — У меня всегда рядом окажется пара призраков.

— Нескучно вам, — засмеялся Станислав.

— Пожалуй, я отправляюсь к отцу. Нам надо кое-что обсудить.

— Семейные дела, — понятливо заключил Зимин. — Вы уж не будьте строги к своему старику.

— Надеюсь, что вы не решитесь назвать его так в лицо, — усмехнулся я.

— Такой каленый гвоздь может оказаться мне не по зубам, — ответил Станислав. — Ваш отец и до того, как получил ранг легенды мог стать против меня. Все же кровь не водица. И наследие вашего деда кипит в ваших венах.

— Спасибо за информацию и помощь, — проговорил я, понимая, что беседа окончена.

— Берегите себя, мастер Чехов. И сообщайте обо всем, что покажется вам важным. Не надо геройств, вроде того, которое вы совершили в доме Чернова.

— Я постараюсь.

— Знамо дело, — хмыкнул мужчина и прервал звонок.

Я положил телефон в карман и взглянул на Фому.

— Ты все слышал? — уточнил я.

— Естественно, — не стал отпираться тот. — Я благодарен, что и про мою Иришку не забыли. Если с ней что-то случится…

— Рядом с Софьей Яковлевной ей ничего не грозит. Ни один шаман не сможет сладить с ней и ее призрачным войском.

— Их настолько много в ее особняке? — осторожно уточнил парень.

— Бабушка как-то поведала, что у нее страсть к коллекционированию. Кто-то собирает почтовые марки, кто-то фигурки солдатиков. А моя бабушка — призраков.

— А если с ней что-нибудь случится, — полюбопытствовал Фома. — Призраки без ее присутствия могут взбунтоваться.

— Она сумела обязать из клятвой верности семье. К тому же все вещи, к которым привязаны духи, хранятся в особом месте. И могут быть уничтожены ее поверенным. Потеря этих предметов очень болезненна для любого духа.

— Мне ли не знать, — раздался печальный голос из стены.

Мы с Питерским оба повернулись, оценив Козырева, который как болванчик кивал, видимо своим невеселым мыслям.

— И давно ты тут шпионишь? — сурово осведомился я.

— Шпионю? — возмущенно вскинулся Василий. — Да как вы могли подумать обо мне такое, Павел Филиппович? Я нахожусь подле вас исключительно из уважения к семье и гербу…

— Не вздумай нигде говорить о том, что услышал в этой комнате, — приказал я, добавив в голос силы.

Призрак тотчас склонился и принял покорный вид.

— Обещай, — потребовал я.

— Клянусь, некромант, что не ослушаюсь твоего приказа.

Затем Козырев выпрямился и встряхнулся как большая собака, пытающаяся избавиться от воды на шерсти. Но мне показалось, что слова клятвы дались призраку нелегко.

— Ну вот зачем вы так со мной, мастер? — немного обиженно спросил призрак. — Я и так вам верен по гроб жизни.

— Ты мертв, — напомнил я.

— Не суть, — отмахнулся старик. — Вы просто придираетесь к словам. Главное-то вы поняли. Я вас и без всяких этих клятв не предам. Потому как я порядочный человек.

— Призрак, — буднично заметил Фома.

— А вот не надо мне об этом напоминать, — обиженно насупился Василий. — Будто я выбирал такую долю. Однажды все такими станем.

— Хватит, — оборвал я спектакль. — Ты вовсе не безобидный домашний дух. Наверняка Борис Николаевич тебя побаивается.

— Не боится, — досадливо вздохнул Василий. — Я даже не пойму туповатый он или наглый. Потому как совсем не понимает, что я его сожрать могу в любой момент.

— Не забывай, что он каким-то образом тоже выжил, — лукаво заметил я. — И бабушка бы не стала передавать в наш дом слабого призрака.

— Что вы этим хотите сказать? — тотчас всполошился старик. — Что этот Бориска Николашкович что-то из себя представляет? Да вы его в доме по доброте душевной приняли. Как приблуду бесполезную. Неужто я не заметил бы силушку в этом непуте? Да и не стал бы он терпеть тумаки, которые…

— Значит, все же устроил тут дедовщину, — я покачал головой.

— Да разве пару дружеских тумаков можно назвать дедовщиной? Не тираню я этого убогого. Иногда только жизни учу…

— Ты мертвый, — беспечно напомнил Питерский. И тут же удостоился свирепого взгляда Василия.

— Знаешь, чем уколоть. Знаешь, как ранить мое нежное сердце…

— Оно могло показаться нежным только собаке, которая его решилась бы сожрать, — прищурился Фома.

— Вы видите, в каких условиях я вынужден обитать? — обратился ко мне возмущенный Козырев. — Запретите меня оскорблять. Иначе…

— Что? — весело улыбнулся Фома.

— Я оскорблюсь! — выдал Василий и весомо, — И просите потом спичек у кого-то другого. Может кто и отзовется.

Я покачал головой. А потом заметил, как у призрака задрожали губы. И понял, что он и впрямь оскорбился.

— Прости нас за колкие слова, — сказал я ровно за секунду, как призрак стал раздаваться в плечах, становясь жутким. — Мы пока к тебе привыкаем. Как и ты к нам.

Старик растерялся и мгновенно сдулся.

— Но и Бориса Николаевича не обижай. Он слабее тебя и потому находится под твоей опекой.

— Ясное дело, что слабее, — крякнул Василий, потирая ладони.

— Но я все равно буду тебя воспитывать, — подал голос Фома.

— Потерплю, — фыркнул Козырев. — Ты скоро отсюдава съедешь. И мне поспокойнее станет.

— Еще скучать будешь, — пообещал Питерский.

— Заскучаю — приду в гости. Ты кусок моего зеркала на новоселье получишь.

— Это обязательно? — скривился шаман. — Мне прям не хватало такого вредного старикашки в новом доме.

— Опять обижает! — Василий ткнул в парня пальцем. — Я ухожу. А он пусть подумает над своим поведением.

Гордо задрав нос, Козырев провалился сквозь пол.

— Я его в тонусе держу, — с усмешкой пояснил Фома. — Он прям светится, когда со мной пререкается.

— Он так питается, — согласился я. — Но от зеркала не отказывайся. Все же удобно, если между домами будет такой вот призракопровод.

— Да куда я денусь, — махнул рукой парень и подошел к окну. — Машина прибыла. Надо проводить наших женщин.

— Я тоже спущусь. Вызову такси по дороге.

— Куда направляетесь?

— По моим подсчетам отец должен быть на своем новом месте работы. Надеюсь, что он сможет выделить мне немного времени на разговор.

— Вы полагаете, что он вам расскажет о конфликте с Щукиным?

— Мне надо знать, что между ними произошло. Мне не вериться, что отец стал бы подводить приятеля под увольнение. Что-то случилось до того, как Щукина выслали прочь из столицы.

— Быть может, вам стоит вызвать батюшку на разговор в неформальное место? — предложил шаман.

Я подумал пару секунд и покачал головой.

— Пожалуй, будет лучше, если мы все проясним в деловой обстановке. Ему будет комфортнее в своем кабинете. Поверь, я знаю отца.

— Понятное дело, — ответил Фома и направился прочь из кухни.

Я пошел следом. Яблокова с Иришкой уже топтались в гостиной. И у Людмилы Федоровны в руках оказался большой саквояж.

— И не спрашивай, что в нем, — велела она мне. — Это все женские штучки.

— И почему они звенят, как винные бутылки? — миролюбиво осведомился я.

— Женские штучки, — повторила Яблокова и поджала губы.

— Как скажете. Я могу притвориться, что ничего не слышал. И помочь вам снести багаж вниз.

— Нет уж, — возмутилась Яблокова. — Ты же навернешься с лестницы. Шею свернешь — воскреснешь. А вот если разобьешь… саквояж. Пусть лучше Фомушка возьмет. Он ловкий.

Парень довольно улыбнулся, как всегда, принимая похвалу от хозяйки дома как самый вкусный пряник.

Я спустился на первый этаж последним, заметив Бориса Николаевича в приемной. Тот рассматривал картину на стене с видом ценителя.

— Остаешься за старшего в доме, — обратился я к нему.

— Василий будет против, — посетовал мужчина, пожав плечами.

— Он вроде как оскорбился и ушел, — ответил я.

— Это ненадолго. Мой новый приятель быстро забывает обиды и возвращается.

— Он не сильно тебя задевает? — уточнил я.

— Пусть играет, — миролюбиво отмахнулся Борис Николаевич. — Чем бы дитятко не тешилось… Вы не беспокойтесь, я его не обижу.

Я кивнул, окончательно понимая, что бабушка привела в дом не просто библиотекаря. Призрак мог жрать других духов. И, вероятно, не только их.

— Котов не трогай, — я погрозил ему пальцем.

— Они невкусные, — усмехнулся мужчина и, заметив, как вытянулось мое лицо, поторопился пояснить, — за ними бегать устанешь. К тому же, эти морды и сами могут откусить немало, стоит только зазеваться. Я с котами предпочитаю дружить.

— Домашних тоже не тирань…

— Как можно, — Борис Николаевич осенил себя знаком Искупителя. — Меня Софья Яковлевна проинструктировала.

— А меня нет, — пробормотал я и направился прочь из дома.

Во дворе стояла машина с номерами кустодиев. Наивная Иришка с восторгом оглядывала бронированную машину. А вот Яблокова показалась мне немного обеспокоенной. Она подошла ко мне и тихо спросила:

— Ты уверен, что тебе безопасно оставаться тут одному?

— Я следом за вами отправлюсь к отцу.

При упоминании князя Людмила Федоровна смутилась и ее щеки залил нежный румянец.

— Будь осторожнее, Павел, — она поправила воротник моей рубашки.

— Не беспокойтесь, — я поймал ее ладонь и мягко сжал пальцы. — Отдыхайте и не думайте о плохом. Со мной ничего не случится.

— Удостоверьтесь, что с вашим батюшкой тоже все будет хорошо. Он не такой сдержанный, как вы. Мне кажется, что он может наделать глупостей.

Я лишь кивнул, не зная, что ответить.

Вскоре машина выкатилась со двора. Фома проводил ее взглядом и повернулся ко мне.

— Теперь можно и поработать.

Я заметил стоящий на другой стороне улицы фургончик, дверь которого отворилась и наружу вышел крепкий парень в форме нового отдела.

— Это за мной. Быть может, вас подвести? — предложил Питерский.

— Незачем. Мне надо позвонить по пути. И я не хочу, чтобы мою беседу с отцом могли услышать твои подчиненные.

— Об этом я не подумал, — парень пожал мою ладонь. — Непривычно оставлять вас одного. В прошлый раз вы к Чернову один поехали.

— Со мной был Ярослав. И немного Козырев, — улыбнулся я.

— И как так вышло?

— Наш Ярослав захватил с собой кусок зеркала.

— Ну не без подсказки Василия. Хитрый старикашка.

Со стороны дома донеслось недовольное ворчание. Стало ясно, что оскорбленный Козырев вернулся и принялся воспитывать Бориса Николаевича.

— Он нам и впрямь помог, — тихо признался я. — Так что ругать его я не стал.

— Смотрите, как бы не распоясался.

— А ты на что? — я толкнул парня в плечо. — Ступай, тебя уже заждались.

Фома посерьезнел и бросил на меня мрачный взгляд.

— Вы себя берегите, вашество. Другого некроманта в империи нет.