Глава 22 · Вести с полей

Некоторое время я молча сидел в кресле, допивая чай и глядя в окно. За ним неспешно текло летнее утро. Затем покосился на лежавший на краю стола лист с пометками по делу Кочергина.

После встречи с помещиком я вдруг четко понял: проиграть это дело было нельзя. А значит, нужно было разработать план по решению вопроса. И сделать все надо было так, чтобы агрохолдинг больше никогда не вернулся в эти земли.

— Павел Филиппович.

Голос Нечаевой вырвал меня из раздумий. Я отвел взгляд от листа бумаги, и посмотрел на стоявшую в дверном проеме девушку.

— О чем задумались? — уточнила секретарь, заметив, что я обратил на нее внимание.

— О том, что неправильно это, когда мастера-природника, который любит землю, хотят согнать с места. А он вложил в эту самую землю всего себя. К тому же его работников собираются разогнать без выходного пособия.

— Вы о деле Кочергина? — уточнила Арина Родионовна.

— О нем самом, — я кивнул. — Мы побывали у него с Фомой. Очень порядочный человек. Любит землю, ценит простых людей, умеет трудиться.

— Чем я могу помочь? — тут же деловито осведомилась Нечаева.

— Найди всю информацию про этот холдинг. Что за организация, и кто входит в совет управления. И назначь встречу с главным приказчиком на ближайшее время, которое будет доступно.

Девушка кивнула и вышла за дверь. Я же откинулся на спинку кресла, вынул из подставки ручку, и задумчиво повертел ее в пальцах.

Компания действовала слишком нагло. Штрафы, проверки, а потом явление спасителя с договором, который нельзя подписывать. Но приходится. Наверняка были те, кто отказывался. И поплатились за это.

Схема, которую они использовали против Кочергина, была отработанной на других крупных имениях.

Размышления прервал зазвонивший в кармане телефон. Я взглянул на экран. Номер был незнаком. Нажал на кнопку приема вызова:

— У аппарата.

— Павел Филиппович, хотел бы поблагодарить вас за то, что помогли моей дочери, — послышался в динамике незнакомый мужской голос.

— С кем имею честь вести беседу? — уточнил я.

— Простите, где мои манеры. Меня зовут Виталий Тимофеевич Миронов.

— Миронов, — пробормотал я вспоминая.

— Я отец Киры. Несносная девчонка все-таки проболталась, что обращалась к вам за помощью в решении дела с доходным домом, где она снимала квартиру.

— Это было несложно, — усмехнулся я, вспомнив растерянную девушку, которая пришла ко мне на прием в первые дни практики. — И даже не потребовало особых знаний в праве. Надеюсь, приказчица того доходного дома больше не досаждает Кире Витальевне?

— Нет, что вы, — ответил Виталий Тимофеевич. — После вашего представления она стала как шелковая.

— Это хорошо, — довольно произнес я.

— Я прибыл в Петроград по делам, и, пользуясь случаем, хотел бы лично выразить вам благодарность за помощь моей дочери. Вы не против отобедать где-нибудь?

Я взглянул на часы. Стрелки приближались к полудню:

— А на какое время…

— Время выбираете вы, Павел Филиппович, — перебил меня мастер Миронов. — Я понимаю, вы человек занятой.

— Тогда давайте встретимся через час, — решил я. — И так как я выбрал время, вам назначать место.

Мужчина усмехнулся, поняв мою отсылку к дуэльному кодексу:

— Давайте в ресторане «Арсенал»? — предложил он.

— Хорошо, — согласился я, и, попрощавшись с Виталием, завершил вызов.

В кабинет вошла Арина Родионовна. В руках девушка держала несколько листов:

— Вот, — секретарь прошла к столу и положила передо мной бумаги. — Все, что удалось найти.

— Спасибо. Можете пересказать коротко?

Арина Родионовна присела в кресло и охотно заговорила:

— Холдинг зарегистрирован под названием «Содружество Земледельцев». Основан в самом начале Смуты. В состав входит несколько крупных землевладельцев и крупные землевладельческие объединения. Плюс имеет свободные акции, которые продаются на Петроградской бирже. Последние несколько лет акции растут в цене. Контора зарегистрирована здесь, в Петрограде, но имеет крупные агрохутора почти во всех княжествах. Активно скупают земли у разорившихся помещиков, причем готовы платить дороже, чем земля бы ушла с торгов. Компания активно автоматизирует рабочие процессы, разрабатывает и внедряет новые способы, повышающие урожайность. Основные виды деятельности — это выращивание крупного рогатого скота, производство мяса, мясных и молочных продуктов, выращивание овощей, фруктов и зерновых. Годовой оборот более ста тысяч рублей в год.

Я смотрел на неё с благодарностью. Девушка перечисляла все четко и по делу.

— Спасибо, Арина Родионовна. Уж не знаю, как вам удалось так быстро собрать информацию…

— Пришлось звонить отцу. У него свои источники, — улыбнулась девушка, но через секунду, лицо ее помрачнело. — Вам попался серьезный противник, Павел Филиппович. Это единственная крупная компания в Империи. Папенька уверен, что за этими компаниями-учредителями, стоят чиновники. А может быть, и члены Сената или Государственной Думы.

— Тем интереснее будет дело, — напряженно улыбнулся я. — Быть может, я наконец буду вынужден использовать последнее средство некроманта.

— Вы про свое обаяние? — мягко уточнила девушка.

— Конечно, про него, — рассеянно согласился я.

— Призраки нашептывают Яблоковой, что вы пообещали Дмитрию Васильевичу подарить ковер, — хитро прищурилась Арина Родионовна.

— Козырев?

— Борис Николаевич, — усмехнулась девушка. — Сдается мне, что он хочет стать любимым призраком в доме.

— Ему просто нравится подначивать Василия.

— Предполагаю, что князь Шуйский, наконец, решился сделать предложение мастеру Беловой? — спросила Нечаева.

— От вас ничего не скроешь, — я пожал плечами.

— Неужели он ждал вашего одобрения?

— Несмотря на то что Дмитрий стал князем, он не приобрел в высоком обществе друзей. Ему просто нужна поддержка.

— Не только, — загадочно заявила девушка. — Быть может, он не понимает очевидного, но даже несмотря на свое происхождение, он все же стал князем, наследником великой фамилии и родственником императора.

— К чему вы ведете?

— Он стал завидным женихом. Я не удивлюсь, если его попытаются скомпрометировать и вынудить вступить в договорной брак.

— Вряд ли такое можно провернуть с Шуйским. Он все же князь.

— Павел Филиппович, вы ведь не думаете, что не найдутся желающие помешать его браку с Беловой? Даже учитывая, что она получит титул за заслуги перед отечеством? — девушка вздохнула и продолжила, — Ему стоило сделать это пару недель назад. Тайно обвенчаться и объявить об этом на торжестве, где Алиса официально получила бы отчество своего отца.

— Вероятно, он сможет решить этот вопрос с самой Алисой, — предположил я.

— Она умная. И думаю, что сумеет организовать все как надо. А вам надо позаботиться о деле, за которое вы взялись.

Арина Родионовна подбадривающе улыбнулась, словно говоря, что не сомневается в моих силах. А потом покинула кабинет. А следом из помещения вышел и я. Пора готовиться к встрече с Мироновым.

Я поднялся на второй этаж, вошел в комнату, снял домашний пиджак и вынул из шкафа строгий, серого цвета с чёрным воротником. К нему после долгих раздумий выбрал темно-синий галстук с едва различимыми полосками. Застегнул на белых манжетах рубашки подаренные бабушкой запонки.

— Красивый какой, — раздался за спиной голос Яблоковой, которая по старой привычке зашла ко мне без стука. — Прямо хоть сейчас на прием к генерал-губернатору. Или самому Великому Князю.

— Нет, звонил Миронов, — отозвался я. — Хочет встретиться лично, чтобы поблагодарить за помощь его дочери.

— Вот оно что, — пробормотала Людмила Федоровна. — Миронов, Миронов…

— Я помогал его дочери, Кире, решить вопрос с управляющей доходного дома, — ответил я, застегивая на запястье хронометр. — Она вроде бы студентка, училась на лекаря. Или только поступала…

— Нужное дело, заводить социальные связи, — отметила Яблокова. — А ну-ка обернись.

Я послушно повернулся, и Людмила Федоровна придирчиво меня осмотрела. Затем покачала головой, подошла ко мне, перевязала узел галстука и поправила манжеты:

— Вот теперь отлично, — вынесла она заключение.

— Спасибо, — поблагодарил я ее. — С радостью бы поболтал с вами еще…

— Иди уже, — махнула рукой соседка. И я вышел из комнаты. Спустился на первый этаж, вышел на крыльцо, пересек двор и вышел из арки. И через мгновение, передо мной затормозила машина, за рулем которой сидел Гришаня:

— Доброго денечка, мастер, — высунувшись в окно, поприветствовал он меня. — Едем куда?

— В «Арсенал», — ответил я, открыл дверь и сел на переднее сиденье. Гришаня вывернул руль, и машина выехала на дорогу.

* * *

Ресторан с говорящим названием располагался на месте старого арсенала. Рядом тянулись старые казармы Первого кавалерийского и Михайловского полков. Он стоял у самой воды на Офицерской набережной.

К указанному адресу мы прибыли за десять минут до назначенного времени.

— Я вас на парковке подожду, мастер, — произнес Гриша, высаживая меня у входа в здание.

Я кивнул:

— Спасибо.

Вышел из машины и подошел ко входу. Улыбающийся швейцар открыл передо мной дверь, за что получил мелкую купюру, и я вошел в холл, где меня встретил распорядитель:

— Мастер Чехов, прошу за мной. Виталий Тимофеевич уже ждет вас.

Он направился вглубь зала. Я последовал за ним.

Мастер Миронов заказал стол на пристани, оборудованной под летнюю веранду кафе. С деревянной площадки открывался прекрасный вид на набережную, огороженную. от реки толстыми, выкрашенными в черный цвет цепями, и остров, на котором виднелась крепость Петра и Павла. Распорядитель подвел меня к нужному столу, за которым меня уже ожидал высокий мужчина с крепкими руками и прямой спиной. Его взгляд был направлен на крепостные стены, будто в них всё ещё жила память о выправке и долге. Но едва я подошел, мужчина встал и протянул ладонь для приветствия:

— Добрый день, Павел Филиппович.

— Виталий Тимофеевич, — я ответил на рукопожатие

Он сдал мои пальцы крепко, но сдержанно. Мы обменялись короткими кивками, сели.

— Благодарю, что согласились на встречу, — начал Миронов.

Я кивнул. Уточнил:

— С Кирой всё в порядке?

— В полном. Поступила на учебу, с сентября начнет постигать лекарскую науку. Стала увереннее. Думаю, благодаря той истории, когда вы показали, как нужно поступать в ситуациях, в которых тебя притесняют. Ну и еще целыми днями рассказывает про молодого адвоката из Петрограда.

Мы сделали заказ подошедшему официанту.

— Кира не сразу призналась, — сказал Виталий, когда официант записал все в блокнот и удалился. — Вернее, случайно проболталась, что ей пришлось обращаться за помощью. Уж не знаю, почему она решилась пойти к адвокату, а не попросила о помощи меня.

— Видимо, беспокоилась, что ваши методы окажутся слишком… радикальными, — ответил я, начиная понимать, почему Кира пришла к адвокату, а не обратилась к отцу.

Мужчина улыбнулся:

— Я вырос в военном городке, среди офицеров во времена, когда Смуты еще не было на горизонте. А при Демидовых проявление слабости считалось пятном на чести. Своей и семейной. А уж в Смуту такие вопросы решались просто.

— Времена меняются, — ответил я. — Сейчас такое уже может подвести вас под уголовное преследование.

— И за это спасибо, Павел Филиппович, — после недолгой паузы произнес Миронов. — Потому что я привык решать вопросы по-старому. И кто знает, чем бы могла закончиться эта история, если бы я в нее вмешался.

— Хорошее место вы выбрали для встречи, — произнес я, чтобы сменить тему для разговора.

— Здесь светло, — ответил Миронов. — Тихо, уютно. Раньше неподалеку стояла наша часть. Поэтому я люблю это место скорее по привычке. Ну и ностальгия по временам, когда мы, молодые курсанты, тайком уходили по вечерам в увольнительную в город. Посещали закусочные, общались с девушками, гуляли до утра, опасаясь попасться на глаза патрулям. А потом торопились обратно в казарму, чтобы успеть на утреннее построение. Эх, молодость…

Он вздохнул, словно бы заново переживая эти события, и продолжил:

— Ну и владелец этого заведения — мой давний приятель. Идея открыть ресторан на месте старого арсенала принадлежала ему.

— Тоже бывший военный? — поинтересовался я, и Миронов кивнул:

— Раньше был моим командиром. А теперь я поставляю ему продукцию для его ресторана. А по выходным мы иногда собираемся в моем поместье, чтобы обсудить новости, выпить вина и прокатиться на лошадях.

Я аж рот открыл от удивления. За множеством событий последних месяцев, из головы совсем успело вылететь, что Кира говорила, кто ее отец. Помещик и землевладелец. И я мысленно поблагодарил Искупителя и Фортуну за то, что согласился на эту встречу, а не сослался на дела.

— Поместье? — беспечно уточнил я, и Виталий кивнул:

— Я занимаюсь разведением скота и переработкой мяса для лавок и ресторанов Империи. И без ложной скромности могу сказать, что мое клеймо служит знаком качества продукции уже более десяти лет.

— У вас свой агрохутор? — уточнил я.

— Да, рядом с поместьем. Я сам большой любитель работать в полях, за что меня уважают работники. Хутор небольшой, в пару десятков домов, хлевом да перерабатывающим цехом. Так что Павел Филиппович, я часами могу рассуждать про породы скота и особенности выращивания телят. А лошади…

— Скажите, а вы слышали про «Содружество Земледельцев»? — быстро уточнил я, понимая, что разговор уходит в другое русло.

При упоминании агрохолдинга, Миронов скривился, будто отведал лимон:

— Слышал ли я? Эти, с позволения сказать, «люди» вечно суют свой нос туда, куда не просят. Разоряют помещиков, скупают земли за бесценок, и на этих землях строят автоматизированные цеха, в которых скот кормится с конвейерных линий, а в корм добавляются всякие зелья для роста, чтобы пятимесячный теленок весил как годовалый. Никакого контроля со стороны лекарей. А уж земли, на которой они выращивают урожай, после их земледелия… Напичканная удобрениями, она плодородит два-три сезона, а затем превращается в сухой песчаник, хоть карьер копай. Они называют это технологическим прогрессом. Но это самое настоящее техноварварство, юноша. Бездушный подход к делу ради увеличения прибылей.

— Вам предлагали продать поместье? — уточнил я.

— Предлагали, — кивнул Миронов. — Но у меня есть много друзей среди «кадетов», которые пока еще имеют вес в Петрограде. Поэтому они от меня отстали. На время. Как вы говорите, «времена меняются», и скоро грубая сила перестанет запугивать промышленников и землевладельцев, которые прикрываются законом, но сами же при этом этот закон нарушают.

— Серьезные люди, наверное, стоят за всем этим, — заметил я.

— Вы даже не представляете насколько, Павел Филиппович. Все акционерные марионетки в совете — это просто отвод глаз. А истинные хозяева этой компании в министерствах. Потому у них так легко и выходит творить всякое.

Я только кивнул.

— А что вы так заинтересовались этой компанией? — уточнил Миронов.

— Получил дело от одного помещика, у которого хотят купить землю, — ответил я. — А тот не хочет уступать.

Миронов помрачнел:

— На его месте я бы согласился на предложение, мастер Чехов, — ответил он. — Потому что дальше цена будет только уменьшаться. А положение этого несчастного будет становится все хуже. Если у него нет надежного прикрытия среди государевых слуг или бывших военных. Это объединение начинает менять методы, подкупая лекарей. А те пишут фиктивные заключения о болезнях скота, организовывают земельные блокады и делают прочие дурные вещи, против которых «кадеты» уже не помогут.

— Я все же попытаюсь отстоять интересы своего клиента, — мягко улыбнулся я.

— Ну, если на этого трехглавого змея найдется управа, вам многие скажут спасибо, Павел Филиппович, — после недолгого молчания произнес Миронов. — И если вам нужна будет помощь — обращайтесь. Постараюсь помочь всем, чем смогу.

Он протянул мне ладонь, и я ответил на крепкое рукопожатие, скрепляя этот временный союз.