Глава 23 · Кабинетные войны

Обед получился вкусным. И поэтому я ел, не торопясь.

— В этом ресторане подают превосходное мясо, — заметил Миронов, когда я подцепил вилкой кусочек жаркого.

— Знаю, мой помощник покупал для готовки, в том числе, и вашу продукцию, — усмехнулся я.

Помещик чуть склонил голову, уголки губ едва тронула улыбка.

— На моих хуторах все натуральное. В мясо не добавляют эликсиры для роста, хлеб настоящий. Молоко парное, а не порошковое. И работают люди, которые знают в этом толк, а не бездушные машины.

Он говорил просто. Как о чём-то, что само собой разумеется. Как человек, который навроде титана держит хозяйство на своих плечах и понимает, что, стоит расслабиться, всё разрушится. И я только кивнул в ответ, понимая, что в этом Миронов и Кочергин очень похожи.

— И за это нас пытаются выжить, — продолжил Миронов. — Мы простые помещики, отрицающие прогресс. Люди, которые стараются делать своё дело честно. И поэтому простые работяги мешают холдингам. Вы не подумайте, я не жалуюсь. У меня всё есть. Земля, которую я знаю, люди, которым я доверяю. Просто «Содружество» — это машина, которая уничтожает и перемалывает все.

Он посмотрел в сторону реки, задержал взгляд на воде. Некоторое время мы молчали. Только порывы ветра шевелили край тканевой скатерти. Подошедший официант убрал со стола пустую посуду и поставил перед нами чайник с отваром и пару чашек.

— Спасибо вам, Павел Филиппович, — произнес Миронов. — За то, что не дали Киру в обиду, а поступили по совести. Да и решили все быстро, не прибегая к суду и огласке. Не все адвокаты такие. Другой бы стал настаивать на процессе ради компенсации, тянуть время, чтобы вытянуть с клиентки побольше. Чтобы покрасоваться потом на потеху публике.

— Я просто делаю свою работу, — спокойно ответил я.

— Значит, ещё не всё пропало, -произнес Миронов.

Мы, не торопясь, допили чай. Немного молча постояли у перил. Помещик смотрел в сторону крепости, будто что-то обдумывал, а потом повернулся ко мне.

— И огромное вам спасибо за то, что хотите прижать это «Содружество», Павел Филиппович. Мало кто решился бы в одиночку выйти против этой корпорации.

Я усмехнулся:

— Не знаю пока, выйдет ли прижать.

— Даже попытаться — это уже большое дело, — возразил помещик.

По настоянию Миронова он оплатил счет, сославшись на то, что это меньшее, что мужчина может сделать в ответ за помощь его дочери. Мы покинули беседку, вышли из ресторана и обменялись рукопожатием. Миронов и неторопливым прогулочным шагом направился вдоль берега, а я пошел к парковке.

Гришаня, как и договаривались, ждал меня в машине. Он сидел, откинувшись на спинку водительского сиденья и выкрутив на всю громкость радиоприемника. Парень был так увлечен этим занятием, что не заметил, как я подошел. И лишь после того, как я постучал костяшками пальцев в окно, он обернулся, торопливо притушил музыку и открыл дверь изнутри.

— Ну как, мастер? — спросил он, когда я устроился на сиденье.

— Интересная вышла встреча, — ответил я. — И удачная. Миронов помещик, причем крупный. Так что вышло узнать много полезного.

— Говорят, у него хутор под Вележем, — ответил Гришаня. — Мясо своё поставляет. Клеймо с быком в венке.

— Значит, теперь ты у нас гастрономический эксперт? — усмехнулся я.

— Вкусная же еда, — заводя двигатель, просто ответил Гришаня. — И денег своих стоит. Я, знаете ли, в мясе разбираюсь.

Машина тронулась, и водитель уточнил:

— Так, а в чем полезной-то встреча была?

— Миронов много рассказал про «Содружество Земледельцев».

Водитель повернулся ко мне и удивленно поднял бровь:

— А на кой-оно вам?

— Потому что не так давно я взялся представлять интересы помещика Кочергина, который имеет спор с этим агрохолдингом, — ответил я, и Гришаня покачал головой:

— Серьезное дело. У них свои люди на государевой службе. Говорят, эти люди могут закрыть землю на карантин, просто потому, что ветер не в ту сторону дунул. А потом приходят с бумагой — мол, продай, пока еще хуже не стало.

— А еще у них наверняка есть целый штат юристов, — добавил я. — Которые делают все так, что прикопаться сложно. А обвинить компанию в попытке захвата земель и вовсе…

— И какой план, мастер? — деловито уточнил Гриша. — Можно, конечно, по старинке, намекнуть, забросив ночью бутылку с горючей смесью в окно офиса… Это могу сделать я, чтобы на вас тень не пала.

— А потом я буду защищать тебя в суде, чтобы ты не получил каторжный срок за поджог, — резонно возразил я. — Компании же быстро выплатят страховку, и может быть даже выйдет в плюс.

Гришаня усмехнулся и покачал головой:

— Крупные компании отжимают мелкие предприятия, вынуждая владельцев продавать их за копейки, но бандиты все одно «Сыны». Парадокс.

— Несправедливо выходит, — согласился я. — Хотя, с другой стороны, если бы у «Сынов» была такая поддержка…

— Тоже верно, — признал Гришаня. — Эх, уходит эпоха.

В салоне на несколько минут наступила тишина. А затем водитель уточнил:

— Что скажете, Павел Филиппович? Можно будет прижать это «Содружество»? У вас наверное и план имеется?

— Попробуем, — отозвался я. — Но нужно сделать всё правильно.

— Боитесь, что не выгорит? — лукаво уточнил водитель

— Не хочется, чтобы еще один хутор сгорел дотла, — ответил я, хотя в душе уже зрела решимость завершить это дело победой. Такие, как «Содружество» не должны чувствовать себя безнаказанным. Осталось только понять, как это устроить. И сначала я хотел поговорить с приказчиком компании. А дальше уже продумывать стратегию.

* * *

Машина высадила меня у крыльца. Я поблагодарил водителя, вышел из авто, поднялся по ступеням и вошел в приемную. Арина Родионовна сидела за своим столом и разговаривала с кем-то по телефону. Заметив меня, она попрощалась с собеседником и положила трубку.

— Не могли бы вы назначить мне встречу с представителем «Содружества»? — уточнил я.

Девушка кивнула, вынула из стола толстый цветастый справочник и принялась листать страницы. Я же прошел в свой кабинет, закрыл за собой дверь и сел в кресло.

Нечаева вошла в помещение спустя несколько минут. Остановилась у входа и произнесла.

— Приказчик Семён Игнатьевич ждёт вас сегодня, в половине четвертого.

Я кивнул.

— Отлично.

Взглянул на часы. До назначенного времени оставался час.

— Спасибо. И как вам только удалось договориться?

— Мало кто может мне отказать, когда я вежливо о чем-то прошу, — усмехнулась помощница.

Я с неохотой встал с кресла и поправил манжеты рубашки.

— Придется выехать прямо сейчас.

— Я уже позвонила вашему новому водителю. Он не успел далеко отъехать. Если не возражаете, то могу сопроводить вас, — предложила Арина Родионовна, но я покачал головой:

— Не стоит. Я не знаю, чем может обернуться этот разговор. Но точно не хочу, чтобы люди, представляющие интересы подобной организации, знали о моих слабостях.

— Вы обо мне? — девушка взяла меня за руку.

— Надеюсь, вас это не обижает, но мне будет спокойнее, если вы окажетесь не втянутой в эту историю. К тому же, не хотелось бы, чтобы у вашего папеньки возникли проблемы.

— Вряд ли кто-то решиться ссориться с отцом, — нахмурилась Нечаева, но все же призналась, — Но возможно все.

Затем она приподнялась на носочки и едва слышно прошептала мне в губы:

— У вас все получится.

На ладони девушки замерцали искорки. По коже прокатилась приятные покалывания, и в душе стало спокойно.

— Спасибо, — ответил я, мягко коснулся губами ее щеки и покинул кабинет.

Такси уже стояло во дворе. И едва я вышел на крыльцо, из окна высунулся улыбающийся Гришаня:

— Я парням позвонил, мастер, — произнес он. — Они уже выдвинулись.

Я спустился по ступеням и сел на переднее сиденье. Уточнил:

— Зачем?

Водитель удивленно взглянул на меня:

— Ну как зачем? Мне позвонил ваш секретарь, сказал, что вы едете разговаривать с «Содружеством». А что мы там вдвоем наговорим? Вот я и позвонил Плуту, чтобы он выделил бригаду. Чтобы видно было, что за вами стоят Сыны.

— Мы будем просто говорить, — ответил я. — Вернее — я. Это стандартная процедура перед тем, как подавать заявление в суд. Встреча назначена в их офисе через час.

Я замер, только сейчас осознавая то, что услышал от Гришани. И переспросил:

— То есть, Плут направил «Сынов» для поддержки?

— Будут ждать нас у офиса, — подтвердил парень. — Компания хороших ребят никогда лишней не будет. Верно я думаю?

Я только покачал головой, тщательно скрывая улыбку. И попросил:

— Поехали, а то на встречу опоздаем.

Гришаня пожал плечами и завел двигатель. И авто выкатилось со двора.

* * *

Офис «Содружества» располагался в отдельном трехэтажном здании на Деловой стороне. Рядом стояли высокие башни сетевых гигантов и крупных промышленников.

Гришаня остановился неподалеку от здания, заглушил двигатель и повернулся ко мне:

— Вроде здесь, мастер.

Он указал на нужное строение и продолжил:

— Выглядит как музей высокомерия.

— А ты в душе поэт, — усмехнулся я. — Подожди меня в машине.

Водитель нехотя кивнул, но все же выдал:

— Я зря что ли каждый день надеваю костюм, вашество? Или вы беспокоитесь, что я там кого-нибудь укушу?

— Тебе надо пообщаться с Евсеевым, — усмехнулся я. — Он тоже однажды укусил жандарма.

— Да ну! Неужто это ваш дворник был тем, про кого в Петрограде анекдоты складывают?

Я улыбнулся, вышел из машины и огляделся. А затем направился к дверям здания. И со всех сторон ко мне потянулись призраки. Впрочем, это уже не удивляло.

Непривычным было то, что за моей спиной начали возникать люди в неброской одежде и тяжелых ботинках. Лица этих провожатых были скрыты капюшонами. Они появлялись словно из ниоткуда, и шли на некотором расстоянии позади меня. Молча, не переговариваясь. Будто бы эта манифестация вышла спонтанной. Но это сработало. Потому что дружина «Содружества», которая заметила этот маневр, начала стягиваться к воротам.

Я остановился, обернулся. За моей спиной стоял десяток человек. Заметив, что я обратил на них внимание, один из них вышел вперед и кивнул. Я покачал головой в ответ. Парень пожал плечами и подал едва заметный знак, «Сыны» сделали несколько шагов и словно растворились в пустом дворе. Я же подошел к воротам:

— Меня зовут Павел Филиппович Чехов, я представляю интересы помещика Кочергина, — начал я, вынимая из кармана удостоверение.

— А эти ребятки с вами приехали, Павел Филиппович? — уточнил один из дружинников.

— Какие ребятки? — я старался притвориться удивленным. — В Петрограде нет комендантского часа. Каждый житель империи может прогуливаться где пожелает.

Дружинники переглянулись, и открыли ворота.

— Семен Игнатьевич уже ждет вас, — произнес самый старший из них. — Вас проводят, мастер адвокат.

Я улыбнулся:

— Спасибо.

Один из дружинников направился к зданию. Я последовал за ним, отметив, что «Содружество» имеет достаточно сильные позиции, раз может позволить себе частную дружину. Потому что черной форме бойцов красовался незнакомый мне герб.

Сопровождающий поднялся по ступеням, открыл дверь и вошел в здание. Мы оказались в прохладном помещении с мраморным полом и высоким потолком. На месте распорядителя сидела женщина лет двадцати. Заметив нас, она сразу же улыбнулась. Вышло это у нее почти естественно.

— Добрый день, Павел Филиппович. Вас уже ожидают, — произнесла она со взвешенной вежливостью.

Вслед за дружинником я поднялся по широкой лестнице на третий этаж. Боец остановился у самой дальней двери с табличкой «С. И. Викторов». Дружинник постучал и, дождавшись приглушенного «войдите», открыл передо мной дверь.

Кабинет приказчика оказался просторным, с панорамным окном и темной мебелью из натурального дерева. А на столе стояла шахматная доска с разыгрываемой партией. У окна, спиной ко мне, скрестив руки за поясницей, стоял мужчина в тёмном костюме с красным галстуком. Он обернулся, не спеша, будто знал, кто перед ним. И мне не понравился его взгляд. В нем скользнуло что-то звериное.

— Павел Филиппович, — приветствовал он меня мягко, но без теплоты. — Прошу, проходите.

Мужчина указал на свободное кресло у стола. Я прошел в кабинет, приблизился к хозяину, пожал протянутую руку. Ладонь была сухой и твердой.

— Надеюсь, встреча будет полезной для обеих сторон. Я представляю интересы Кочергина. И хотел бы попытаться уладить вопрос без лишнего шума.

— Это разумно, — признал Семён Игнатьевич. — Кстати, я оценил вашу манифестацию. Решили начать разговор с демонстрации силы? Недурно.

— О чем вы? — уточнил я.

— О процессии из «Сынов», которые приехали для массовки, — ответил мужчина. — Это было лишнее. Поверьте, я уже в курсе, что вы иногда сотрудничаете с Гордеем Михайловичем. Который еще недавно был Плутом.

Я улыбнулся:

— Думаете, мне нужна была защита этой организации? Уверяю вас, мне вполне хватает поддержки, которую дает мой цвет силы. Знаете ли, что мертвых в городе в разы больше чем живых?

— Догадываюсь, — ответил приказчик. — Я неглупый человек, Павел Филиппович. И поэтому занимаю свой пост. Именно за это меня и ценит руководство. Когда мы обратились к Кочергину, я знал, что обращение к вам это вопрос времени. Поэтому я собрал о вас некоторую информацию. О том, что вы сотрудничаете с «Сынами», что дружите с кустодиями. А сами вы любите… нестандартные методы. И это вызывает уважение, мастер Чехов. Правда. Но увы, в отличие от того недотепы, который по недоразумению возглавлял порт, я не так глуп. И ваш фокус с призраками не сработает. У нас есть целый штат шаманов, Павел Филиппович.

— Неужели? — я сделал вид, что удивлен.

— Мы работаем по всей империи и давно уже сотрудничаем с шаманами. Раньше, чем официально был сформирован особый отдел в жандармерии Петрограда. И если на землях Кочергина вдруг появятся призраки, это только сбавит цену за участок. А после покупки эти призраки будут развоплощены. К слову, то что ваш отец командует императорскими полками тоже идет нам только в плюс.

— Почему? — не понял я.

— Потому, что в случае попытки вашего давления, репортеры могут начать писать, что «Содружество» подверглось рейдерскому захвату со стороны силовых структур. Ну, знаете, эти репортажи в которых ведущие плачут о том, как отнимают все у честных промышленников.

— Это угроза? — уточнил я.

— Ни в коем случае, — приказчик сдержанно улыбнулся. — Просто констатация факта. Мы тоже можем играть по таким правилам. И у нас хватит ресурсов для ведения этой игры. Хотя, признаться, я не понимаю, причины спора. Мы просто предложили Кочергину продать участок, мастер Чехов

— Под «предложением» вы имеете в виду проверку санитарной службы, закрытие фермы под предлогом «риск эпидемии»? Или штрафы за мусор?

Приказчик равнодушно пожал плечами:

— Мы лишь уведомили соответствующие службы, что имеются основания. Всё остальное — их инициатива.

Я взглянул ему в глаза и не отводил взгляда.

— Значит, вы не отрицаете давление на собственника?

— Мы просто стараемся убедить в выгодности сделки. Всеми законными способами. Только и всего.

Я медленно выдохнул.

— Я понимаю, что вы работаете по отработанной схеме. Но вы не учли одного — Кочергин не сдается. И у него есть адвокат.

Приказчик чуть наклонил голову.

— Адвокат, который будет долго судиться и в итоге, возможно, проиграет, испортив репутацию? Или, быть может, неожиданно получит выгодное предложение и откажется от дела. Так ведь тоже бывает?

— Со мной не бывает, — спокойно отозвался я.

— Тогда советую вам искать поводы для подачи жалобы в Промышленную палату, — тихо ответил мужчина. — Я передам вашу позицию руководству. Не думаю, что это что-то изменит. Но счёл бы разумным дать вам знать: с этого момента наша компания будет использовать все законные методы для защиты своих интересов.

— Прекрасно, — ответил я и поднялся с кресла.

Он тоже встал. Мы обменялись рукопожатием, которое длилось на полсекунды дольше, чем нужно. Я вышел из кабинета и вздохнул. Как я и предполагал, встреча закончилась ничем. Теперь нужно искать способы отвадить компанию от Кочергина. А еще лучше отучить самоуверенный в своей безопасности агрохолдинг действовать так нагло.

Мне вспомнились слова Миронова о том, что «Содружество» это машина, которая перемалывает все, попавшееся ей на пути. И в душе начал разгораться азарт. Потому что теперь мы будем играть всерьез.