Глава 7 · Обыск с пристрастием

Глава третьего отделения с опаской покосился на оставшихся призраков, и я поспешил его успокоить:

— Не волнуйтесь, они не причинят вреда.

— И кто это может гарантировать? — угрюмо поинтересовался побледневший парень.

— Они дали мне слово.

На лице Дубинина на секунду отразилось сомнение. Видимо, слову призраков он не очень-то доверял. Особенно когда оно было дано некроманту.

— Они не станут лгать темному, — пояснил я. Видя, что парень мне не особенно доверяет, добавил: — Никто из этих мертвых не станет вредить живым. Даю вам свое слово. Ему вы верите?

Жандарм недовольно скривился, словно вынужден был откусить лимон, но затем нехотя кивнул:

— Странно, Павел Филиппович, что при вас вечно твориться всякое. Взять хотя бы историю, случившуюся в остроге. Поговаривают, что вы вознеслись над землей.

— Ну вы еще скажите, что верите, будто я воскресил девочку в монастыре, — я закатил глаза, всем видом показывая насколько глупыми считаю эти истории.

— У меня нет причин не доверять свидетельствам жандармов, которые видели происходящее своими глазами, — с некой долей неуверенности произнес Дубинин.

— Кто-то из воздушников и вознес меня, чтобы припугнуть бунтовщиков, только и всего.

— А ведь это все объясняет! — вырвалось у жандарма с облегчением.

— Странно, что вы не догадались об этом раньше, — я пожал плечами. — Хотя стоит все же признать, что я и впрямь порой оказываюсь не в то время и не в том месте. Однако, сегодня вам повезло, что я оказался здесь. Своим присутствием вы разбудили мертвых, которые мирно спали.

— И часто такие вот призраки просыпаются? — с опаской уточнил парень.

— Следует выяснить, где располагались старинные кладбища, — нахмурился я. — Город разрастается, и бывшие капища сносят. И происходит это не особенно бережно.

— Этим стоит заняться новому отделу. Тому, где командует этот Питерский. Насколько мне известно, он ваш протеже?

Я холодно взглянул на собеседника.

— Фома Ведович получил должность по высокой протекции. И его рекомендовал сам Александр Васильевич Морозов. Вы действительно считаете, что глава кустодиев выбрал человека на подобную должность только из личной приязни? Или по просьбе новоявленного родича?

— Я вовсе не это имел в виду, — торопливо пробормотал Дубинин, потирая шею.

— Вам стоит показаться лекарю, — посоветовал я, различая на коже жандарма ожоги от прикосновения призрачной ладони. — Мертвые оставляют раны, которые могут проявиться не сразу.

— Обязательно займусь этим. Но позже, — кажется, начальник третьего отдела был рад сменить тему. — Давайте приступим к обыску.

— Хорошо, — согласился я.

Офицер хотел было дать знак жандармам, чтобы те начали осматривать ангары, но вовремя вспомнил, что рядом с ним стоит адвокат. Который обязательно укажет в протоколе о том, что обыск был проведен с нарушениями. Поэтому Дубинин осмотрелся по сторонам в поисках понятых. Но двор у ангаров был пуст. Только в дальнем углу стояло несколько рабочих с закатанными до локтей рукавами курток. Предплечья работяг украшали татуировки со знаками анархистов. «Рабочие» о чем-то вполголоса переговаривались, время от времени косясь на жандармов.

— Эти индивиды не подойдут на роль понятых, — процедил Дубинин. — Прохор, найди нескольких человек. Желательно не пьяных и не совсем уж убогих. Чтобы на ногах стояли и могли связно назвать свои имена.

Тучный молодой жандарм, который топтался рядом с начальником, кивнул и поспешил в сторону ворот. Впрочем, надолго его разгона не хватило. И уже на углу ангара он сперва замедлил шаг, а затем вовсе остановился, переводя дух. И заметив это, Дубинин недовольно поморщился. Я же тактично промолчал, не став намекать на то, что согласно закону о жандармерии, стражи правопорядка обязаны сдавать спортивные нормативы. Наконец, Прохор завернул за угол и исчез из виду. Мы же принялись ждать. Мне это удавалось без особого труда. Общаясь с мертвыми, я привык подолгу молчать и смотреть в одну точку. Однако я все же решил пощадить нервы Дубинина и ради разнообразия подозвал к себе один из тотемов. Тот приковылял ко мне и показал сломанную веточку на корне. При этом он очень грустно вздохнул.

— Ну, не переживай. Новая вырастет, лучше прежней, — пообещал я, погладив по шероховатому боку.

Буся закряхтел и прищурился, будто большой кот. Краем глаза я заметил, как вытянулось лицо у Дубинина.

— Тоже хотите его погладить? — буднично осведомился я. — К нам даже мальчишки приютские приходили, чтобы почесать ему кору.

— Это странно, — неуверенно проворчал начальник третьего отдела. — Обычно тотемы совершенно бездушные.

— Вы просто не пробовали их гладить, — возразил я, с удовольствием замечая, как у пня пробивается зеленый росток на месте обломка ветки.

На это Семен Сергеевич ничего не ответил и демонстративно заложил руки за спину. Бусю это не смутило. Он продефилировал мимо жандарма и с удовольствием наступил тому на ногу. Парень мигом выдернул стопу из-под тяжелого корня и попятился. Я же покачал головой, заметив вполголоса:

— А могли бы подружиться.

Я оглянулся к воротам. Как раз вовремя, потому как, наконец, вернулся Прохор. Он подошел к Дубинину и остановился, чтобы отдышаться. На лбу Прохора выступила испарина, а дыхание было настолько частым, что я забеспокоился, как бы мужчину не хватил удар, и нам не пришлось бы вызывать жрецов-лекарей. Но Прохор справился. Отдышался и доложил:

— На территории склада нет ни одного человека, мастер!

Дубинин удивленно поднял бровь:

— То есть как? — уточнил он. — Ты все осмотрел?

— Каждое помещение. Призвал миньонов, чтобы они наверняка убедились. Никого не нашлось.

Дубинин покачал головой:

— Да как так?

Прохор снял фуражку, задумчиво почесал пятерней вспотевший затылок, а затем предположил:

— Может быть выходной?

Дубинин не ответил. Просто выразительно посмотрел на подчиненного, и тот сразу стушевался.

— Если вы не против, то понятыми могут стать местные жители, — предложил я.

— Которые… — начал было начальник третьего отдела и осекся.

— Те самые, — просто ответил я. — Ни в одном законе Империи не отмечено, что призраки не могут быть свидетелями.

— Да, там сказано про совершеннолетних граждан и обывателей в здравом уме, — парировал Дубинин. — И кто может освидетельствовать ваших… понятых?

— Ну, тех кто был не в здравом уме, тут не осталось. Все дикие призраки уничтожены, — пожал плечами я. — А что до совершеннолетия — думаю, всем местным духам уже давно исполнился установленный законом возраст.

— А как же принцип непредвзятости? — живо уточнил жандарм.

Я взглянул на собеседника с уважением. Каким бы ни был Дубинин человеком, свое дело он знал.

— Призраки не могут солгать, — пояснил я. — И не станут уходить от ответа, если я прикажу им говорить прямо. Поэтому не могу представить более честных понятых.

Было понятно, что соглашаться на помощь мертвых жандарм ужасно не хотел. Он оглянулся, словно надеялся, что на территории случайным образом появится компания совершеннолетних трезвых поданных, готовых оказать содействие следствию. Но чуда не случилось. Чуть поодаль пенек гонял бабочку-капустницу, а мужики с татуировками «Сынов» с улыбками наблюдали за этой игрой.

— Хорошо, Павел Филиппович, — после недолгой паузы ответил жандарм. — Тогда начнем. Только я хочу быть уверенным, что вы не прикажете призракам сделать что-то незаконное.

— Даю вам слово дворянина, что не сотворю ничего недостойного, — торжественно пообещал я.

— И сделайте так, чтобы их не было видно. Мои ребята будут дергаться от присутствия этих… — Дубинин покосился на призраков, которые неподвижно стояли чуть поодаль.

Мне подумалось, что офицеру возможно понадобится душеправ. Потому как ему пришлось столкнуться с нападением мертвых. А такие вещи для простых смертных не проходят бесследно.

Но ему стоит самому принять это решение. Я же направился к призракам. При моем приближении они заволновались.

— Нужна ваша помощь, — произнес я.

— Приказывай.

— Ваша задача — наблюдать за жандармами, чтобы не подкинули чего, — едва слышно проинструктировал я. — В общем, проследить, чтобы все было по правилам. И живых не трогать.

— Совсем? — капризно протянула призрачная женщина.

— Развею, — сурово припечатал я.

— Да шучу я…

— Сделаем, мастер-некромант, — произнес один из призраков, и духи рассеялись по территории, становясь по моему желанию невидимыми. Я же вернулся к Дубинину, который тоже распределил жандармов.

Те косились туда, где последний раз видели мертвых, явно испытывая неуверенность в их присутствии.

— Хочу предупредить вас… — начал было я, но глава отделения меня остановил.

— Я уже понял, что вы отправили призраков присматривать за тем, чтобы обыск прошел правильно.

Последнее слово он намеренно выделил, словно подчеркивая неправильность моего поступка.

— Именно так, — просто согласился я.

Дубинин досадливо поморщился.

— Не понимаю я вас, Павел Филиппович. С одной стороны, вы за справедливость. С другой покрываете отпетых негодяев, — он кивнул в сторону рабочих с татуировками и продолжил. — Всем этим гражданам место в остроге. Город же только чище будет.

— Просто я хочу, чтобы все было по закону, — ответил я. — Если вы поймаете этих, как вы выразились, «отпетых негодяев» за совершенные преступления, то даже моя помощь не спасет их от острога. А подбрасывать улики, чтобы закрывать дела как-то… бесчестно.

— Только вот пока жандармы эти улики ищут, страдают невинные люди, — возразил Дубинин.

— Почему? — удивился я. — Согласно отчетам, количество преступлений месяц от месяца все меньше. А на территориях, которые находятся под ответственностью «Сынов»…

— Территории Петрограда должны находиться под ответственностью жандармерии, а не каких-то там «Сынов», — раздраженно перебил меня собеседник. — Есть законные способы помощи правоохранительным органам.

— Есть, — не стал спорить я. — Например, народные дружины. И даже закон для народных дружин есть. Только много ли таких дружин в городе?

Жандарм замялся, явно сбитый с толку моим вопросом.

— Немного, — продолжил я за него. — И дело не только в поданных, у которых весьма пассивная гражданская позиция. Ваше ведомство просто отказывает в регистрации тем немногим, кто готов вам помогать, исполняя долг перед Империей. А вот на территории подконтрольной «Сынам» преступность падает.

— Количество насильственных преступлений, — возразил мужчина и голос его зазвенел от возмущения. — Зато самогоноварение, контрабанда и торговля подделками только растет. А это тоже нарушение закона, Павел Филиппович!

— От этих нарушений не страдают мирные граждане. Вы же об этом говорили несколько минут назад, если мне не изменяет память?

Дубинин замолчал. Я же продолжил:

— Поэтому вам ничего не мешает завести дела, собрать доказательную базу, передать дела на проверку прокурору, а затем спокойно посадить всех причастных в острог.

Начальник третьего отделения молча посмотрел на меня. Видимо, он тренировал тяжелый взгляд, от которого подчиненные должны были дрожать. Но я спокойно посмотрел на офицера, и он первый отвел глаза. Развернувшись, он широкими шагами направился в ближайших ангар, оставив меня в одиночестве.

— Лютует начальник? — послышался за спиной голос Гришани.

Я удивленно оглянулся, недоумевая, как парень смог так тихо подойти ко мне. Даже подумал, не обладает ли водитель кошачьими генами. А то вокруг меня подозрительно много котов гнездится.

— Работа у него такая, — ответил я с усмешкой.

— Получается, не выходит у него каменный цветок, — заключил водитель, становясь рядом.

— О чем ты? — не понял я. — Какой еще цветок?

Парень усмехнулся:

— Да это сказка старая. Мне ее мамка в детстве перед сном читала.

— Вон оно что, — протянул я. — И о чем сказка?

— О том, как паренек приютский все хотел стать лучшим в своем ремесле.

— И как? Стал? — заинтересовался я.

— Да, и даже превзошел наставника в мастерстве, — ответил парень, вынимая из кармана пачку сигарет. — Да только все одно погано история закончилась. Но из этой сказки я вынес один важный урок.

— Что честным трудом карьеру не построить и денег не заработать? — предположил я.

Гришаня хитро прищурился:

— Зрите в корень, мастер некромант.

Он размял в пальцах сухую сигарету, покрутил ее, постучал по ладони. Я поморщился:

— Курить вредно.

— Знаю, — вздохнул парень. — Никак не могу избавиться от этой дурной привычки. Даже к лекарям ходил. Да все никак не выходит. Уже жалею, что когда-то попробовать решил.

— Не вздумайте курить во дворе нашего дома. Моя соседка будет недовольна.

— Да я только иногда этой дуростью страдаю, вашество, — примирительно улыбнулся водитель. — Просто от такого количества легавых мне не по себе. Чесслово. Чтобы в одном месте собралось столько бесполезных…

Я деликатно откашлялся, давая понять, что развивать эту тему не стоит. И Гришаня все осознал и махнул рукой:

— Пусть служат.

— Откуда у вас только призраков на территории? — уточнил я.

— Место здесь дурное, — ответил Гришаня. — В Додемидовские времена здесь было старое кладбище. Такое, на котором даже знаков Искупителя не было. Его решили перенести подальше от города. Говорят, костей вырыли видимо-невидимо. Сюда даже жрецы приезжали, костры палили и кадилами махали. Старые уверяют, что дым тут неделю стоял. Огневики выжигали землю.

— Это немного не так работает, — я покачал головой.

— Потом тут ночлежки организовали. Ну и пропавших без вести хватало. В Демидовское правление завод построили, а в Смуту завод тот делить стали. Крови было пролито немало. К рабочим призраки относились терпимо, а вот некоторые случайные люди нет-нет, да пропадали.

Я не стал уточнять, как случайные поданные оказывались на территории складов, принадлежавших банде. Но на всякий случай поинтересовался:

— Их убивали призраки?

— А кто еще? — парень сделал удивленное лицо, но взгляд все же отвел. — Вы же все понимаете, Павел Филиппович. По-разному бывало. Наверняка кого-то и мертвые харчили. Времена были лихие…

— Часто слышу эту фразу, — я пожал плечами. — Но на деле все, что происходит вокруг, делают люди, а не времена.

— И люди были лихие, — тотчас согласился Гришаня.

— А сейчас не такие?

— Знаете, мастер некромант, я вот сам не святой. Но скажу вам как на духу — сам я тоже хочу мирной жизни. Да, признаю, хочу работать поменьше, а денег иметь побольше. А кто так не хочет?

Я на это лишь кивнул.

К ангарам начали стягиваться жандармы. Вид у стражей правопорядка был разочарованным. А за живыми едва заметными тенями следовали мертвые контролеры.

— Видимо, ничего запрещенного не нашли, — заключил я.

Дубин вышел из складского помещения спустя десять минут. Гришаня как раз успел добить сигарету и выбросить окурок в стоявшую неподалеку урну. И с самым что ни есть независимым видом направился к машине. Начальник отдела подошел к коллегам, перекинулся с ними парой слов, а затем подошел ко мне.

— Собирайте своих понятых, — произнес он с раздражением.

Я щелчком пальцев призвал тотемы и бросил призракам нити силы, проявляя их в реальном мире. Жандармы покосились на них опаской, но все же протянули им оформленные протоколы.

— Расскажите, что удалось найти? — уточнил я, пока призраки ставили свои подписи.

— Ничего такого, за что ваших знакомых можно было бы привлечь, — ответил Дубинин, и в голосе его я уловил недовольство. — Несколько вещей, за которые можно оформить штраф, но и только. Все самое важное «Сыны» успели вывезти.

— Или на складах ничего не было, — предположил я.

— Или не было, — не стал спорить начальник третьего отделения. — Прошу меня простить, у меня много работы. Я и так потратил половину дня впустую.

С этими словами он развернулся и направился к одной из машин жандармерии. Его группа последовала его примеру.

— Не благодарите, — усмехнулся я им в спину.

Авто выехали с территории, оставив нас с Гришаней у ангара. Я повернулся к мертвым и демонстративно размял пальцы.

— Ну что, граждане, алкоголики, тунеядцы, — громко провозгласил я, — кто желает отправиться в другой мир?

Желающие сделали шаг вперед.

— Остальных развею, — предупредил я, заметив нескольких замешкавшихся.

Они тотчас последовали примеру более мудрых соседей.

Спустя десять минут, я закрыл портал на вокзал для мертвых и вернул тотемы в межмирье. В теле поселилась приятная усталость. Хотелось прикрыть глаза и немного подремать. Однако у меня оставалось дело, тянуть с которым не стоило.

— А неплохо вышло, — довольно подытожил мой водитель, когда я подошел к машине. — Куда дальше едем, мастер? Я вас прокачу с ветерком.

— Надо мне на одну мельницу, — протянул я, вспоминая данное мальчишкам обещание. — Попробую решить вопрос.