Глава 19 · Дорога домой

Переход обратно в Петроград был резким и тяжелым. Сначала мир встал на дыбы, перевернулся, а потом рассыпался в прах. В ушах стоял нарастающий звон, затем мы провалились в черное ничто. Нас окружила вязкая тьма, липкая и холодная, обволакивающая, как цепкие руки множества мертвецов. Уши заложило, будто я нырнул в ледяную воду, и в животе тянуло от бесконечной пустоты. Под ногами не было ничего: никакой опоры, только жуткое ощущение, что падение никогда не закончится.

А потом произошло резкое возвращение в реальность. И мир снова наполнился звуками и запахами.

Солнечный свет больно полоснул по глазам, заставляя зажмуриться. Подошвы коснулись земли, которая отдавала сыростью, старой листвой и яблоками, которые успели упасть и чуть подпортились. Ладони коснулись мокрой травы. Сделал глубокий вдох, проверяя, вернулся ли я на самом деле. Пальцы дрожали. В теле чувствовалась странная тяжесть. Такая, будто меня вывернули наизнанку, прокрутили через мясорубку и собрали обратно.

Ветви ближайшей ко мне яблони скрипнули от ветра. Где-то в густых кронах деревьев щебетали, переговариваясь, птицы. И их звонкие голоса казались неестественно слишком громкими после давящей тишины в пустоте между мирами.

Видимо, Михаилу удалось вернуть меня в Петроград почти сразу после того, как я его покинул. Потому что в паре шагов от круга под деревом без движения лежал Александр Морозов. И я попытался было встать, чтобы подойти к нему, но тело словно было налито свинцом, и не слушалось. Я сделал вдох и только теперь осознал, что дрожу. Каждая мышца ныла, суставы горели, зубы стучали, а голова отказывалась соображать.

Впрочем, растерянного призрака рядом с телом я не наблюдал. Значит, Морозов жив и даже не при смерти.

— Я…

Хриплый голос прозвучал чужим.

— Вы совершили два перехода за короткий промежуток, — послышался рядом спокойный голос Михаила Морозова. — Подобные путешествия забирают много сил. Ваше состояние — это норма для новичка. Через несколько минут вы придете в себя.

Я с трудом повернул голову. Михаил Морозов стоял рядом и смотрел на меня спокойно, но в его взгляде читалась усталость. Он с интересом оглядел сад, заметил лежавшего без сознания Александра. Нахмурил брови, шагнул к бывшему кустодию. Присел рядом, коснулся кончиками пальцев вены на шее.

— Живой, — с облегчением пробормотал он. — Его так просто не сломать. Он вам как-нибудь расскажет, какие беспорядки устраивал в родном мире. Знаете, Павел Филиппович, что наш Александр неубиваем.

— Это у нас семейное, — прошептал я, не уверенный, что парень меня услышал.

Я попытался встать, но колени предательски подогнулись. Волна слабости накатила с новой силой, мир поплыл.

— Полежите пару минут, Павел Филиппович, — произнес Михаил. — Силы вернутся.

Я кивнул и закрыл глаза. Слышал, как ветер шелестит листвой, как где-то в кронах переговариваются птицы. После тишины межмирья эти звуки казались оглушительными. Я открыл глаза и заметил, как Михаил напитывает созданный Александром круг.

— Увы, мне пора домой, Павел Филиппович.

Я кивнул:

— Спасибо, что проводили. Признаться, даже не знаю, как я выбирался бы домой.

— Пустяки, — отозвался Михаил. Внимательно взглянул на меня, словно изучая, и внезапно произнес:

— Вы темный. А значит, и сами когда-нибудь научитесь таким переходам.

Я не успел ответить. Михаил улыбнулся, шагнул в созданный Александром круг. И растворился в возникшем под его ногами вихре, оставив меня одного. Я с трудом поднялся, сделал неуверенный шаг к лежавшему под деревом Александру. Но в этот момент бывший кустодий тяжело застонал и сел, прислонившись спиной к шершавой коре ствола. Дотронулся ладонью до затылка. Зашипел и отдернул руку. Взглянул на нее. Кончики пальцев были перепачканы чем-то красным:

— Какая шустрая и сильная… женщина, — пробормотал он, осматриваясь по сторонам. Заметил меня. И сразу все понял:

— Искупитель… — просипел он, пытаясь подняться на ноги. — Павел Филиппович… Как вы?.. Как вам удалось вернуться в Петроград?

— Меня провёл Михаил, — ответил я спокойно.

Александр нахмурился, но ничего не сказал. Он наконец встав во весь рост и отряхнул пальто.

— А Маргарита? — неуверенно уточнил он.

— Я проводил ее, — произнес я. — Но вы не предупреждали, что женщине совсем отобьет память. Она не помнила не только меня, но и самых базовых вещей.

— Такое бывает, — успокаивающе произнес Морозов. — Зелье действует трое суток. Затем, часть памяти постепенно вернется. Самая общая, например навыки читать и писать.

Он вдруг замолчал, словно о чем-то вспомнил. Воровато осмотрелся по сторонам, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то, что я раньше не видел — страх. Даже не страх, а настоящий ужас.

— Я не расскажу бабушке, что сам провожал Маргариту, — тихо пообещал я. — Даю слово высокорожденного.

Морозов вымученно улыбнулся:

— Спасибо. Если Софья Яковлевна узнает…

— То превратит вас в призрака, который будет страдать и после смерти, — закончил я за него. — Я слишком хорошо знаю характер своей бабушки.

Мы оба коротко рассмеялись. Смех вышел вымученным, но он снял часть давящей тени.

— Давайте навестим Филиппа Петровича, — предложил я.

Морозов кивнул, и мы, не торопясь, направились к особняку.

Дом встретил нас дневной тишиной и мягким светом, падающим в комнату сквозь высокие окна. Филипп Петрович сидел в кресле, локоть на подлокотнике, взгляд устремлён на картину с летним пейзажем, который был очень похож на наш сад.

Но стоило нам войти, он вскочил с кресла.

— Я почувствовал всплеск Силы… — с тревогой начал он.

— Всё хорошо, — успокоил его Морозов. — Маргарита отправлена в новый мир. Начнёт жизнь с чистого листа. И очень надеюсь, что проживет ее более достойно.

Филипп Петрович прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Его плечи заметно опустились.

— Спасибо вам, Александр Васильевич, — тихо сказал он, и в голосе прозвучала тяжёлая усталость.

Князь прошел по комнате, плотно сжав губы и сцепив руки за спиной. На лице отражалась целая буря эмоций. Я понимал: он не хочет знать деталей. Или делает вид, что не хочет.

В комнате было тихо, слышно было, как скрипнул паркет под его шагами и где-то в саду торопливо затрещала сорока.

— Я на минуту вас оставлю. Надо привести себя в порядок. Иначе Софья Яковлевна будет переживать, увидев рану.

— Рану? — встрепенулся отец.

— Я ударился о ветку, — гладко солгал Морозов. — Видимо, сказываются годы. Я ведь уже немолод.

Он довольно бодро для старика прошел в коридор, который вел в сторону гостевых комнат.

Филипп Петрович внезапно подошел ко мне и взял за плечо.

— Я не должен был просить тебя. Это несправедливо. Тебе и так пришлось пережить многое и…

— Ты прав. Пережить, — я сделал ударение на этом слове. — Мы живы. Все мы. И Маргарита с ребенком тоже.

— Знаешь, я собирался уйти вместе с ней. Просил отправить меня туда же. Чтобы быть рядом, чтобы воспитывать ребенка. Хотя бы ради него… Но Морозов уверил, что это плохая идея. Он пояснил, что мое присутствие будет мучить ее. К тому же переход в другой мир может сдвинуть распределение сил. И уже я стану для ребенка смертельным соседством. И один из нас должен будет умереть.

Филипп уронил руки и отошел к окну. Он покачал головой.

— Я так виноват…

— Нет, ты не виноват, — возразил я. — Все, что с нами произошло — это судьба.

— Меня успокаивает только то, что ребенок останется с матерью. Она уже сейчас любит его. Любит… Морозов обещал позаботиться о том, чтобы она не нуждалась.

— У нее есть дом. Есть тот, кто будет относиться с ней как к дочери, — кивнул я.

Отец повернулся, чтобы встретиться со мной взглядом. Потом осмотрел меня, отметив намокшие от росы ботинки, следы травы на костюме. ОН не спросил ни о чем. Но понял. Не зря мой отец был следователем. Он подошел ко мне и крепко обнял.

— Я никогда не смогу отдать тебе этот долг.

— Ты ничего не должен, — ответил я, слегка похлопав его по спине.

— Нам пора, — сказал я мягко.

— Хоть бы чаю… — попытался отец, но я покачал головой:

— Прости. У меня ещё дела.

Он кивнул, взгляд его стал рассеянным.

— Да… дела, — пробормотал он.

— До встречи, Филипп Петрович, — коротко попрощался Морозов.

— До встречи, — ответил отец и опустился обратно в кресло, словно силы покинули его вместе с нашим уходом.

Мы вышли в сад. Дневной свет делал всё вокруг ярче и живее.

Я открыл дверь, сел на переднее сиденье. Александр Васильевич занял место за рулем, завёл мотор. Машина мягко покатилась по гравию, колёса глухо шуршали по листве.

Некоторое время ехали молча. Я рассматривал прячущиеся за высокими коваными заборами двухэтажные дома, что тянулись по обе стороны от дороги. Морозов первым нарушил тишину:

— Павел Филиппович, — произнес он. — Спасибо вам за сегодняшнее. Без вас мы бы не справились. А еще благодарю за то, что предложили сохранить мой промах в тайне.

Я только кивнул. Слова тут были лишними.

— Потеря Маргариты сильно сказалась на вашем отце, — продолжил Александр.

— От потери супруги он отойдет быстро. Все-таки, эта женщина была причастна к гибели моей матери. И покушениям на меня. Так что ее он отпустил легко. А вот потеря дитя, которое носила Маргарита, далось ему нелегко.

— Он был намерен заботиться о ребенке. Собирался отправиться вместе с супругой.

— Это и впрямь могло быть опасным для него и ребенка? — уточнил я.

— Переходы в другие миры — это не то же самое, что зайти к соседу на огонек. В крови вашего отца тоже есть тьма, хоть и не такая явная как у вас. И как она могла бы трансформироваться в другом мире — большой вопрос. Как по мне — темные становятся сильнее в новом мире. И это могло бы отразиться на проклятье. Филипп стал бы вашим аналогом в новом мире. Я уверен, что он погубил бы малыша одним своим присутствием.

— Так или иначе, ему сейчас нужно побыть одному, — я рассеянно провел пальцами по волосам. — А завтра он, скорее всего, прибудет в гости. Если же нет — я сам его навещу.

— Вам виднее, — покладисто сказал Морозов.

Я вынул из кармана телефон. Удивленно поднял бровь, потому что на экране был пропущенный звонок от Беловой. Видимо, Алиса умудрилась набрать мне, когда я был в другом мире. Поначалу хотел было перезвонить девушке, но немного подумав, просто убрал телефон в карман. Сперва я хотел хотя бы прийти в себя. Я задумчиво посмотрел в окно. После Северска и межмирья, дневной Петроград почему-то казался особенно завораживающе прекрасным. Осталось только разобраться с «Содружеством», и…

Так, размышляя об агрохолдинге, я не заметил, как погрузился в сон.

* * *

— Прибыли, Павел Филиппович.

Знакомый голос Морозова вырвал меня из полудремы, и я с неохотой открыл глаза. Машина стояла у крыльца дома. Александр Васильевич взглянул на меня и осторожно уточнил:

— Как вы себя чувствуете, Павел Филиппович?

— Нормально, — ответил я и добавил. — Теперь.

После сна в машине я и правда чувствовал себя лучше. Озноб пропал, усталость тоже прошла.

Морозов кивнул. Я открыл дверь, вдохнул запах разогретого камня и свежего дерева. И уточнил:

— Михаил…

Я замялся, вспоминая отчество.

— Владимирович, — подсказал Александр, и я кивнул:

— Михаил Владимирович сказал, что я темный, а, значит, тоже могу перемещаться между мирами.

Александр повернулся в мою сторону, несколько мгновений пристально рассматривал меня. А затем произнес:

— Вы темный, а у нас чаще всего проявляются способности мироходца. Так что, если вы захотите…

Я задумался, а затем кивнул:

— Наверное. Однажды…

Морозов вымученно улыбнулся:

— Хорошо. Только вам стоит знать, что прогулка между мирами — это не увлекательное и веселое событие. У этого есть множество подводных камней.

— Понимаю, — согласился я и уточнил. — Не зайдёте в гости, Александр Васильевич?

— В другой раз, Павел Филиппович, — устало улыбнулся он.

— Тогда до встречи, — попрощался я и поднялся по ступеням. Открыл дверь и вошел в приемную, где меня встретила Арина Родионовна. Девушка сидела за своим столом, увлеченно записывая что-то в блокнот. Но едва я вошел, как девушка вскочила с кресла и встревоженно уточнила:

— Павел Филиппович, где вы были? И Людмила Федоровна, как оказалось, не в курсе, куда вы отправились.

— Нам даже пришлось звонить Софье Яковлевне, — послышался с лестницы строгий голос Яблоковой. — Чтобы узнать, куда пропал этот несносный мальчишка.

— Ездил к отцу, — спокойно ответил я. — Всё в порядке.

Арина Родионовна и Яблокова переглянулись:

— Софья Яковлевна сказала то же самое, — произнесла Людмила Федоровна, подходя ко мне. — Очень интересный визит к отцу, скажу я тебе Павел Филиппович. Потому что по возвращении с этой семейной встречи ты вернулся таким…

Соседка замялась, подбирая слово, а затем все же сказала прямо:

— Краше в гроб кладут. Как будто ты в одиночку сражался с целой армией призраков.

— Не сражался, — ответил я. — Даю слово высокорожденного.

Яблокова хмыкнула и недовольно поджала губы. Некоторое время пристально смотрела на меня, но я старался держать самое невинное лицо. Наконец, Людмиле Федоровне это надоело.

— Ладно, пойду печь кексы, — вздохнув, произнесла она. Развернулась и направилась к лестнице. И не оборачиваясь, добавила. — К обеду, они будут готовы. Так что в час дня вы оставляете свои дела и поднимаетесь в гостиную на чаепитие.

— Слушаюсь, — отрапортовал я, и Яблокова скрылась на втором этаже.

Нечаева же замерла, склонив голову, и как-то странно посмотрела на меня. А затем произнесла:

— Можно поговорить с вами наедине, Павел Филиппович?

Я кивнул:

— Охотно.

Мы прошли в кабинет. Дневной свет струился сквозь шторы, ложился на стол. Я встал у кресла, сцепил пальцы и замер. Нечаева же плотно закрыла за собой дверь и обернулась ко мне:

— Разговор очень… конфиденциальный, — начала она, и я кивнул. Громко произнес:

— Советую призраков не подслушивать этот разговор.

За стеной послышалось шуршание и полные разочарования шепотки. И я добавил:

— Сейчас я зажгу «Фонарь Харона», уважаемая Арина Родионовна, и проверю.

Поставил тотемы, чтобы призраки почувствовали силу, и шуршание усилилось. Видимо, любопытные призраки поняли, что некромант не шутит, и поспешили убраться. Я довольно усмехнулся и обратился к стоявшей напротив Нечаевой:

— Итак, что вы хотели сказать?

— Вы были в другом мире? — прямо в лоб спросила Арина Родионовна.

Этот вопрос поставил меня в тупик. Я аж рот приоткрыл от удивления:

— Но… как вы…

— От вас пахнет силами перехода, — пояснила секретарь. — Я чую такое. Особенно после того, как память ко мне вернулась. Вас проводил Морозов по какому-то… очень важному делу?

Я покачал головой:

— Простите, я не могу говорить об этом. Я дал слово…

Девушка немного помедлила, но все же кивнула:

— Понимаю. Просто…

Она замялась, и я уточнил:

— Что?

Девушка покачала головой и неожиданно сказала мягким голосом:

— Ничего, Павел Филиппович. Просто иногда стоит отпускать людей. Дать им возможность избавиться от старых привязанностей и быть счастливыми. Призраки прошлого могут внести в их мир только страхи и боль.

Я кивнул, понимая, к чему клонит Арина Родионовна:

— Вы правы.

— Какие планы на день? — она быстро сменила тему.

— Узнайте, пожалуйста, кто написал статью про погибшего приказчика. Мне нужна фамилия журналиста.

Девушка улыбнулась:

— Заодно сделаю вам бодрящего отвара. А то смотритесь вы, если честно, и правда не очень. Слишком уж бледный, как будто…

— С того света вернулся? — с улыбкой произнес я, и Арина Родионовна рассмеялась. Кивнула и вышла из кабинета.

Телефон в кармане завибрировал. Я вздохнул, подумав, что это, скорее всего, Белова, которой я так и не перезвонил. Узнала, что я вышел на связь, и решила позвонить и рассказать про приказчика. Вынул аппарат, взглянул на экран и удивленно поднял бровь. Потому что номер на дисплее принадлежал не Алисе, а Плуту. Разговаривать сейчас не хотелось ни с кем. Но после недолгих колебаний, я все же принял вызов:

— У аппарата.

— Добрый день, Павел Филиппович, — бодро сообщил Плут, — нашли шаманов. Допросили.

— Я надеюсь… — начал было я.

— С ними разговаривал Гришаня, — поспешно добавил Гордей. — В присутствии Свиридовой. Она следила строго, так что никаких нарушений закона.

— И что они сказали?

— Подтвердили, что работали на «Содружество». Люди они не штатные. Сделали все по стороннему контракту. Сейчас в Петрограде начали открываться конторы, которые предлагают такие услуги. Их наняли проверить адреса и устранить только определенных призраков. Платили двойную цену, так что люди особо вопросов не задавали.

— А закона, который регулировал бы их деятельность, еще нет? — произнес я, больше для самого себя.

— Елена Анатольевна сказала то же самое, — подтвердил Плут.

— Ясно, — тихо ответил я. — Попробуйте подойти к делу с другой стороны.

— Пытаемся, мастер Чехов, — ответил Гордей, и я завершил вызов. С

Сел в кресло, взглянул в окно. Там жил своей обычной жизнью Петроград, который купался в непривычном для лета жарком солнечном счете. Легкие порывы ветра покачивали листья на ветвях деревьев. По мостовой неспешно прогуливались пары, лоточник продавал кренделя, а юркий мальчишка в серой приютской робе сновал между прогуливающимися, пытаясь всучить им свежую газету. А у меня почему-то не выходили из головы слова Нечаевой. Про то, что иногда призракам из прошлого не нужно мешать людям проживать их новую жизнь.