Глава 5 · Поддержка некроманта

Я застыл, глядя на товарища, потому что видел его таким впервые. Алексей сидел напротив, чуть ссутулившись, сцепив ладони в замок. Он был больше похож на неуверенного в себе гимназиста перед экзаменом, а не на того веселого гуляку, которого я знал. Только лицо товарища казалось спокойным, но в глазах было напряжение. А еще мне подумалось, что Алиса и правда очень хорошо скрывала свои отношения с Шуйским, если слухи о романе Великого князя и практикантки жандармерии так и не просочились в жадное до всяких историй высокое общество.

— Что за услуга? — осторожно уточнил я, стараясь сохранять спокойствие в голосе, как будто спрашивал о пустяке.

Алексей замер на мгновение. Потом набрал в грудь воздуха и заговорил на выдохе быстро и негромко:

— Ты мой лучший друг. С гимназии. И я доверяю тебе как никому другому. Знаю, что только ты меня поймешь и поддержишь, что бы не случилось. И я очень хочу, чтобы ты стал свидетелем на свадьбе.

Я опустил взгляд. А затем осторожно произнес:

— Не торопись. Сначала тебе стоит поговорить с самой Алисой. Ее ведь это тоже касается. Быть может, у нее есть кто-то на примете.

Он дернул бровью, откинулся на спинку кресла и взглянул с прищуром, в котором я сразу узнал то самое выражение, с которым он сражался с трудными задачами по праву.

— Ты намекаешь, что у Алисы уже кто-то есть? — произнёс он с лёгким смешком. — Да ну, брось. Вряд ли. Она слишком зациклена на карьере. Ты ведь это знаешь. Для ее семьи слишком уж многое поставлено на карту.

Он замолчал, перевёл взгляд в окно, а потом снова на меня.

— Или ты о чем-то знаешь? — уточнил друг уже без былой уверенности. — Ты ведь виделся с ней в последние дни. Ты бы заметил, если бы… — запнулся он, с трудом подбирая формулировку. — Она говорила о ком-то? О ком-то важном для нее?

Я неспешно поднял взгляд. Секунду помедлил, потому что предстоящая ложь другу давалась мне нелегко. И я очень боялся, что сказанное будет казаться неестественным. Но все же произнес.

— Мы не обсуждали ее личную жизнь.

Суворов выдохнул. В глазах появилось напряжение. Как будто я только что сказал что-то странное. Он попытался усмехнуться, отмахнулся, но голос выдал: уверенности в нем не осталось.

— Если бы у нее кто-то появился… она бы рассказала… наверное.

Пальцы друга поглаживали подлокотник кресла, а на лбу залегла напряжённая складка. Я знал этого человека очень давно. И сейчас он выглядел как мальчишка, который забрался в чужой сад за яблоками, и его поймали сидящим на ветке.

— Но ты ведь что-то знаешь, — тихо сказал он. — Ты бы не стал так смотреть, если бы всё было просто. Не тянул с ответом. Ты для этого слишком честный.

Я опустил глаза, ненавидя себя за то, что должен принести дурные вести.

— Алексей, — выдохнул я, подбирая слова медленно, — ты сам знаешь, Алиса упряма, и если что-то решит, то никто ее не свернёт с пути. Даже ее друзья.

— Именно потому я был уверен, что из нас получится хорошая пара. Мы могли бы жить душа в душу. Как два человека, которые давно знают друг друга. Уважают и ценят. Понимаешь?

— Понимаю. Как в тех сериалах про подростков, — ответил я. — Но почему ты никогда не говорил об этом с ней? Ни разу не намекал, что видишь вас в будущем парой?

— Потому что это было бы бесчестно, — нахмурился парень. — Ты ведь понимаешь, что между нами всегда была пропасть. Мой титул делал меня неподходящим для нее кандидатом.

— Причина в твоем отце, который не принял бы вашего союза? — сухо уточнил я.

— Отец, конечно же, хотел для меня выгодной партии. Он не настолько прогрессивен, как твоя родня. Но я бы смог с этим справиться. Никто бы не стал заставлять меня вступать в союз, которого я не желаю. Однако, Алиса бы никогда не приняла моих ухаживаний. Потому что они стали бы для нее оскорбительными.

— С чего ты взял? — ошеломленно спросил я.

— Потому что она слишком гордая, — как само собой разумеющееся выдал Суворов. — Она так упрямо училась, доказывала каждому, что достойна занимаемого места в обществе. Мы с ней подружились только потому, что она ни с кем больше не могла найти общий язык. Вспомни, она ведь даже подруг себе не искала.

— Но это другое, — возразил я. — Тебе стоило хотя бы намекнуть…

— Я не хотел ее этим оскорблять. Что я мог ей предложить? Отношения, которые пришлось бы скрывать? Она достойна равного союза. Я полагал, что, получив титул от мужа, она станет ощущать себя униженной.

— Поразительно, — я потер переносицу. — Ты всегда казался мне проницательным человеком.

— Думаешь, что я был не прав? — удивился парень.

— Даже уверен в этом. Возможно, у тебя был бы шанс стать для нее близким человеком, тем, кого бы она выбрала…

Он понимающе хмыкнул. В голосе была боль, которую он постарался превратить в иронию.

— Значит, все же кто есть-то, — подытожил он, говоря сам с собой.

Я не подтвердил, но и не стал отрицать. Он сам всё понял.

— Ты знал? — спросил он после паузы, глядя куда-то мимо. — С самого начала?

— Подозревал, — признался я. — Но думал, что это пройдёт. Что она… просто под впечатлением от человека. Но с каждым разом становилось очевиднее: это не игра. Не увлечение. И все серьезно.

— Ладно, — сказал он после паузы. — Спасибо, что дал понять, что мне не стоит идти с этим к Алисе. И я надеюсь, что она выбрала кого-то по-настоящему достойного. Кстати, кто он?

Друг выжидательно взглянул на меня. Но я лишь пожал плечами, давая понять, что не могу говорить об этом вслух. Суворов прищурился, а потом глаза его распахнулись. Все же делать выводы он умел.

— Не может быть… — он прижал пальцы ко рту. — Неужто это… Шуйский?

Некоторое время в комнате стояла тишина. Только часы на полке отстукивали секунды. Суворов встал, прошёл к окну, приоткрыл его на ладонь, чтобы впустить немного воздуха, и прислонился к раме плечом.

— Она достойна хорошего человека, — наконец глухо сказал он. — Мне казалось, что тем самым человеком могу стать я. Но я опоздал. Или всё не так понял. Думал, если дождусь, если сыграю по правилам… всё как-нибудь сложится. А пока я сомневался, она просто… выбрала. Или просто другой мужчина не стал сомневаться и ждать. Оказался мудрее. И смелее.

Я не стал его поправлять. Всё и правда так сложилось не потому, что Алексей был плохим, или опоздал. Просто Алиса выбрала сердцем другого человека.

Он обернулся, и в его глазах была благодарность. И как мне показалось — облегчение.

— Спасибо, что не стал делать вид, будто ничего не знаешь, — произнёс он. — Ну, вернее попытался, но, как всегда, не смог остаться в стороне.

Я пожал плечами:

— Это не мой секрет. Поэтому ты должен был догадаться сам. И прошу: не распространяйся об этом. Хотя, думаю, скоро Алиса сама все расскажет.

— Ты всегда был таким, — протянул Алексей. — Честным до скрипа в костях.

— Прости, если сделал тебе больно, — ответил я.

Он усмехнулся, немного горько.

— Больно — это когда теряешь человека. А я всего лишь потерял иллюзию. Я просто считал, что у нас с ней есть шанс. Я хотел использовать этот шанс. Не ради выгоды. А потому что считал, что мы сможем стать опорой друг для друга.

— Думаю, ты и правда мог бы стать для нее кем-то надежным, — сказал я искренне. — Но знаешь, мне кажется, что такие союзы не приносят тепла. Каждый из нас имеет право быть любимым.

— Я очень надеюсь, что князь Шуйский не станет повторять моих ошибок. Что он не будет играть в благородство, а прямо сделает девушке предложение.

— Полагаю, что это будет правильно, — сдержанно улыбнулся я.

— Я всё равно за неё рад, — добавил он. — Алиса — не та, кому подойдет быть чьей-то «выгодой». Она достойна любви. Настоящей. И если Шуйский не сумеет… если не сможет сделать ее счастливой, то я женюсь на его вдове.

— Ты вызовешь князя на дуэль? — хитро усмехнулся я.

— Алиса сама его упокоит, — уверенно заявил Суворов, пряча за улыбкой неуверенность. — Ты точно знаешь, что он ее не обидит?

— Уверен, — ответил я.

Гость расправил плечи, собираясь вновь натянуть привычную маску и выйти в мир, снова стать тем самым ироничным, саркастичным Алексеем Суворовым.

— Ну, и не бери в голову, — ухмыльнулся он, заметив мой внимательный взгляд. — Найду я кого-нибудь себе в спутницы. Быть может, и впрямь влюблюсь в какую-нибудь чудесную девушку. Только не из жандармерии. Мне теперь эта служба снится в кошмарах.

Я удивленно посмотрел на него, и Суворов поспешно добавил:

— Не из-за Алисы. Просто проверки по работе, которые связаны с жандармерией. Их слишком… много. Иногда я ловлю себя на мысли, что я жандарм, а не сотрудник прокуратуры. Так много времени мне приходится проводить в разных отделениях этого ведомства.

— Придирчивый ты, — усмехнулся я в ответ, чувствуя, как с плеч словно бы упало что-то тяжелое, размером с гору.

Суворов же потер подбородок и задумчиво продолжил:

— А что, я тоже попробую поискать свою судьбу. Говорят, что счастье должно быть обоюдным. Вот возьму и встречу ту, которая выберет настоящего меня. И не потому, что так надо, а из-за того, что меня полюбит.

Я молчал. И вдруг заметил, что этот момент мой товарищ и правда стал взрослее.

— Если уж даже некромант нашел себе спутницу, то мне и вовсе солнце в спину светит, — продолжил Суворов с привычной усмешкой. — Я-то куда более симпатичный, чем ты. И с чувством юмора. С харизмой. И вообще…

— Тут не поспоришь, — согласился я, пряча улыбку.

— А ведь я уже прикинул, как ты будешь стоять рядом в каком-нибудь синем сюртуке и читать тост на полторы страницы. Надеялся, что кто-нибудь будет рядом, если я споткнусь.

— Я рядом, дружище, — сказал я и подался чуть вперёд. — И остаюсь рядом. Только не как свидетель на свадьбе. А как друг. И если будет больно — приходи. Если захочется ругаться — позвони. Даже если просто понадобится молча посидеть — я буду рядом.

— Спасибо, — тихо ответил приятель.

Алексей бросил взгляд на стол, потом чуть двинулся вперед, кивнув на лежащую у края папку.

— Неужто агрохолдинг нанял тебя для защиты?

Я покачал головой:

— Наоборот.

Он вскинулся и хищно прищурился заметив:

— Практикант, который всего пару месяцев назад окончил лицей, бросает вызов самой крупной агропромышленной компании Империи. Ничего не напоминает?

Я посмотрел на него с лёгким недоумением. Алексей выдержал паузу и довольно улыбнулся:

— Притчу, которую нам рассказывали жрецы на первом курсе — Он поднял указательный палец к потолку, как будто читал с кафедры. — Когда юноша бился с гигантом.

Я слегка нахмурился, но через секунду усмехнулся:

— Насколько я помню, юноша победил гиганта.

— Вот именно, — заметил Алексей. — Одним точным ударом.

Он замолчал, опершись лопатками на спинку кресла. Я чувствовал, что за его спокойной фразой пряталось куда больше, чем просто шутка.

— Ладно, герой. Только ты гляди, не подставляй подбородок. Гиганты, они, как известно, не валятся с первого удара.

— Учту, — тихо ответил я.

— А что там? — протянул друг, с интересом глядя на папку. — Неужто ты смог что-то на них накопать?

— Пока нет. А что?

— Да, видишь ли, в чем дело, братец, — начал Суворов. — Эта организация хуже упырей. Столько крови у меня попили, что на меня даже комары не позарятся. На эту организацию постоянно приходит множество жалоб на нарушение всего, что только можно. А прижать их я не могу.

— Почему? — уточнил я, стараясь принять самый простодушный вид. И это сработало. Алексей поморщился и произнес:

— Павел Филиппович, ну ты как маленький.

Он замолчал на пару мгновений, словно размышлял, стоит ли продолжать. Затем осмотрелся, будто по привычке, оставшейся, видимо, ещё со времён учёбы, когда делился с кем-то ответами на контрольной. Наконец, понизил голос и, наклонившись немного вперед, заговорил:

— У этого «Содружества» очень высокий покровитель. Неофициально, конечно. И каждый раз, когда я начинаю какую-нибудь проверку, приходит намёк. Не всегда прямо — чаще мягко, через начальство. Что, мол, люди в «Содружестве» уважаемые, налоги платят исправно, рабочие места оформляют… И вообще, не стоит понапрасну портить жизнь организации, которая, как говорится, «нас, сирых и убогих, кормит».

Он усмехнулся, но в этом была не насмешка, горькое раздражение.

— А так-то хотелось бы, конечно, прижать эту контору, — продолжает он чуть тише. — Но для этого нужно что-то… увесистое. Очень. Из-за обычных жалоб они даже не морщатся.

Я кивнул в ответ, уже почти уверенный в том, что причина интереса Суворова к делу не только справедливость. Если молодой помощник прокурора сумеет осадить такую махину, как «Содружество», это будет победа. И не просто одна из. А та, что открывает двери, вешает медали на новые мундиры. После такого дела его практика будет окончена и молодого сотрудника примут в штат. И скорее всего, даже повысят в должности. Мне же нужны были союзники в этом деле. Поэтому ответил:

— Ну, если могу помочь…

— Вот и договорились, — подытожил Суворов.

Я чуть наклонился вперед:

— Конечно, хотелось бы посмотреть жалобы. Если это возможно.

Он нахмурился, прикусил губу — и, видно, быстро прикинул вероятные риски.

— Хорошо, — произнес он наконец. — Пришлю тебе экземпляры через частного курьера. Сам понимаешь… все это не совсем по инструкции.

— Прекрасно понимаю, — сказал я.

Алексей встал из кресла, потянулся, словно только сейчас вспомнил, сколько времени провёл за беседой. Я заметил, что с лица его исчезло напряжение, с которым он пришёл. Стоило признать, что какое-то время спустя, он наверняка поймет, что затея женится просто из благородства — не самая лучшая идея. Алексей был слишком живым, чтобы становиться заложником брака по расчету. Пусть и не по финансовому расчету.

— Ладно, друже, — сказал он, поправляя воротник. — Засиделся я у тебя. Пора и честь знать. А то мой начальник — сущий сатрап. Не терпит опозданий и дерзости. Того и гляди, съест меня живьём. А мне пока ещё помирать неохота. Зная тебя, не удивлюсь, если ты мне уйти спокойно не дашь. Поселишь меня на пороге вместо дверного звонка.

Я улыбнулся, не без сочувствия:

— Идём, провожу.

Мы вышли из кабинета и не спеша прошли через приемную. На пороге он задержался, оглянулся и, как бы невзначай, произнёс:

— Прости… мы в последнее время редко видимся.

Я пожал плечами не упрекая:

— Работа. Я понимаю.

Он смотрел рассеянно, сам себе:

— Да. Наверное, это и есть взрослая жизнь.

— Именно, — признал я, мягко и без тени иронии. — А помнится, кто-то ещё недавно говорил, что впереди лето, и можно будет отдохнуть.

Алексей фыркнул, театрально махнув рукой:

— Не напоминай. Если бы я знал в лице, что всё будет вот так — остался бы ещё на одном курсе. Учился бы без спешки, сдал бы все экзамены со второго раза, спал бы на лекциях… Жил бы как человек.

— Получал бы оценки от старых преподавателей, — уточнил я с усмешкой. — Может, еще и в общежитие захотел бы вернуться? Есть в столовых котлеты из хлеба?

— И это тоже, — рассмеялся он. — Но, черт побери, всё же было легче. Не надо было торопиться взрослеть.

Я не ответил. А Суворов продолжил:

— Нет, нужно будет обязательно собраться в ближайшее время. Как в старые добрые времена. Быть может, сходить куда-нибудь выпить кваса.

Я не стал говорить ему, что «как в старые добрые времена» уже не получится. Никогда. Потому что он и Белова теперь были на государевой службе. И за любое попадание в прессу, им могли грозить серьезные неприятности, вплоть до увольнения. А взрослым людям приходится быть осмотрительными. Друг явно тоже об этом подумал, и на его лицо набежала тень. Он тяжело вздохнул и произнес:

— Спасибо, Павел Филиппович. Я тут почти женился, почти развёлся, и все это под присмотром некроманта. Помяните мое слово, однажды кто-нибудь всерьез назначит вас святым. И не отвертетесь.

— Типун вам на язык, мастер Суворов. Но я всегда рад быть полезным.

Мы пожали друг другу руки. И когда за Алексеем закрылась дверь, я ещё пару мгновений стоял на пороге. Легкая грусть залегла в груди. Будто я отпустил из своей жизни что-то важное. Потом я тряхнул головой и направился в кабинет.