Глава 6 · Союз нерушимый
Я развернулся, и только теперь заметил Арину Родионовну, которая сидела за секретарским столом:
— Надеюсь, вашему товарищу не понадобилась помощь адвоката? — уточнила девушка.
— С чего вы взяли?
— Ну, вы обсуждали что-то в кабинете, а значит, разговор был приватным, раз вы не позвали его в гостиную.
— А, нет, — ответил я. — Вернее, разговор и правда был приватным, но у Суворова все хорошо.
Девушка улыбнулась, но не стала больше задавать вопросов. Вместо этого спросила:
— Вы хотите заняться делами?
— Делом, — поправил ее я.
— «Содружество»? — уточнила Нечаева, и я кивнул.
— Я сделаю вам чай.
— Спасибо.
Я пересек приемную, открыл дверь в кабинет и прошёл внутрь. Опустился в кресло. А затем взял лежавшую на краю папку. И тяжело вздохнул. Мой обычный подход вряд ли здесь сработает. Компания уже наверняка наняла шаманов, которые избавили и центральный офис и все поместья от призраков. Значит, допрашивать было некого. Можно было, конечно, попытаться, но лучше бы заранее продумать план «Б». На случай если план «А» не сработает. И визит Суворова мне помог мне понять, куда двигаться дальше. Если не выходит справиться с этим делом одному, нужно найти тех, кто сможет помочь мне прижать организацию.
Первым был Суворов. Но даже в команде с работником прокуратуры это дело мы не осилим. И я задумчиво забарабанил пальцами по столу. А затем вынул из кармана телефон, и принялся искать в списке контактов нужный номер.
* * *
Через десять минут я довольно выдохнул. Откинулся на спинку кресла, рассеянно вертя в ладони телефон. Первая часть плана была выполнена. И часть предполагаемой будущей команды была готова к встрече. Осталось последнее. И самое сложное.
Я вздохнул, оттягивая этот момент. А потом все же нашел в списке контактов нужный телефон и нажал на кнопку вызова.
Трубку не брали долго. И я уже хотел было отменить вызов, как в динамике послышался недовольный голос:
— Добрый день, мастер Чехов. Не сказал бы, что рад вас слышать…
— Добрый, — бодро ответил я. — Как продвигаются поиски зацепок на моих клиентов?
— Вы звоните, чтобы поиздеваться, Павел Филиппович?
— Что вы. Просто хочу предложить вам помощь.
Собеседник замолчал. А затем, в динамике послышалось:
— То есть, вы хотите сами сдать своих клиентов, мастер Чехов? Я правильно понял?
— Не совсем, — ответил я. — Хочу предложить вам куда более крупную рыбу, мастер-начальник третьего отделения.
— Я исполняю обязанности начальника… — начал было Дубинин и осекся. А затем произнес, — Неужто настолько крупная рыба?
Я усмехнулся:
— Если бы такая добыча водилась в море, ее приняли бы за доисторического монстра. И пришлось бы вытаскивать на берег на сухогрузе.
— Заинтриговали, Павел Филиппович, — произнес собеседник. — Давайте подробнее…
— Не по телефону, — поспешно перебил его я. — Давайте при личной встрече. Скажем, через час. В ресторане «Сердце пиратов».
— Странный выбор места, — ответил Дубинин. — Но чего еще ждать от некроманта, да еще и адвоката. Но учтите, если это какая-то ваша шутка, Павел Филиппович, клянусь Искупителем, уже завтра все ваши клиенты и все, до кого я дотянусь, окажутся в моем ведомстве. На сорок восемь часов. А уж повод для этого я найду, можете быть уверенным.
— Даже не сомневаюсь в серьезности ваших слов, — заверил я Дубинина.
Собеседник завершил разговор не попрощавшись. И я пробормотал, вспомнив Шуйского:
— Наверное, это традиция начальства третьего отдела охранного отделения.
В кабинет негромко постучали. А через мгновение вошла Арина Родионовна. В руках секретарь держала поднос, на котором стоял исходящий паром чайник и чашка.
— Благодарю, — кивнул я, когда Нечаева поставила передо мной чашку.
— Нашли что-то? — уточнила девушка и кивнула на лежавшую на столе папку.
— Нет, — ответил я. — Но мой товарищ Суворов подсказал мне одну идею. И мне потребуется ваша помощь.
— А в чем именно? — живо полюбопытствовала Нечаева.
— Видите ли в чем дело, — начал я. — Компания для борьбы с «Содружеством» подобралась весьма… разношерстная. И если вы поможете мне убедить их работать совместно…
Девушка лукаво улыбнулась:
— Сделаю все, что в моих силах, Павел Филиппович, — ответила она. — Когда едем?
Я взглянул на экран телефона, сверяясь со временем, и сказал:
— Через полчаса.
— Хорошо. Тогда я постараюсь закончить дела и буду готова.
Нечаева вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь. Я же налил себе в чашку горячего отвара, уловив аромат мяты, сделал глоток, потом выдохнул и откинулся на спинку. На миг прикрыл глаза, позволяя себе пару лишних секунд тишины перед тем, как ехать на самые сложные переговоры в моей еще недолгой карьере.
* * *
Ресторан, в котором была назначена встреча, располагался на территории «Сынов». И уже за несколько кварталов от нужного места я стал замечать на торцах домов метки анархистов.
Машина остановилась напротив нужного здания, над дверью которого висела вывеска с улыбающимся пиратом в тельняшке и треуголке. Правый глаз корсара был закрыт черной повязкой.
— Благодарю.
Я расплатился с извозчиком и вышел из машины. Подал Нечаевой ладонь, помогая ей выбраться из салона.
— Интересное здание, — оценила секретарь, рассматривая ресторан.
— Скорее всего, когда-то здесь была небольшая мануфактура, — ответил я оглядываясь.
На крыльце дежурил десяток крепких парней в куртках с нашивками «Сынов». Они делали вид, что заняты беседой, время от времени косясь на парней в армейском камуфляже, которые топтались у припаркованных на стоянке машин. Значит, часть посвященных в план людей, уже были на месте.
— Идемте, — произнес я спутнице, и мы направились к крыльцу. Едва мы поднялись по ступеням, бойцы «Сынов» прервали разговор и поприветствовали меня.
— Распорядитель отведет вас, — произнес один из парней, открывая перед нами дверь.
— Благодарю, — ответил я, пропустил девушку вперед и шагнул следом за ней в помещение.
Зал ресторана в пиратской тематике встретил нас полутьмой и тишиной. Под высоким потолком, между балками, свисали канаты, потемневшие, будто их вытаскивали из воды не раз и не два. В углу у входа нас встретил сидевший на бочке скелет, облачённый в мундир с эполетами. Костлявая рука держала кубок. На табличке рядом значилось: «Капитан Последний Чек. Пил в кредит.» Около него красовался выбеленный временем корабельный руль, с табличкой: «Не крутить, если не хотите навлечь на себя проклятие капитана». А в центре зала, на подиуме, была установлена мачта, вокруг которой стояли столы.
Деревянный настил пола скрипел так, будто под ним скрывался подвал с куда более любопытным содержимым, чем просто коммуникации. В углу стояла бочка с надписью «Ром. Под строгим наблюдением дневального», а справа расположилась стойка распорядителя. Массивный стол, на котором возвышалась стилизованная книга заказов с надписью: «Корабельный журнал. Нарушители покоя пойдут на корм рыбам». Рядом со стойкой стояла статуя пиратского капитана, в черной треуголке и красном кителе. На плече фигуры сидел созданный силой разноцветный попугай. И едва дверь за нами стала закрываться, он повернул голову в нашу сторону и выкрикнул:
— Пленных не бр-р-р-рать!
Я покосился на Арину Родионовну, пытаясь угадать ее реакцию. Но девушка с интересом вертела головой, а затем восторженно произнесла:
— Очень красиво.
— И это только один зал, мастер, — послышался рядом голос, заставивший нас обернуться. Рассматривая помещение, я совсем упустил из виду распорядителя, который подошел к нам:
— Идемте, мастер Чехов, — произнес он, указывая вглубь зала. — Я провожу вас.
Мы направились следом, рассматривая висевшие на стенах обрывки канатов, веревочных лестниц и обломки весел. Распорядитель свернул, и нам открылся новый зал, в центре которого стояла статуя одноногого старого шарманщика с трубкой в зубах. А вдоль стен расположились длинные столы. Каждый стол был отделен от соседнего высокими деревянными перегородками, так что казалось, будто ты попадаешь в каюту на старом фрегате. Некоторые из перегородок были исцарапаны: «Тут был Джими», «Билли — жалкий трус» и прочие декоративные признания, выполненные, видимо, перочинным ножом.
На стенах висели фальшивые карты сокровищ, вбитые в раму медными гвоздями. В углу виднелся портрет, покрытый сажей: судя по табличке, это был «Адмирал Гибс, кормящий акул». Рядом с ним была массивная дверь, на которой было начертано: «Камбуз. Сухопутным крысам вход воспрещён»
Потолок зала украшала сеть, в которой застряли запечатанные бутыли, внутри которых виднелись свернутые клочки бумажек с посланиями, обломки костей и чучело рыбы-молота.
— Атмосферно, — заметил я.
— Очень красиво, — восхищенно добавила Нечаева и добавила, наклонившись ко мне, — Тут нет посетителей. Это ведь не случайность?
— Думаю, что ресторан зарезервирован нашим старым знакомым, — уверенно ответил я.
Из этого зала была ведущая на второй этаж лестница, по которой мы поднялись на широкую площадку, стилизованную в стиле капитанского мостика. Освещение здесь исходило от латунных фонарей, подвешенных под балками, и от больших ламп в виде масляных светильников, установленных по периметру зала. Свет был тёплый, чуть мутноватый, как сквозь туман — и это только усиливало ощущение изоляции от суши. Доски пола были отполированы до блеска, но местами на них нарочно оставили царапины, потеки и тёмные разводы, словно от пролитого рома и соли морской воды. В центре зала располагался массивный штурвал. За ним стояло покрытое темной кожей кресло. Рядом с креслом была панель, на которой кто-то прилежно вырезал надпись: «Молись, чтобы буря не разбила нас в щепки». У штурвала стоял манекен в офицерском флотском мундире. Один глаз у него был закрыт повязкой, другой был стеклянным, с внутренней подсветкой. Словно он пристально наблюдал за каждым входящим гостем.
А слева от входа располагалась панорамная стена, за которой виднелась огромная иллюзия шторма: за мутным стеклом клубились тучи, мигали молнии, бушевал нарисованный океан. Порой стекло чуть подрагивало, будто корабль и впрямь нырял в волну. Акустика была выстроена так, что гул прибоя и крики чаек доносились откуда-то сверху, создавая ощущение, что ты действительно на корабле.
Столов в этом зале было намного меньше, чем в нижних. И я сразу увидел нужных мне людей.
Свиридова и Плут сидели за столом в углу зала. Напротив них расположился Волков. Вся троица не сводила друг с друга настороженных взглядов.
— Добрый день мастера, — поприветствовал я их, едва распорядитель подвел меня к столу.
— Добрый, — ответил Волков. — Когда вы звонили мне, то не упомянули о том, что мы будем видеться не просто на чужой территории, а еще и в присутствии анархистов.
— Я думал, что вам нечего делить, — произнес я.
— Это вы верно подметили, — подтвердил Плут. — Делить нечего, кроме Петроградских улиц.
— Думаю, на время вам придется заключить перемирие, — произнес я и сел за стол. — Потому что на кону будет стоять существование ваших организаций.
Взгляды Плута и Волкова устремились на меня, и я продолжил:
— Должность начальника третьего отделения сейчас занимает некий Дубинин. Вернее, он исполняет обязанности начальника, но очень хочет остаться в этом кресле. А для того чтобы его кандидатуру утвердили…
— Ему нужно громкое дело, — закончил за меня Волков. — Например, прекратить существование одной или нескольких крупных городских банд.
Я довольно кивнул:
— Но если мы предложим ему достойную альтернативу, не менее крупную рыбу, то он не просто оставит нас в покое, но еще и поможет нам эту рыбу поймать.
— А рыбой будет «Содружество»? — догадался Плут.
— Именно, — подтвердил я, не став уточнять, осведомленность главы «Сынов».
Плут и Волков переглянулись:
— Не по правилам такое, Павел Филиппович, — протянул глава «Сынов». — Нам с жандармами сотрудничать не с руки.
Я провел пальцами по волосам:
— «Черной Сотне» ничего не мешало вести дела с судьей.
При упоминании отца, сидевшая за столом Свиридова бросила на Волкова холодный взгляд и подняла подбородок, всем видом показывая, что не испытывает смущения. Плут тотчас приосанился и едва сдержался, чтобы не взять спутницу за руку. Было заметно, что между этими двумя все не так просто.
— И где теперь монархисты? — хмыкнул Волков.
Я вздохнул и начал терпеливо объяснять:
— Никто не заставляет вас работать против своих организаций. Это скорее… временный союз ради того, чтобы выжить. Если мы не предложим новому начальнику третьего отделения что-то существенного, от вас он не отстанет. До тех пор, пока не найдет то, за что вас можно отправить в острог. А так как времени у него мало, скоро он начнет действовать более активно. И, быть может, даже агрессивно.
Плут и Волков снова переглянулись:
— А если мы не сдюжим, и «Содружество» уйдет? — пробормотал Гордей.
— То вы ничего не потеряете, — внезапно сказала Свиридова. — Дубинину нужно громкое дело. И он его получит. Любым путем.
Плут криво усмехнулся:
— Умеете вы убеждать, мастер Чехов, — произнес он. — Если Дубинин займет пост, то просидит в кресле до тех пор, пока Шуйский будет главным в жандармерии. А за то время все сроки давности за старое выйдут. А мы легализуемся. Так что я в деле.
Волков помедлил, но кивнул:
— Я тоже «за». По этой же причине. Но это…
— Скорее разовая акция, — продолжил за него Гордей.
— Тогда по рукам, — согласился Волков. — Я в деле, Павел Филиппович.
Я с трудом сдержал вздох облегчения. Но не успел как следует порадоваться первой половине дела, как за спиной послышались тяжелые шаги, а затем знакомый недовольный голос произнес:
— Очень надеюсь, что вы собрали здесь всех этих людей исключительно для того, чтобы я их арестовал, мастер Чехов. Если это так, я немедленно вызову наряд, и…
Я обернулся. Дубинин стоял в нескольких шагах от стола, рассматривая собравшихся с таким видом, как обычно смотрят на пирующих на темной кухне тараканов. И от вида начальника третьего отделения, лица Плута и Волкова вытянулись от удивления. Даже невозмутимая Свиридова на мгновенье приоткрыла рот.
— Добрый день, мастер Дубинин, — поспешно произнес я и встал из-за стола. — Не совсем для ареста…
— Тогда ваша шутка вышла из-под контроля, — холодно оборвал меня жандарм. — Всего хорошего, мастер Чехов.
— Дайте мне ровно минуту, и если я не смогу вас заинтересовать, вы покинете это заведение, и выпишите мне штраф за ложный вызов, — поспешно произнес я.
Дубинин нахмурился, а затем взглянул на закрепленные на запястье часы:
— Минута, Павел Филиппович, — произнес он. — Ровно. Время пошло.
— Вам нужно громкое дело, чтобы заявить о себе, и я знаю, где вам его взять, — торопливо начал я. — Если в крупнейшем агропромышленном комплексе Империи окажется не все так гладко, дело может раскрыть многие преступления. А если вы раскроете дело против такой организации, то по громкости оно затмит дело Свиридова…
Дубинин покосился на меня с интересом и уточнил:
— Что за комплекс?
— «Содружество», — выпалил я.
— У вас есть что-нибудь против них?
Интерес в голосе Дубинина усилился, но я покачал головой:
— Пока нет. Но уверяю вас, мы обязательно их найдем.
— Мы, — усмехнулся начальник третьего отделения жандармерии. — То есть вы, два жулика, и мастер Свиридова? Хорошая команда. А улики, которые вы добудете, мне можно будет сразу выбросить, потому что получены они будут с нарушениями?
— Я…
— Для того чтобы пойти против «Содружества», мне нужны будут стопроцентные доказательства. Иначе штат их юристов сотрет меня в порошок.
— Понимаю, — кивнул я. — Просто…
— Мы не собираемся фальсифицировать доказательства, — заговорила Нечаева. — Но можно же хотя бы попытаться. А если дело провалится, никто не обвинит вас в том, что вы как-то в этом замешаны. Подумайте, что вы теряете?
Дубинин замер, глядя на подходящую к нему Арину Родионовну. На его лице появился знакомый осоловелый взгляд подчинения, но он тут же исчез. И жандарм третьего отделения замотал головой, отгоняя морок.
— А если вы не сумеете…
— Мы уже идем по следу, — соврал я. — Просто пока он очень зыбкий. Но он приведет нас к нужным дверям. В буквальном смысле.
— Откуда…
— Из надежных источников, — ответил я почти правду. — Очень надежных, поверьте.
— И кто из вас будет ломать эти двери? — с сарказмом уточнил Дубинин. — Этот вот, — он кивнул на Плута
Глава «Сынов», к моему удивлению, не стал отвечать резко. Только расправил плечи и заявил:
— Если будет надо, я и стены вынесу, господин хороший.
— Неужели? — зло прошипел жандарм.
— Но с пониманием юридических последствий, — добавила Елена Анатольевна и холодно усмехнулась. — Закон нарушать мой клиент не собирается. Уверяю.
— Если вы согласитесь, то получите дело, которое станет трамплином в карьере, — снова вмешалась в разговор Нечаева. И я заметил, как секретарь коснулась кончиками пальцев рукава жандарма. — Получите пост главы третьего отделения, нужные знакомства. Про вас напишут в газетах. Вы же не хотите оставаться в тени предыдущего начальника. Вы для этого слишком хороши. И это правильно. Вы заслуживаете большего…
Несколько секунд Дубинин молчал. Затем, будто нехотя, подошел к столу, на котором стояла бутыль с питьевой водой, налил себе немного в кружку и сделал глоток.
— Ненавижу журналистов, — произнёс он наконец. — Но люблю результат. Ваша минута давно истекла, мастер Чехов.
Он вернул кружку на стол, обернулся и произнёс:
— У вас есть неделя. Если за это время вы не покажете мне ни одной доказательной цепочки, которая ведёт к «Содружеству»…
Я кивнул.
— Условие принято.
Дубинин оглядел остальных.
— И если хоть один из них… — он махнул рукой в сторону Плута и Волкова, — … перейдёт черту, я с удовольствием отправлю их в острог. Их организации перестанут существовать на улицах, к великой радости законопослушных подданных столицы.
— Они не перейдут, — пообещал я, и жандарм криво усмехнулся:
— Удачи вам, мастер Чехов. Она вам понадобится.
Он рассеянно кивнул Нечаевой, а потом резко развернулся и вышел из зала.