Городские легенды и немного смерти

— Фома, выгляни в коридор, только аккуратно, — попросил я.

— Никого, — ответил парень

Сам же я подошел к окну, раздвинул жалюзи и выглянул во двор.

— Жандармы прибыли. Спецотряд и машина третьего отдела.

Я поморщился: скорее всего, Иванов узнал про притон. Вряд ли от моего подзащитного. Скорее всего, кто-то из осведомителей дал наводку. Сейчас положат мордами в пол всех гостей на первом этаже. А дальше пойдут проверять комнаты. Затем всех отправят в отдел, где установят личность и допросят.

Это скверно. Очень скверно. Если меня поймают в этой комнате — в городской палате адвокатов могут возникнуть вопросы о неподобающем поведении правозащитника. Тем более, что мой новый знакомый, Дима Иванов наверняка отметит меня в протоколе. А получать выговор и прочие проблемы в первую неделю работы я не желал. Конечно можно было бы сообщить о полученных сведениях от Ольги, но тогда я нарушу нашу с ней договоренность.

— Здесь есть черный ход? — быстро спросил я, обернувшись к Ольге.

Бледная как полотно девушка не ответила. Услышав про жандармов, она застыла как изваяние. Стояла и смотрела в одну только ей видимую точку. Пришлось подскочить к ней, схватить за плечи и несколько раз с силой встряхнуть. Это помогло. Девушка захлопала ресницами и уставилась на меня.

— Есть черный ход с этого этажа? — повторил я.

Девушка сглотнула вставший в горле ком и быстро закивала:

— Д-д-да.

— Тогда веди, если не хочешь ночевать в участке вместе с бездомными и уличными девочками, — распорядился я.

На негнущихся, словно одеревеневших ногах, Ольга подошла к двери, трясущейся рукой открыла ее и собралась было выйти, но я оттеснил ее от выхода, осторожно выглянул в коридор. Чисто.

— Давай, — махнул я девушке и так вышла из комнаты. Мы с Фомой последовали за ней.

На первом этаже слышались крики, угрозы и требования лежать смирно, звуки ударов и ломающейся мебели. В воздухе витала разноцветная Сила. Значит, кто-то внизу решил сбежать или пытался оказать сопротивление.

Двери комнат второго этажа уже открывались, в коридор выглядывали удивлённые люди.

— Что происходит? — спросил один из них у нашей проводницы.

— Облава, — спокойно ответил Фома за администратора.

И это слово вызвало эффект взорвавшейся бомбы. Двери начали открываться, в коридор выскакивали люди. Кто-то бросился к лестнице, из комнат послышались звуки открываемых окон и звон бьющегося стекла. И тут же на лестнице послышался топот ног группы спецотряда. И крик:

— Всем стоять! Работает городская жандармерия.

Стоять никто и не думал. И фраза только добавила хаоса и паники. А через секунду отряд вошёл в коридор и началось вязалово.

Воздух затрещал от выброса силы. По коридору метнулись разноцветные миньоны — помощники с дубинками наперевес. Все они были разные. От ледяных существ, похожих на троллей, до людей в рыцарских доспехах. Где-то в толпе призванных существ даже мелькнула остроконечная каска лондонского "легавого".

Каждая из этих тварей действовала по-своему. Так, как обучил ее хозяин. Один из троллей, например, просто приморозил гуляку к полу. А другой лупил дубиной всех подряд, оглушая и сбивая на вытертый ковер коридора. Толпа редела, а мы все проталкивались вдоль дверей прочь от лестницы. Твари были уже близко, когда в коридоре повеяло холодом. А затем, узкое пространство от стены до стены перегородил полупрозрачный барьер, отрезая оставшихся в коридоре от преследователей. Кто-то из завсегдатаев все же решил немного задержать жандармов. Причём пелена была поставлена очень грамотно. Так, чтобы не зацепить живых, но при этом два миньона не успели затормозить, влетели в стену, и с громкими хлопками превратились в пыль. Преграда вздрогнула, загудела, но выдержала.

Я осмотрелся по сторонам в поисках спасителя, но в суматохе так и не заметил, кто же дал нам нужное для побега время.

Ольга остановилась у одной из дверей с надписью "только для персонала". Трясущимися руками отперла замок и юркнула внутрь помещения. Мы последовали за ней, оказавшись в захламленном помещении, которое скорее всего использовалось как склад. Фома торопливо закрыл дверь, задвинул защёлку.

Вдоль стен тянулись металлические стеллажи, на которых стояли ящики без маркировок. Некоторые из ящиков были открыты, и я мельком заметил пыльные бутылки с криво наклеенными акцизными этикетками. Усмехнулся, поняв, почему алкоголь входит в счёт. Цена такой контрабандной паленки копейка в базарный день. Хотя думаю, в этих ящиках не только нелегальный алкоголь, но и много чего ещё.

Девушка тем временем пересекла помещение, открыла дверь у противоположной стены и выскользнула на пожарную лестницу. Мы торопливо последовали за ней. Подошвы обуви с грохотом затопали по металлическим ступеням.

Один за другим, мы спустились в небольшой проулок, осмотрелись. Здесь было тихо. Скорее всего, Иванов вызвал только одну штурмовую группу специального отряда для прикрытия. На оцепление домов никто бы не согласился. Слишком уж дорогое это мероприятие для обычной облавы на притон.

— Спасибо что вывела, — поблагодарил я девушку и сунул в ее руку еще пару купюр. — А теперь можешь отзвониться начальству и устроить выходной. Вряд ли ваше заведение возобновит работу в ближайшее пару дней.

Девушка немного помедлила и кивнула. Очевидно, что в ее практике такое происходило впервые.

— Тикать пора, вашество, — пробасил Фома. — Скоро дверь в ту каморку выломают и на пожарную лестницу выйдут.

— Ну, отсюда убежать будет проще, — с улыбкой ответил я и покосился на арку, которая выводила на улицу. — Но ты прав, нам пора. Спасибо за помощь Оленька.

Девушка только кивнула, и мы с Фомой покинули дворик.

* * *

Мы заняли лавочку у дома, что стоял наискосок от игорного заведения и наблюдали как из него под конвоем выводили посетителей. Пришлось выждать с полчаса, пока фургон и прибывший автозак, в который набили бедолаг, не выехали со двора. За время ожидания Фома принес зажаристых сосисок в тесте, которые продавались в небольшом ларьке за углом. И сам же их и умял. У меня же из-за дурного предчувствия аппетита не было. Я несколько раз позвонил по указанному Ольгой номеру. Но трубку никто брать не спешил. Это наводило на нехорошие мысли. Если настоящий убийца уже вышел на девушку…

— Наконец-то жандармы занялись этим скорбным местом, — заворчала старушка, вышедшая на шум из парадной, напротив которой мы расположились. — Устроили проститутошную в приличном месте.

Я покосился на жительницу дома, отметив, что ее ладони сплошь покрывали татуировки, говорящие о буйной юности своей обладательницы. И хоть рисунки растеклись синей тушью, я сумел различить пару перстней на пальцах.

— Да, бабуль, — закивал Фома. — Устроили и не стесняются.

Бабка подозрительно зыркнула на здоровяка и тот икнул, подавившись сосиской.

— А ты чего смотришь-то? Заняться больше нечем? Ась? — последнее она выкрикнула с истеричными нотками в голосе.

— Спокойно, бабуся, — Фома попытался урезонить аборигенку. — Мы тут решили дать ногам покою.

— Врет и не краснеет, — фыркнула бабка и вынула из кармана чисто выстиранной вязанной кофты натертую до блеска деревянную трубку, в которую неспешно принялась забивать табак из кожаного кисета. — Я мажоров за версту чую. И по обуви могу сказать, что твой дружок-то и кварталу не пройдет пешком. Небось привык, чтобы его, такого важного возили. Или ты его на закорках таскаешь, увалень?

— Кто увалень? — смутился парень, а потом прищурился и фыркнул. — Да ты — ведьма.

— Не точи лясы, раз не смекаешь что к чему, — с довольной усмешкой возразила бабка и протянула парню пригоршню белых круглых семечек из кармана.

Тот принял угощение и коротко поклонился.

— А не отравишь? — при этом заявил он воинственно.

— Да чем тебя взять, такого каланчу? Вымахал так, что небось и мамка не дотянется, чтобы подзатыльник отвесить.

Фома печально вздохнул и бабка сменилась с лица.

— Померла, что ли, мамка-то?

— Почитай годков пятнадцать назад, — пробасил парень и бабулька пожевала губу, прежде чем сказать.

— Тяжело тебе, одному куковать-то, паря? Девку хоть бы ладную себе нашел?

Я слушал этот странный разговор и диву давался. Фома прикрыл собой старушенцию от проходящих мимо работяг, чтобы с их сигарет не слетел горящий пепел. Она меж тем раскурила трубку и присела рядом со мной.

— А ты чегось, барин? Не хочешь разговоры разговаривать? Али не умеешь?

— Не обучен он по-нашему, — мягко пояснил помощник и отогнал от старухи невесть откуда взявшегося мотылька.

— Так научи, — беззаботно предложила незнакомка. — А то ведь так дураком и помрет.

— Он неркомант. Как помрет — так и воскреснет.

— Иди ты! — старушка враз всполошилась и зашамкала беззубым ртом. — Давненько я таких не встречала. Уважали раньше вашего брата. Ух, до чего хороший паренек с виду. Ладный.

— И вам мое с кисточкой, — ляпнул я простецкое выражение, поддавшись порыву.

— Ох, того и гляди тоже семок возьмет, ежели дам, — развеселилась старуха, но угощать меня тыквенными семенами не стала.

— Он хороший, — заступился за меня Фома.

Бабка смерила меня неожиданно ясными глазами и склонила голову к плечу.

— Вижу. И смерть с тобой сегодня рядом.

— Некромант же.

— Не об этом я, паря. Не об этом, — сказала она и хихикнула и указала узловатым пальцем в сторону игорного дома. — Смотрите какого дурачка-то поймали.

Мы повернули головы в указанном направлении. Но ничего особенного не увидели. Когда я обратил свой взор на сидящую рядом бабку, то ее на месте не оказалось. На лавке лежало лишь небольшое пестрое перо, которое подхватил сквозняк и утащил по вымощенной камнем мостовой.

— Куда она делась? — удивился я.

— Вашество, вы ж не думали, что шаманка с нами навсегда останется.

— Кто? — не понял я.

— Я ее сразу признал по рисункам и по говору.

— Разве это не острожные татуировки? — озадачился я. — Какие шаманы? Этож легенды деревенские, что на окраинах города наивным девкам.

— Эх, барин, не видели вы шаманов раньше, стало быть. Они любят побалакать и зубы посушить. Если их повеселить и не обидеть, то может и совет дать добрый. Или предупредить о неудаче какой.

— И что эта бабулька дала нам?

— Мне семечек, — невозмутимо ответил Фома. — А вам про смерть вещала.

— Я некромант.

— Она ведь пояснила, что не о том сказала.

Я пожал плечами, недоумевая, куда могла деться странная старуха. Но разумных объяснений в голову не приходило.

Наконец, отряд жандармов покинул двор игорного дома, и мы вернулись к притону. И едва сели в машину, как Фома обернулся ко мне и живо поинтересовался:

— Куда теперича, барин? Домой?

Но я снова покачал головой:

— Нам нужно найти ту девицу, которая может подтвердить алиби Гордея. Знаешь где этот адрес?

Я достал из кармана карту и протянул ее слуге. Тот взял прямоугольник, забормотал, стая про себя адрес:

— А, так это недалече от дома, где я жил, — произнес он, возвращая мне карту. — Знаю, конечно.

— Тогда поехали, — устало произнес я и откинулся на спинку сиденья.

Фома кивнул и завел двигатель, и машина тронулась с места, выезжая из двора.

— А с вами весело, барин, — произнес он, — В доках нужно было ящики целыми днями с места на место таскать. А здесь и люди новые, и событий вона сколько.

Я только кивнул и пообещал:

— Мне кажется, дальше будет ещё веселее.

Фома не ответил, но в зеркало заднего вида я заметил, что глаза слуги блеснули интересом. Кажется парень и впрямь воодушевился происходящим.

До нужного адреса мы доехали без приключений. Я даже успел задремать, измотанный событиями сегодняшнего дня. Разбудил меня Фома:

— Прибыли, вашество. Вот нужные место.

Я открыл глаза. Машина стояла перед домом с одной парадной. На двери красовалась табличка:

"Доходный дом братьев Федотовых.

Аренда квартир по телефону…."

— Выгодное это дело, — пробормотал я и вышел из машины.

— Дорого только вашество такой-то дом построить, — ответил Фома.

Я не ответил. Промышленники да и старая аристократия умела вкладывать капиталы, пуская деньги в оборот. Поднялся по ступенькам крыльца, подошёл к двери, набрал на домофоне номер нужной квартиры. Но открывать никто не собирался. Я нахмурился: это нравилось мне все меньше. Снова набрал номер квартиры и в этот момент домофон запищал, и на крыльцо вышел мужчина средних лет, который вел на поводке собачку. Он спустился по ступеням, не обратив на нас внимания. Словно мы были призраками.

Я придержал дверь и юркнул в холл. Фома последовал за мной.

Длинная комната ярко освещался лампами дневного света. Из почтовых ящиков торчали рекламные листовки. Мы прошли к лифту, я нажал на кнопку вызова, та пискнула, и створки одной из кабин открылись. Я вошёл внутрь, соображая, на каком этаже должна быть нужная нам квартира.

— Девятый, вашество, — пробасил Фома.

Я обернулся к слуге, и он пояснил:

— Дома типовые. По двадцать студий на этаже. Десять в одном крыле десять в другом. Выходит девятый.

Я кивнул и нажал кнопку нужного этажа. Створки с лязгом захлопнулись, и кабина поехала вверх. Стены были исписаны маркером, рассказывая истории о живущих тут людях. Осканку здесь похоже знали. Кто-то долго выводил буквы ее имени красным цветом. А потом определил ей цену в десять копеек, написав сумму криво и со злостью. Похоже кто-то не согласился с данной суммой и несколько раз перечеркнул нолик.

Лифт высадил нас на нужном этаже. И мы с Фомой поспешно выскочили в холл. Слуга свернул направо и шепча себе под нос что-то о местных знатоках женских прелестей принялся искать нужную квартиру.

— Вот эта, вашество, — произнес он, остановившись напротив одного жилища. Потянулся было к ручке двери, но я уже ощутил присутствие серого марева. Словно по квартире растекся холодный туман, пришедший с Той стороны.

— Подожди, не трогай!

Подошёл к створке, спрятал ладонь в рукаве пиджака, и осторожно коснулся ручки. Опустил ее и потянул на себя створку. И дверь послушно открылась.

Фома удивлённо поднял бровь и покосился на меня. Я же активировал тотемы и жестом призвал пирата-призрака со щитом. Если кто-то остался в квартире — защитник примет на себя удар. И шагнул внутрь.

Студия, где жила Оксана, брала небольшой. Крохотный холл, справа от входа виднелась приоткрытая дверь в ванную. И выход в жилой блок.

Я щёлкнул пальцами, и в ладони появился фонарь Харона. Зелёное пламя, горевшее за стеклом тускло освещало холл. Этот фонарь был одним из плетений, которое могло просканировать комнату, указав наличие живых и мертвых. Я поднял ладонь, пламя ярко вспыхнуло, и жилой блок затянуло холодным туманом, в котором мелькнула тень.

В квартире было пусто. Во всяком случае пламя фонаря не высветило красных силуэтов. А смерть тут была. Нос защекотал едва заметный запах тлена.

Я смело шагнул в комнату. Добавил к фонарю плетение радара, и призрак тут же жадно присосался к энергии. А затем, в тумане проступил силуэт. По телу пробежала холодная дрожь. И я скомандовал:

— Явись.

Порыв ветра раскрошил стекло фонаря и задул пламя. Комната снова стала обычной. А призрак пропал. Зато я увидел разобранный двуспальные диван, на котором лежала девушка. Красивая. И одежды на ней было минимум. Короткая юбка, больше похожая на широкий пояс, и синяя курточка с нашивками лицеистки. Рука девушки безвольно свесилась с края дивана, а рядом, на полу нашелся пустой пластиковый контейнер от сильного снотворного. Рядом раскинулось розовое покрывало.

На небольшом столике у дивана стояла почти пустая бутылка водки. А вот призрака видно не было. Скорее всего, он испугался моего шоу с фонарем и спрятался. Напуган и не до конца понимает, что произошло. Вернее, дух не хочет принять тот факт, что его тело погибло. Что же, сейчас он напитывается силой и материализуется. Хочет дух этого или нет. Я мог позволить себе подождать немного.