Глава 17 - Городские легенды

Колобков напряг руку, готовя оглушающий удар.

А человек, застывший в проходе, вдруг выхватил из кармана нечто, похожее на детский бумажный мячик, и швырнул это нечто нам под ноги.

— Купол, Миша! — крикнул Колобков.

Я накинул защитный купол. Вовремя — «мячик» взорвался густой, мельчайшей коричневой пылью, мгновенно заполнившей проход между амбарами. Я даже Колобкова перестал видеть. Если бы не купол, то ещё и яда наглотался бы — «мячик» представлял собой так называемую пылевую гранату, одну из армейских разработок.

Выбравшись из-за амбаров, мы увидели, что бандит, уже без трости и шляпы, несётся к рыночным рядам.

Ближайшие к нам ряды состояли из подвод и телег. Грузчики, с которыми мы недавно разговаривали, перестали укладывать мешки и с любопытством смотрели на мчащегося в их сторону человека.

— Магией не бить, Миша! — напомнил Колобков. — И не стрелять! Людей заденешь. Знает, скотина, где прятаться!

Бандит уже лавировал среди грузчиков. Я, выругавшись, опустил руку, замахнувшуюся для магического удара, и ринулся в погоню.

— Надо ближе к нему подобраться, тогда уж брать! — прокричал бегущий за мной Колобков.

Я прибавил скорости. Бандит перелез через полупустую телегу и ринулся дальше, к разгруженным подводам и стоящим рядом с ними выпряженным лошадям.

Я перемахнул через телегу одним движением. Расстояние между нами сократилось ещё больше. Буквально минута — и я его догоню! Не уйдёт.

И в этот момент бандит, подбежавший к лошадям, снова сунул руку в карман.

«Вот же гад! — мысленно взревел я. — Лошадей потравит!»

«На открытом пространстве не так страшно, — ответил Захребетник. — Обходи! Вон там перелезай!»

Он перехватил управление и бросился в нужную сторону.

Ба-бах! Звук был громкий, но выстрел не напоминал — как будто взорвалась карнавальная петарда. Через мгновение я понял, что произошло именно это. Бандит швырнул под ноги лошадям что-то, не причинившее вреда, но напугавшее животных громким звуком.

Послышалось истеричное ржание. Лошади кинулись врассыпную — высоко вскидывая копыта, натыкаясь друг на друга, ломая и переворачивая телеги.

Я едва успел отпрянуть в сторону — в следующую секунду меня бы растоптала ошалевшая от страха каурая кобыла. Она пронеслась буквально в дюйме от меня, обдав порывом ветра и запахом лошадиного пота.

Я вскочил на ноги и увидел, что несколько перепуганных лошадей убежали в сторону торговых рядов.

Там начался переполох. Перевёрнутые прилавки, рассыпанный товар, орущие торговцы и парящие в воздухе перья от вспоротой копытом перины. Лошадей ловили и успокаивали, но о том, чтобы понять, куда в этой катавасии подевался бандит, не могло быть и речи.

Из-за опрокинутой подводы выбрался Колобков.

— Ушёл? — прокряхтел он.

— Увы. Вы целы, Пётр Фаддеевич?

— Относительно. К амбару, Миша! Скорее! Нельзя позволить уйти остальным.

Мы бросились обратно — туда, откуда прибежали.

— Петя! Миша! — донеслось издали.

Со стороны рынка, держа наготове револьвер, к нам нёсся Ловчинский.

***

— Не думал я, что вы так быстро на след нападёте, — выслушав нас, покаялся Ловчинский. — А то не стал бы с этой Агафьей лясы точить. Тем более что она, как выяснилось, ни про каких бандитов слыхом не слыхивала.

Колобков махнул рукой.

— Что сделано, то сделано. Теперь давайте дальше думать. Как действовать будем?

Мы, стоя в противоположном ряду, смотрели на амбар с синей дверью, принадлежащий купцу Сученкову.

— Если там внутри кто-то и был, то, услышав шум, убежал, — сказал я. — И больше бандиты сюда уже не вернутся. Тот, кого мы преследовали, предупредит своих.

— Верно рассуждаете, Миша, — пробормотал Колобков. — Так и есть. Но вот что мне не даёт покоя, господа. Неужто они прямо в амбаре и жили? Банда-то солидная, не трамвайные воришки. Такие обычно на широкую ногу пьют-гуляют, с музыкой и марухами. И вдруг амбар на рынке. Что-то не сходится.

— Не проверим — не узнаем, — буркнул Ловчинский. — Только заходить надо осторожно, мы ведь не знаем, сколько их там.

Перед тем как зайти, Колобков ударил по амбару заклинанием, разрушающим магическую защиту. Как оказалось, не зря — дверь осветилась фейерверком искр.

— «Аркан», — определил, взглянув на плетение Глаголов, Ловчинский. — Недешёвая штука.

Дверь амбара была закрыта на металлическую задвижку. Когда Ловчинский за неё взялся, я ожидал, что металл отчаянно заскрежещет, но не раздалось ни звука. Задвижка оказалась тщательно смазанной.

— Чисто работают, — пробормотал Колобков.

Мы вошли в амбар.

Он был заставлен рядами разнокалиберных деревянных бочек — от небольших, размером с кадушку, до огромных, в человеческий рост. А больше в амбаре не было ничего. И ни намёка на то, что здесь обитают люди.

Осмотр с помощью «регента» тоже ничего не дал. Амбар как амбар, бочки как бочки.

— Да чтоб тебя, — в сердцах пробормотал Ловчинский. — Но ведь ваши свидетели, не сговариваясь, сказали про Сученкова! И «Аркан» на двери — не для того же, чтобы бочки с овсом охранять!

— А вдруг, — уныло вздохнул Колобков. — Мало ли что там у этого купца в голове.

«Угу. Может, у него дядя на фабрике магических артефактов работает, — ухмыльнулся Захребетник. — И магических защит дома — завались. Вот и ставит куда попало».

«Да подожди ты, — отмахнулся я. — Не мешай думать. Для чего сюда приходили бандиты? Что они могли тут делать?»

— Купцы, Петя, народ прижимистый, — продолжал между тем рассуждать Ловчинский. — Уважающий себя купец лишнего гвоздя в стену забить не позволит. А тут «Аркан»!

— Да я с тобой не спорю, Володя. Я просто никак в толк не возьму, что бандиты здесь делали? Четыре человека — и никаких следов, даже окурки не валяются. Будто они по воздуху летали! Или… — Колобков вдруг замолчал.

— Что? — Ловчинский дёрнул его за рукав. — Договаривай!

— Я хотел сказать «или сквозь землю проваливались», — пробормотал Колобков. — А потом вдруг подумал!..

Он посмотрел на Ловчинского.

— Дорогомиловские каменоломни? — изумился тот. — Но это ведь байка! Городская легенда, ей только детишек пугать.

— Вот что, коллеги, — вмешался я. — Не знаю, как вы, а лично я до поездки на Урал полагал, что и Хозяйка Медной горы — байка! Что ещё за каменоломни?

— Да где-то здесь в окрестностях, — Ловчинский неопределённо покрутил ладонью, — давным-давно якобы добывали белый камень, из которого строили город. Потом случилось наводнение, каменоломни затопило, и больше строители к ним не возвращались. Кто-то когда-то будто бы натыкался в здешних местах на подземные ходы, но живого тому свидетельства ни один газетчик не раскопал. А эта братия — не тебе рассказывать, до чего народ ушлый.

— Да уж, — фыркнул я. — И знаешь, что я думаю? Что если газетчики чего-то не раскопали, то это оттого, что им попросту не позволяют копать. В буквальном смысле — не пускают куда не следует.

— А ведь и впрямь, — охнул Колобков. — Давайте искать! Если я прав и отсюда каким-то образом можно попасть в подземный ход, мы обязаны этот ход найти.

Он вставил в глаз монокль — своего «регента» — и принялся снова осматривать каждую бочку. Ловчинский поочерёдно сдвигал и переворачивал бочки, заглядывая под них.

Я сначала взялся было помогать Ловчинскому. А потом, осенённый внезапной мыслью, устремился к дальней стене амбара, где выстроились самые крупные бочки. И скоро нашёл то, что искал: одна из них загораживала лаз. Лестница из металлических прутьев уходила под землю.

Колобкова и Ловчинского я подозвал жестами, чтобы не шуметь. Одного бандита мы спугнули, а остальные запросто могут быть у себя в логове.

— Я пойду первым, — прошептал Колобков. — Если дальше есть магическая защита, попробую бесшумно её убрать. Не получится — не страшно, даже если бандиты в берлоге. В этом случае мы всего лишь начнём операцию на минуту раньше. Миша идёт за мной, Володя — за Мишей. Банду постараться брать живьём! И Сутулого не упустить. К нему у нас очень много вопросов. Всё ясно?

Мы с Ловчинским синхронно кивнули.

— С Богом, — шепнул Колобков.

И принялся спускаться по лестнице.

***

Скоро Ловчинский и я стояли рядом с Колобковым. В подземелье было темно. Лишь вдали, в конце коридора, виднелся неяркий свет.

С помощью Захребетника мои глаза привыкли к темноте быстро. Я разглядел, что мы и впрямь находимся в каменоломнях: коридор был прорублен в толще известняка. Он оказался узким, вдвоём едва разойтись, и низким — потолка я мог свободно коснуться рукой.

Колобков предупреждающе поднял палец и прошептал:

— Мы прибыли по адресу. Коли свет горит, банда должна быть там. Но осторожно, господа! Впереди ловушка.

Колобков смотрел в монокль. Я надел «регента» и увидел, что коридор перед нами перегораживает едва заметное магическое свечение.

— Сеть, — сказал Колобков. — Володя?

— Угу, — кивнул Ловчинский.

Он, тоже вооруженный моноклем, вытянул руку вперёд, и губы его зашевелились.

По сети пробежало мерцание, от краёв к центру. В центре оно сконцентрировалось, стало ярче и начало закручиваться в вихрь. Поначалу небольшой, размером с кулак, вихрь постепенно рос, превращаясь в воронку. Сеть затягивалась в неё, словно паутина — до тех пор, пока не исчезла вовсе.

Ловчинский сжал кулак, будто сминая бумажный лист. Воронка рассыпалась искрами.

— Браво, Володя, — прошептал Колобков.

Ловчинский тяжело выдохнул и покачал головой. Опершись рукой о стену, с неудовольствием пробормотал:

— Еле управился. Ловушка мощная, сильный колдун ставил. Без хорошего «регента» мы бы такую и не увидели. Глядите в оба! Бандиты тут не в фантики играют. Если у них на входе такая защита, могу себе представить, что дальше будет.

Колобков поджал губы.

— По циркуляру следует вызвать подкрепление.

Ловчинский поморщился.

— Шутишь? Бандиты тебе будут сидеть и ждать, покуда прибудет подкрепление? Справимся, не впервой.

Спорить Колобков не стал. Он и в первый-то раз возражал формально, взять банду ему хотелось не меньше, чем Ловчинскому и мне.

Мы осторожно ступили в коридор. Впереди, как договорились, шёл Колобков, за ним я, за мной Ловчинский.

Через два десятка шагов узкий, тесный коридор неожиданно вырос и расширился, образовав приличных размеров зал с высоким потолком. В зал выходили боковые коридоры, помимо того, из которого мы пришли, я насчитал ещё пять.

— Ого, — пробормотал Ловчинский.

— Отсюда, видимо, когда-то начинали добычу камня, — пояснил Колобков. — Нащупывали богатое породой место и расходились в стороны. По такому принципу устраивались все каменоломни. Без какого-либо плана, люди просто вырубали камень там, где это было легче всего сделать. Оттого и появлялись запутанные лабиринты, в которых по прошествии времени сами работники могли заплутать.

— Ну, мы-то не заплутаем. — Ловчинский кивнул вперёд, на единственный коридор, из которого лился свет. — Слава богу, видим куда идти. Даже ярче стало.

— Значит, мы почти у цели, — согласился Колобков. — И новых ловушек я не вижу.

Он вертел головой, внимательно оглядывая зал.

— И я, — подтвердил Ловчинский. — Видать, весь пар в свисток ушёл. Поставили у входа мощную защиту, тем и закончилось.

Я других ловушек тоже не видел. Ни на потолке, ни на полу, ни на стенах — никаких следов магии. Но меня, в отличие от коллег, это почему-то не успокаивало.

«Смотри в оба!» — попросил я Захребетника.

«Да смотрю, — огрызнулся он. — Все глаза проглядел. Чисто!»

— Идём, — шепнул Колобков.

Мы двинулись дальше.

Справедливости ради — заметить эту ловушку не сумел бы никто из нас. Сеть, подобная той, что преградила дорогу вначале, вылетела из тёмного бокового коридора уже после того, как мы прошли мимо.

— Ловушка! — заорал я.

Но было поздно. Сеть накрыла нас всех троих, мы едва успели выставить защиту.

И тут же раздался торжествующий крик:

— Попались, голубчики!

Из боковых коридоров полетели магические удары.

— Первый и второй коридор слева! — крикнул Колобков.

— Второй справа! — отозвался Ловчинский.

Наши ответные удары не заставили себя долго ждать. Но ситуация сложилась патовая, это было ясно каждому.

Положение осложнялось не только тем, что бить приходилось наугад, бандитов мы в темноте не видели. В отличие от них — на нас лился свет из единственного освещённого коридора, и мы все трое были как на ладони.

Да мало того: ловушка-сеть, обрушившись сверху, свою работу на этом не прекратила. Она начала сжиматься, притягивая нас друг к другу. Всё, что выручало, — защитные купола, которые мы успели поставить. То есть пока ещё они выручали.

— Володя! — рявкнул Колобков.

— Я пытаюсь! — хрипло отозвался Ловчинский. — Никак! Крепкая, зараза, и плетение тут иное! Я такой дряни прежде не видел.

— Кончай пальбу, братцы, — донёсся из правого бокового коридора насмешливый голос. — Не тратьте силы!

Пальба из коридоров слева прекратилась, а мы с Колобковым одновременно ударили в темноту справа, ориентируясь на голос. В ответ раздался смех.

— Зря стараетесь, ищейки! Нет у вас методов против Сутулого! Вам дышать осталось — шиш да ни шиша. Сеть раздавит так, что все кости перемелет, хоронить будет нечего.

Голос был знакомый: он принадлежал предводителю шайки, которого я видел во время налёта.

Ловушка продолжала сжиматься. Ловчинский был прав: это оказалась очень сильная дрянь. Я почувствовал, как мои руки притянуло к телу, а боком придавило к спине Колобкова.

— Ну да ничего, не страшно, — продолжал глумиться голос из темноты. — Хоронить вас один чёрт никто не собирается. В здешние ходы попадёшь — назад дороги не найдёшь. Бросим вас в дальнем коридоре, и вся недолга. Может, у кого предсмертные желания есть?

В ответ мы с Колобковым, извернувшись, ударили снова. И снова безрезультатно — невидимый бандит расхохотался.

— Хотя ежели и есть, выполнять я их не стану, много чести. Подыхайте так!

«Чего ты ждёшь?! — взвыл я, обращаясь к Захребетнику. — Нас эта дрянь вот-вот раздавит!»

«А если я влезу не приспособившись, она вас раздавит в единый миг, — огрызнулся Захребетник. — Пикнуть не успеете! Помолчи, дай сообразить. Как же тебя, заразу…»

— А то, может, помолиться желаете перед смертью? — продолжил голос главаря шайки из темноты. — Так начинайте, покуда дышать способны! Я и слова подскажу. Отче наш…

И в этот миг Захребетник издал победный вопль.

Если Ловчинский снимал ловушку аккуратно, так, чтобы не наделать шума, то Захребетник церемониться не стал. Сдавившая нас сеть вспыхнула ярким пламенем.

На краткий миг я ослеп, но перед этим у меня было время, чтобы продумать дальнейшие действия. Едва ощутив долгожданную свободу, я взлетел на потолок и пробежал по нему до коридора, где скрывался главарь. Магический удар, который мерзавец метнул туда, где секунду назад стоял я, осветил его фигуру.

Я ударил. Главаря накрыла магическая клетка.

Колобков и Ловчинский, освободившись от ловушки, тоже времени зря не теряли. Каждый из них выбрал себе противника. Теперь они с бандитами поменялись местами: тёмные коридоры залил магический свет от брошенных туда шаров-светильников, и противники не могли больше прятаться.

Тому бандиту, кто находился в коридоре слева от меня, Ловчинский пробил защитный купол и атаковал оглушающим ударом. А тот, что был в коридоре справа, бросился бежать.

— Врёшь! — взревел Колобков. — Не уйдёшь!

Он ринулся за бандитом. Я поспешил на помощь. Наш сдвоенный удар догнал негодяя и повалил на землю.