Глава 3 - Иллюзия обмана

«А что ты будешь делать, если окажется, что собачка нашла дохлую ворону? — ехидно спросил Захребетник. — Разделишь с ней трапезу?»

«До сих пор собачка находила драгоценные камни и самородное золото, — огрызнулся я. — И такую трапезу я, конечно, разделю. Мало ли, вдруг тебе захочется купить аэроплан? А под него ангар, лётное поле и прочие сопутствующие детали?»

Принцесса между тем снова залаяла. И, обогнув небольшой пригорок, я её увидел.

На дорожке стояла грузная дама и махала на Принцессу зонтиком. Но псина не обращала на это ровно никакого внимания. Её можно было понять, я бы тоже внимания не обращал. Принцессу трепала по загривку и целовала в лобастую голову самая прекрасная девушка в мире.

Сердце у меня заколотилось так, что я сбился с шага.

«Ну давай, ещё в обморок упади, — вздохнул Захребетник. — Учишь тебя, учишь — никакого толку!»

Огрызнуться снова я не успел. Елизавета Фёдоровна подняла голову и увидела меня.

— Михаил Дмитриевич!

— Елизавета Фёдоровна! — Я усилием воли подавил порыв броситься ей навстречу и заключить в объятия. Подошёл не спеша, поклонился церемонно, как полагается по этикету. — Очень рад вас видеть. Здравствуйте, Агнесса Леопольдовна.

— Здравствуйте, господин Скуратов.

Агнесса Леопольдовна смерила меня знакомым неодобрительным взглядом.

Она была, если я правильно запомнил, одной из фрейлин вдовствующей государыни, приходящейся Елизавете бабушкой. Лиза как-то обронила слово «воспитательница». По факту же основной обязанностью этой дамы было сопровождение великой княжны всюду, куда бы та ни направлялась. Незамужней девушке её положения появляться в публичных местах одной не полагалось.

Меня Агнесса Леопольдовна невзлюбила с момента знакомства. А дуэль с Лопухиным эту неприязнь усилила — Елизавета говорила, что Лопухину Агнесса Леопольдовна благоволила и считала его отличной партией.

— Ваша собака нас напугала! — возмущенно объявила Агнесса Леопольдовна. — Елизавету Фёдоровну она едва не сбила с ног.

— Ничего подобного! — вступилась за Принцессу Елизавета. — Лично я совершенно не испугалась. А собачка на меня прыгала не потому, что хотела сбить с ног, а потому, что обрадовалась.

— Гав! — громогласно подтвердила Принцесса.

Агнесса Леопольдовна подпрыгнула.

— Господи, как страшно она лает! Господин Скуратов, вы нас чрезвычайно обяжете, если посадите свою собаку на цепь и впредь не будете водить её в публичные места. Здесь вам не этот ваш кошмарный Урал со снегом и с тундрой!

— На Урале нет тундры, Агнесса Леопольдовна, — с очаровательной улыбкой сказала Елизавета. — Там другой климатический пояс. А Принцесса больше не будет так громко лаять. Правда, Пусечка?

Принцесса согласно заурчала и потёрлась о ногу Елизаветы. Княжна ей улыбнулась и посмотрела на меня.

— Но, кажется, уже скоро начнутся гонки? Вы ведь ради них сюда приехали, Михаил Дмитриевич?

— Совершенно верно, — поклонился я.

— О, как чудесно! Я тоже. Могу я вас попросить проводить меня?

Елизавета взяла меня под руку. Таким образом мы с ней оказались на дорожке впереди, а недовольно пыхтящая Агнесса Леопольдовна сзади. Перед нами побежала Принцесса.

— А я и не знал, что вы увлекаетесь гонками, Елизавета Фёдоровна.

Елизавета наморщила носик.

— Откровенно говоря, до недавнего времени не увлекалась. Посещала иногда, от случая к случаю. Но на прошлой неделе прочитала в газете, что победителем гонки стали вы. И подумала, что у меня наконец появился повод снова увидеться с вами. — Говоря это, Елизавета немного понизила голос. — Не подумайте только, что я вам навязываюсь! И простите за то, что говорю так откровенно. Мне, вероятно, не следовало…

— Очень даже следовало, — с жаром перебил я. — И спасибо за то, что говорите откровенно. С тех пор как мы с вами расстались, я только и думал о том, чтобы снова увидеться! Но, увы, пока я не того полёта птица, чтобы запросто являться во дворец. Если бы я знал, что вы посещаете гонки, первое, что сделал бы, вернувшись в Москву, — это побежал бы в них участвовать.

— А прежде вы не участвовали?

— Нет, никогда.

Елизавета улыбнулась.

— Вам говорили, что вы очень интересный человек, Михаил Дмитриевич? На дуэли вы выходите победителем из поединка с Лопухиным, одним из сильнейших московских бояр. Когда Полоз похищает беззащитную девушку, вы единственный оказываетесь человеком, способным дать отпор ужасной твари. А потом вы впервые в жизни решаете участвовать в гонках и тут же выигрываете! Я бы сказала, что вы просто прирождённый победитель.

«Погоди, то ли ещё будет, — ухмыльнулся довольный Захребетник. — Это пока так — семечки. Лёгкая разминка».

«Угу, тебе-то хорошо ехидничать! А мне ответить что-то надо».

«Говори правду, — посоветовал Захребетник. — Не обо мне, а о себе. Просто честно скажи, что чувствуешь».

Правду? Ну что ж…

— Когда мне нужна победа, я готов бороться за неё до конца, — сказал я. — Как бы трудно ни было, я не отступаюсь. Возможно, дело в этом.

— Наверное. — Елизавета с теплотой посмотрела на меня.

Мы невольно замедлили шаг, и нам в затылок тут же задышала Агнесса Леопольдовна.

— Я мечтаю о дне, когда мы с вами сможем остаться вдвоём, — вырвался у меня горячий шёпот. — Без этой вашей конвоирши за спиной.

— О, я была бы счастлива! — так же горячо и тихо откликнулась Елизавета. — Но пока такое не представляется возможным, будем радоваться хотя бы тому, что есть… Здравствуйте, Сергей Павлович. Вы тоже решили прогуляться?

К нам приблизился Серж, который давно уже шёл по дорожке навстречу. Он учтиво поклонился.

— Приветствую, Елизавета Фёдоровна. Денёк сегодня чудесный, в самый раз для прогулок. Но, честно говоря, я отправился искать Михаила. Он так стремительно исчез, я подумал, что ему может понадобиться помощь. Но, как вижу, мой друг нашёл даже больше, чем искал. Не одну принцессу, а двух. Потрясающе везучий человек!

Елизавета рассмеялась.

— Я помню, Серж, что вы мастер комплиментов. Идёмте же, господа! Мне не хотелось бы опоздать к началу гонок.

— С учётом того, что оба фаворита сегодняшнего заезда — рядом с вами, вряд ли гонки начнутся без нас, — усмехнулся Серж. — Но вы правы, задерживаться не стоит. Не хотелось бы заставлять участников и болельщиков ждать. Приветствую, Агнесса Леопольдовна! Вы сегодня прекрасно выглядите. Позволите предложить вам руку?

Агнесса Леопольдовна покраснела от удовольствия и чинно зашагала следом за нами под руку с Сержем.

— Я отчего-то не думала, что Трубецкой — ваш друг, — сказала Елизавета.

— Не так уж вы и ошибались. Мы подружились всего неделю назад, на гонке. До того знакомы не были.

— Вот как? Вы подружились со своим соперником?

— А почему нет?

— Не знаю. Мне отчего-то казалось, что здесь такое не принято. Я знакома с некоторыми участниками гонок и не сказала бы, что они дружны между собой.

Я пожал плечами.

— Понятия не имею, как тут принято. А Серж — отличный парень. Вы заметили, что он специально придерживает Агнессу Леопольдовну? Не позволяет ей нас догнать?

Елизавета оглянулась назад и порозовела.

— Неужели так заметно, что мы с вами… Что нам хотелось бы избавиться от её присутствия?

— Нет, ну что вы, — безбожно соврал я. — Просто Серж сам вырос в окружении гувернёров и воспитателей. Он хорошо понимает, как вам надоело постоянное внимание.

После этого разговор как-то сам собой прекратился. Мы с Лизой просто молча шли рядом, её рука лежала на моей. Мы наслаждались этим и старались растянуть счастливые мгновения как можно дольше.

Но, к сожалению, ничто не вечно. На парковочной площадке мы расстались. На прощание Лиза шепнула мне, что будет очень-очень за меня болеть, и присоединилась к болельщикам, усаживающимся в повозки.

Как я понял, по неписаным здешним правилам присутствующие на гонках соблюдали условное инкогнито. О том, что Лиза — великая княжна, было известно всем, но вслух никто не называл по титулу ни её, ни кого-либо другого. Гонщики и болельщики обращались друг к другу по именам или прозвищам.

На то, что мы с Лизой подошли к парковочной площадке вместе, внимание, безусловно, обратили, но виду не подали. Только Зубов, увидев меня под руку с Лизой, восхищенно закатил глаза и сделал вид, что падает в обморок. Он — вероятнее всего, единственный из присутствующих — не знал, кто она такая.

— Спасибо, что обезвредил эту мегеру Агнессу, — сказал я Сержу перед тем, как сесть в машину.

— Не за что, дружище. Сочтёмся. — Серж подмигнул и хлопнул меня по плечу.

***

На старте повозки, везущие болельщиков, выстроились гуськом друг за другом на специальной боковой дорожке и поехали к финишу.

На трассу повозки не выпускали, чтобы не портить покрытие. Дай волю гонщикам — они бы на это покрытие даже пылинкам не позволяли садиться. Не думаю, что кто-то из них уделял хотя бы сотую долю такого внимания паркету в собственных домах. Впрочем, судя по тому, что я слышал, паркет обходился дешевле.

— Гонщикам приготовить машины к осмотру! — скомандовал Казначей.

После того как мы открыли капоты, он важно нацепил на нос очки в роговой оправе. Послышались смешки.

— Зачем тебе очки, Казначей? За руль ты не садишься. Боишься промахнуться мимо горлышка, когда будешь открывать шампанское?

— Да нет же, господа! Это он прихорашивается. Не разглядел, что барышни уже уехали.

— Но-но, друзья мои! Без шуток. — Казначей поднял палец. — Это не просто очки, а специальный прибор из арсенала Государевой Коллегии. Он позволяет увидеть малахириум, даже если его спрятали так же хитроумно, как это проделал на днях некий небезызвестный вам господин.

Казначей надавил пальцами на дужки очков. Стёкла стали мутными. Гонщики уважительно загудели.

Казначей повернулся ко мне.

— Разрешение на использование прибора у меня имеется. Всё оформлено официально.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся я.

Когда боярам что-то до зарезу надо, они становятся на удивление законопослушными.

«Ишь ты, — хмыкнул Захребетник. — Я смотрю, не такие дураки тут собрались, выводы сделали. Теперь никто лишний малахириум под капот не засунет».

Казначей в сопровождении двух помощников приступил к ритуалу осмотра. Серж, стоящий рядом со мной, заговорил о предстоящей гонке. Я рассеянно отвечал, а сам смотрел на трассу. При свете дня увидел её впервые.

Строго определённого времени старта у гонок не было. Золотая молодёжь — не те люди, которые обеими руками ратуют за соблюдение дисциплины. Собрались — поехали. Трасса прекрасно освещалась в любое время суток.

Сегодня день был солнечным, погода чудесной, и гонщики не заставили себя долго ждать.

— Предвкушаешь? — проследив за моим взглядом, спросил Серж.

— Любуюсь. Шикарная трасса.

— О, да! Это наша гордость. Она лучше, чем европейские и даже американские. Я ездил и там и там, есть с чем сравнивать.

— По машинам! — подал команду Казначей.

Мы сели в машины.

Я в последний раз бросил взгляд на трассу. Красота! Асфальт, освещённый апрельским солнцем, кажется гладкой шёлковой лентой. По краям зеленеет молодая травка, сосны тянутся ввысь. Вдали, у поворота, вдоль полотна трассы стелется лёгкая, почти прозрачная дымка...

«Отдай-ка управление, лирический герой, — проворчал Захребетник. — На тебя встречи с усладой сердца как-то неправильно действуют. Растекаешься, словно тесто в квашне».

«А как, по-твоему, такие встречи должны действовать?»

«Надо рваться совершать подвиги во имя любимой».

«Это Сержа обгонять, что ли?»

«Разумеется! Неужели ты на глазах у Елизаветы Фёдоровны придёшь вторым?»

«Не думаю, что Елизавета Фёдоровна расстроится, даже если я приду последним или вовсе никуда не поеду. Она здесь для того, чтобы увидеть не мою победу, а меня».

«Ой, всё!»

С этими словами Захребетник перехватил управление. Мои зрение и слух знакомо обострились. Захребетник выпрямился и замер, ожидая стартового выстрела.

В этот раз в заезде участвовало восемь машин. Меньше, чем в прошлый раз, тогда нас было одиннадцать.

Странно, на мой взгляд — вроде бы и погода сегодня лучше, и время суток более удачное. Но, с другой стороны, я здесь только второй раз. Наверняка есть причины, о которых пока не знаю.

Грохнул выстрел. Гонщики рванули с места.

В этот раз я, как фаворит прошлого заезда, стартовал из последнего ряда. В тройке со мной оказались Серж и полузнакомый парень на ярко-синем автомобиле. Перед нами шли более слабые гонщики: ещё один ряд из трёх машин и две машины впереди всех.

Управлял автомобилем Захребетник. Это была его любимая игрушка, а моя основная задача заключалась в том, чтобы не мешать ему. И когда я вдруг истошно заорал: «Смотри! Никакой это не туман!», Захребетник от неожиданности чуть руль не выпустил.

«Ты рехнулся? Чего орёшь? Что ещё за туман?»

«На трассе! Вон там, перед поворотом! Ты же можешь увидеть реальность!»

Захребетник, судя по всему, увидел. Он затейливо выругался.

А я снова почувствовал, как из меня черпают силу. Мой автомобиль ускорился. Он догнал едущую перед нами тройку и бесцеремонно толкнул в правый борт машину слева. Парень слетел с трассы. Захребетник буквально шёл напролом. Я услышал, как сзади возмущенно загудел Серж.

Понимаю, дружище, как это выглядит со стороны, и разделяю твоё негодование. Но сейчас у меня нет времени что-либо объяснять. Сейчас надо действовать.

Теперь перед нами ехали две машины. И до едва заметной, кажущейся безобидной, дымки, которая стелилась по трассе перед поворотом, им оставалось всего ничего. Гонщиков нужно было остановить!

Захребетник тоже это понимал. Он снова зачерпнул из меня силы.

Меня замутило, перед глазами заплясали чёрные точки. А автомобиль ускорился и через несколько мгновений догнал машины, едущие впереди. Он растолкал их в стороны и вырвался вперёд. До дымки было уже рукой подать.

«Снимай иллюзию!» — рявкнул Захребетник.

«Я?!» — изумился я.

«А кто? Я не умею».

«Да ты меня до дна вычерпал! Я думал, ты сам! Ты же видишь сквозь иллюзию!»

«Видеть вижу, убрать не могу. Давай, соберись. Та же маска, только больше».

Захребетник ударил по тормозам. Машина пошла юзом и затормозила у самого начала дымки, задев её колесом.

Я зажмурил глаза и сосредоточился. Нужное заклинание я знал, Горынин показывал мне, как снимать магические маски. Плетение глаголов технически было не самым сложным. Сложность заключалась в том, что наложенная иллюзия была многократно больше обычной маски! Она закрывала не человеческое лицо, а часть широченной трассы. А сил у меня почти не осталось.

«Давай, Миша!»

Остановив машину, Захребетник словно отступился от силы. Позволил мне забрать всё, весь остаток.

Я принялся произносить заклинание. Юс большой — От — Пси — Еть — Юс малый — Фита!

Последнее слово я выкрикнул вслух. Перед тем как потерять сознание, услышал позади визг тормозов.

Мне удалось снять иллюзию, и гонщики увидели, во что превратилась трасса.