Глава 2 - Настоящие боевые маги

Помещение оказалось необычным. Половина его была отгорожена канатом, как на боксёрском ринге. Пол в этой части был засыпан опилками, а стены выглядели так, словно кабак брали штурмом. Во многих местах они были обожжены, кое-как залатаны фанерой, а поверх заплат снова пробиты. С потолка свисал флаг с гербом магических войск: шаровая молния на фоне щита и скрещенных за ним копий, самого древнего оружия боевых магов. Флаг выглядел тоже изрядно потрёпанным.

Разделяющий зал канат, заставил меня присмотреться к нему внимательнее. Я уже не раз ловил себя на том, что магический фон способен почувствовать без «регента» и без участия Захребетника.

«Верно, — хмыкнул Захребетник. — Так и есть. Обычное дело: чем больше тренировок, тем лучше результат. Чем чаще ты применяешь магию, тем больше к ней приспосабливаешься. Магия становится частью тебя, твоим продолжением. Помнишь, когда-то тебя удивила способность Ловчинского точно и без труда определить количество заряда в малахириуме? А сейчас ты сам об этом не задумываешься, просто знаешь. Это называется опыт, Миша. И да, ты прав — канат не простой».

«Защищает зрителей от издержек магических боёв?»

«Пытается. Хотя, как я вижу, не всегда успешно».

«Да уж», — усмехнулся я.

Тяжёлым дубовым столам, за которыми на другой половине помещения сидели завсегдатаи, тоже доставалось не раз. Я заметил обгоревшие ножки стульев, выщерблины в столешницах и подозрительного вида пятна на полу. Если их и пытались устранить, то не особенно преуспели.

Впрочем, собравшуюся публику обстановка не смущала. Мундиры большинства сидящих за столами украшали шевроны боевых магов. Всем своим подчёркнуто мужественным видом они показывали, что к подобному им не привыкать.

«Пули свистели над нашими головами», — с непонятной ухмылкой прокомментировал Захребетник.

Зубов подвёл меня к столу, где уже собралась компания из трёх человек.

— Вот, Миша, ты просил познакомить тебя с настоящими боевыми магами. Изволь!

Товарищи Зубова оказались приблизительно его ровесниками. Все как один усатые и молодцеватые. Со мной они знакомились дружелюбно, хотя некоторая пренебрежительность проскальзывала.

«Ну, ещё бы, — фыркнул Захребетник. — Они ведь не знают, кто ты такой — в их представлении обычная штатская штафирка. А эти парни даже среди военных считают себя элитой».

— …Ну и вот, господа, — продолжил один из боевых магов прерванный нашим появлением рассказ. — Конь, стало быть, понёс. Все кругом, конечно, врассыпную. Один я не растерялся. Раз метнул удар, другой, третий! Перед конём — ямы, а деваться-то ему некуда! Провалился и уж не выбрался.

— Браво, поручик, — восхитился Зубов. — Предлагаю выпить за вашу находчивость!

Выпить не отказался никто. В бокалы полилось шампанское.

— А конь, провалившись в яму, не поломал ноги? — выпив, спросил у рассказчика я.

Тот взглянул на меня с удивлением.

— Может, и поломал. Но ведь это сущий пустяк по сравнению с тем, что было бы, кабы он людей покалечил!

— Безусловно. Хотя я отчего-то предполагал, что взбесившихся лошадей останавливают иначе.

— Как же это?

— Магической сетью. Конь запутался бы в ней и просто не смог бежать дальше. Результат тот же, но конь бы при этом уцелел.

Поручик снисходительно улыбнулся и похлопал меня по плечу.

— Эх, гражданские! Для чего нам, боевым магам, какие-то сети? Мы, знаете ли, воевать привыкли, а не кружева плести.

Его реплику поддержали дружным смехом.

— Верно, господа! За боевую магию!

Я, вежливо улыбнувшись, сдвинул бокал вместе со всеми и поделился мыслями с Захребетником:

«Не знаю, каковы остальные, но этот точно не тот, кто нам нужен».

«Почему? — хмыкнул Захребетник. — С чего ты взял, что он обязан владеть таким заклинанием, как магическая сеть? В армии этим вашим штучкам, быть может, вовсе не обучают».

«Да чёрт бы с ней, с сетью — может, и не обучают. Но ты ведь слышал: для того, чтобы пробить яму, ему понадобился не один удар, а три! А стало быть, силы одного удара не достаточно. Каков этот поручик в деле, можно даже не смотреть, и так всё ясно. Уровень владения магией если и получше, чем у моих бывших коллег из Тульского управления, то ненамного. А мне нужен уровень как минимум равный Ловчинскому и Колобкову».

— А вот ещё, господа, случай был, — продолжал между тем беседу холёный брюнет с погонами ротмистра. — Полковник наш, как вы знаете, любит поворчать, что магия должна быть экономной. Что ежели вы выжигаете поле в диаметре ста шагов, когда враг стоит в десяти, то вы не боевой маг, а лесник-поджигатель со спецкурсом по самоубийству. И вот, стало быть, решил он перед новобранцами самолично изобразить точечный удар. Молнию метнул. И что сказать — вышла-то молния хорошо, только маленько с перехлёстом. Стену тира пробила, соседнюю казарму, за забором три дуба снесла и приземлилась точнёхонько в кузнице, где в это время горны раздували.

За столом захохотали.

— То-то, должно быть, кузнецы обрадовались!

— О, да! А полковник сказал, что это ему, видать, малахириум бракованный попался.

Я смеялся вместе со всеми, а сам посматривал по сторонам. Здесь ведь не только зубовские друзья собрались, в конце концов! Тут, можно сказать, полный кабак боевых магов. Вот бы ещё у них на лбах уровень владения магией написан был…

Оглядываясь, я заметил, что к канату подкатили доску наподобие школьной, закреплённую в стоящей на колёсиках раме. К доске подошёл человек и принялся что-то писать. Для собравшихся, как я понял, это зрелище было привычным. Что делает этот человек, никто не спрашивал, но от разговоров люди отвлеклись.

Ротмистр, рассказывавший про полковника, тоже оглянулся на доску и азартно потёр руки.

— Скоро начнётся, господа!

— Что именно? — спросил я.

Теперь к доске повернулись все.

Человек с мелом как раз закончил писать и шагнул в сторону, чтобы публике были видны строчки. Он тоже был одет в мундир. Сухопарый, подтянутый, ещё не старик, но седой. Ни погон, ни шевронов, ни каких-либо ещё знаков различия. Правый рукав мундира был пуст. Мел человек держал в левой руке.

— Хозяин заведения, — негромко пояснил мне Зубов. — Говорят, что и сам в прошлом — боевой маг.

— А чьё имя написано на доске? Что за Маркиз, почему люди так волнуются?

Публика за столами, увидев имя на доске, заговорила громко и возбуждённо, за некоторыми столами засвистели.

— О, Миша! — обрадовался Зубов. — Да нам с тобой повезло! Сейчас ты такое увидишь… Такое! В общем, готовь корочки. Этого человека ты просто обязан взять на службу.

— Угу…

Я приготовился к ожиданию, но долго ждать не пришлось. На импровизированную арену вышел человек в белоснежной рубашке, щёгольском плаще и шляпе. Раскланявшись, Маркиз сбросил плащ, выхватил из-за пояса два пистолета и принялся палить с двух рук по фанерным мишеням, которые стояли у дальней стены.

Отверстия, образованные пулями, вспыхивали по краям магическим свечением. Выглядело это зрелищно. Ассистентка Маркиза в умопомрачительном платье, вызвавшем у публики отдельный интерес, принялась жонглировать мишенями. Теперь Маркиз поражал их на лету.

— Каков, а? — теребил меня за рукав Зубов. — Ты только взгляни, какая меткость! Сразу видно — настоящий боевой маг!

— Ну да. Сразу видно.

Стрелок меня действительно заинтересовал. Воспользовавшись тем, что внимание собравшихся приковало происходящее на арене, я вытащил из кармана и надел «регента». А Маркиз обратился к зрителям, приглашая выйти смельчака. Стоит ли говорить, что записаться в таковые были готовы едва ли не все, Маркиз ткнул пальцем в ближайшего.

Выведя его на арену, он пристроил на макушку парня яблоко и сбил его метким выстрелом. Затем разнёс три яблока, подброшенных вверх. И в заключение сбил яблоко с ладони парня, повернувшись к нему спиной.

Публика аплодировала. Маркиз раскланивался.

— Ну? Что я тебе говорил?! — Зубов толкнул меня в бок. — Чудеса, а? Ступай скорее за ним, покуда не ушёл!

— От меня не уйдёт, не волнуйся. Я его запомнил — видишь, даже пенсне надевал, чтобы получше рассмотреть. — Я снял «регента» и убрал в карман. — Если что, найду без труда. А покидать вашу компанию, когда мы только что познакомились, невежливо.

Зубов пожал плечами и повернулся к товарищам, принявшимся вспоминать знакомых стрелков. А я подавил вздох.

«Что же ты, Миша, не бежишь делать предложение, от которого этот великолепный боевой маг не сможет отказаться?» — хмыкнул Захребетник.

«Слушай, ну хоть ты не издевайся! Ты не хуже меня понял, откуда у этого так называемого маркиза такая меткость. К боевой магии его навыки отношения не имеют. Он просто фокусник, мастерство которого заключается в том, чтобы вовремя активировать магические заряды в мишенях и яблоках. Стреляет этот Маркиз холостыми патронами. Относительно того, какую меткость покажет, если вывести его на полигон, у меня большие сомнения. Впрочем, как бы там ни было, тратить на него время я не стану».

«Ишь ты. Раскусил», — хохотнул Захребетник.

А у меня настроение портилось чем дальше, тем больше. Слушая байки зубовских друзей, я всё более убеждался в том, что ни один из них для моих задач не годится.

«А знаешь почему?» — снова встрял Захребетник.

«Догадываюсь. Мне нужны люди, обладающие практическими навыками. Не демонстрирующие их на учениях и смотрах, а имеющие реальный боевой опыт. А где его взять? Последняя война, в которой Россия принимала участие, слава богу, закончилась двадцать лет назад. Зубовские друзья тогда ещё в в младших классах гимназии учились. Зря мы здесь сидим, вот что я тебе скажу. Ничего путного не высидим».

«Зато поужинаем, — ободрил меня Захребетник. — Ты взгляни, как великолепно поджарены рёбрышки! И картошечка молодая — м-м-м! Ты как хочешь, а я считаю, что хотя бы ради этого стоило сюда прийти».

Официант поставил передо мной блюдо, источающее и впрямь волшебный аромат. Проголодаться я успел основательно и соблюдать правила поведения за столом заставил себя с трудом — тем более что на вкус рёбрышки оказались даже лучше, чем на вид. Плюсик в копилку однорукого хозяина кабака, чем-то мне этот человек был симпатичен.

Шум в зале между тем снова начал стихать. Оказалось, что однорукий, лёгок на помине, идёт к доске.

Новую строчку он выводил в тишине — публика напряжённо ждала. Зашумели, только когда хозяин отошёл в сторону.

«Магический поединок, — прочитал я. — Веретено против Рысака».

Эти имена, как и имя Маркиза, собравшимся, очевидно, были хорошо знакомы. Вокруг начались бурные обсуждения. Хозяин разделил доску мелом на две половины и под именем каждого из соперников принялся записывать ставки.

Когда последняя ставка была принята, на арену вышли соперники, одетые в полевую форму.

Веретено оказался азиатом. Он был невысок ростом, худощав и проворен даже на вид. Рысак — светловолосый, угрюмый атлет двумя-тремя годами старше меня.

По удару гонга начался бой. Я наблюдал за ним без особого интереса. С первого взгляда стало ясно, что настоящие боевые маги дрались бы не так. Бой, который показывали на арене, был рассчитан в первую очередь на зрелищность.

Веретено полностью оправдывал своё прозвище. Напрямую он не атаковал, крутился вокруг Рысака, в последний миг уходя от ударов и позволяя защитному куполу вспыхивать магическими искрами. Рысак бил наотмашь. Удары получались красивыми: его кулак заканчивался как будто огромной рысьей лапой с изогнутыми когтями. Когти при ударе воспламенялись, заставляя публику реветь от восторга.

Поединок закончился победой Рысака. Он, улучив момент, сумел сбить соперника с ног. Прижал его коленом к полу и занёс над горлом «когти».

— Убедительная победа, — похвалил ротмистр, когда бой закончился. — Однако, господа, не выйти ли и нам немного развеяться?

Сидящие за столом заулыбались и принялись подниматься.

— На заднем дворе устроен тир, — пояснил мне Зубов. — Идёмте!

Я заметил, что к выходу потянулись многие, — других развлечений, очевидно, в ближайшее время не ожидалось. Я принялся пробиваться к выходу вслед за зубовскими друзьями. Когда ротмистр, идущий впереди, вдруг замедлился.

— Поручик Соболев здесь, — негромко сказал он.

За столом у самого входа сидел человек лет сорока. Один, без компании. Кушаний на столе также не наблюдалось, стояла только бутылка дешёвого вина. Полупустой стакан поручик держал в руке и смотрел подчёркнуто в сторону — так, чтобы не встречаться взглядом с проходящими мимо.

Боевые маги переглянулись. Общаться с поручиком им по какой-то причине не хотелось, но поворачивать назад было глупо, а пройти, не попавшись ему на глаза, невозможно — сидит у самого входа.

— Что за Соболев? — спросил Зубов.

Ротмистр поморщился.

— Месяц назад у него случился конфликт с командиром части. Что да как, рассказывать долго. Суть та, что Соболева, несмотря на все заслуги, выперли в отставку. С тех пор вот… Говорили, что появляется то здесь, то там, но я его прежде не видел. Ладно, господа, идёмте.

— Здорово, Соболев! — преувеличенно бодро приветствовал ротмистр старого товарища, подойдя к нему.

— Здравствуй, Горцев, — сухо отозвался тот.

— Как поживаешь?

— Как? — переспросил Соболев. Он покачал рукой с зажатой в ней стаканом. — Да вот сижу тут и думаю — может, мне в борцы податься? — Он кивнул в сторону арены. — Примут, как полагаете? Боевого офицера — в опилках кувыркаться? Я бы ведь обоих этих сопляков одним пальцем раздавил.

— Да полно тебе. — Ротмистр хлопнул его по плечу. — Не кручинься! И без армейской службы люди живут.

— Живут, — согласился Соболев. — Это верно. — И одним махом опрокинул в себя стакан. Поставил его на стол и взялся за бутылку.

— Ладно. Мы, пожалуй, пойдём, — пробормотал ротмистр.

Он неловко кивнул Соболеву и устремился к выходу. Остальные поспешили за ним.

— Ступайте, — сказал я Зубову. — Я догоню.

Я присел к столу напротив Соболева.

«А вот это настоящий боевой маг, — пробормотал Захребетник. — У такого вся грудь в орденах должна быть».

Орденов на Соболеве не наблюдалось. Он даже одет был не в форму, а в штатский сюртук. Старомодный, но почти не ношеный — сшил, должно быть, ещё в молодости, а носить не доводилось.

— Вы и в самом деле собираетесь податься в борцы? — спросил я.

Соболев не удивился ни тому, что я подсел к его столу, ни моему вопросу.

— А что прикажете делать? — Он отпил из стакана и, скривившись, поставил его на стол. — Верите — мне уж даже пить надоело. А к профессии ни к какой не приспособлен, только воевать и умею. Воевал-то я знатно, из рук самого государя награды получал. А теперь… — Он мрачно покачал головой.

— Вы сами подали в отставку?

— Сам. Пришлось. С прежним-то командиром мы много лет знакомы были. А как он на пенсию вышел, так прислали этого… — Соболев поморщился. — Он меня сразу невзлюбил. И за характер строптивый, и за то, что я порох нюхал, покуда их превосходительство в тылу прохлаждались. Да и ладно бы это, но ведь приказы отдавал — один глупее другого! Солдат гонял нещадно, лишь бы выслужиться. Я терпел-терпел, да однажды не вытерпел. Сказал ему… много чего. Теперь вот здесь сижу.

— Ясно, — кивнул я. — А если бы вам предложили снова поступить на службу?

— Шутить изволите? Кто ж меня возьмёт?

— Допустим, что такое ведомство есть. Вы бы согласились?

Вот теперь Соболев меня наконец-то увидел. До сих пор он разговаривал как будто сам с собой.

— Ты кто, парень? — Соболев оглядел меня внимательным недоверчивым взглядом.

— Михаил Скуратов. Государева Коллегия.

Я достал и развернул удостоверение.

— Во-он оно что, — протянул Соболев. — Прощения просим, ваше высокоблагородие! То-то я гляжу — годами вы молоды, а магией так и шибает.

«И ты единственный здесь, кто это заметил, — проворчал Захребетник. — Наш клиент, Миша! Надо брать».

Под конец нашей беседы Соболев повеселел и как будто даже помолодел. Глаза его загорелись, бутылку он отставил в сторону и сказал, что коли такое дело, то пойдёт домой приводить себя в порядок.

Я взял с него обещание никому о нашей беседе не рассказывать, записал его адрес и сказал, что как только согласую всё с руководством, пришлю записку, нужно будет проверить боевые навыки.

— Боевые навыки? — переспросил Соболев. И вдруг ухмыльнулся.

В следующее мгновение — я и понять не успел, как это произошло, — он оказался у меня за спиной, а перед моим лицом повисла шаровая молния.

Я машинально прикрылся щитом.

«Это я прикрылся, — проворчал Захребетник. — Ты бы не успел, он бы тебе башку раньше снёс. Хороший боец! Я же говорю, надо брать».