Глава 3 - Экзерсисы

На следующий день я первым делом отправился к Коршу и отдал данные по кандидату. Он одобрил, что я начал поиск людей в отдел, и пообещал проверить человека по своим каналам. Если его действительно выгнали из армии из-за личной неприязни начальства, то мы его вполне можем подобрать. Но в любом случае Корш лично побеседует с Соболевым и посмотрит на его умения.

Задерживаться в управлении ради перекладывания бумажек не было смысла, поэтому после службы я со спокойной совестью поехал домой. Зубова дома не было, Захребетник меня не дёргал, так что я поужинал и собирался тихо посидеть в одиночестве и почитать. Ага, как же! Не прошло и четверти часа, как ко мне постучалась Ирина Харитоновна и сообщила, что приехал Трубецкой.

— Миша! Как здоровье? Смотрю, прямо посвежел, расцвёл! У доктора был? Что говорит? Как тебе провинция?

Что меня поражает в Серже, так это особое умение: стоит ему появиться — и возникает ощущение, что у тебя целая толпа народу в гостях. Он буквально завалил меня вопросами, и я, чтобы прервать бесконечные расспросы, попросил Ирину Харитоновну подать нам чай и что-нибудь пожевать. И уже за самоваром не спеша выдал ему короткую версию приключений в поездке.

— Ну ты даёшь, — покачал он головой. — Даже поехав отдыхать, умудряешься работать и ловить аферистов. Мадам эта хоть симпатичная была?

— Познакомиться хочешь? — Я усмехнулся. — Могу устроить.

— Нет уж, благодарю покорно! Мне столичных барышень хватает с головой. Просто интересно: ловить красивых женщин сложнее, чем каких-нибудь страшных старух?

— Никакой разницы, на мой вкус. Кстати, что в Москве происходит? Какие новости?

Я перевёл тему, и Серж тут же стал вываливать на меня свежие столичные сплетни. О высшем свете, боярах и горячих скандалах. И чего только не происходило за это время!

Дядя государя, заслуженный генерал, убелённый сединами, отбил жену у собственного адъютанта и скоропалительно на ней женился. После чего был отправлен в отставку, разобиделся и укатил в Европу на воды. Впрочем, мужская часть дворянского общества считала, что предмет страсти пожилого генерала стоил таких жертв.

С графом Куницыным, уважаемым профессором юриспруденции, случился конфуз. Он внезапно обнаружил, что его камердинер — женщина, много лет притворявшаяся мужчиной. Поддавшись гневу, он тут же выгнал обманщицу из дома. Но через неделю нашёл её и взял на службу обратно, причём на большее жалование. Оказалось, что он совершенно не может обойтись без её привычной заботы. И сам же рассказал этот анекдот в салонах, смеясь над собой.

На одном из светских сборищ поругались два известных поэта. То ли из-за дамы, то ли из-за едкой эпиграммы. Надавали друг другу пощёчин, а затем решили стреляться. Поехали за город, но были так пьяны, что трижды не смогли попасть в противника. И теперь при встрече делают вид, что не знакомы.

Бояре в Совете равных в очередной раз разругались по какой-то малозначимой ерунде, и дело дошло до рукоприкладства. Именно от таких случаев особняк, где собирался Совет равных, был защищён от применения родовой магии. Так что всё обошлось только синяками и помятыми боками.

А главной новинкой сезона в столице стал спиритический салон графини Клейнмихель. Попасть туда можно было только по особому приглашению или за приличный вступительный взнос. Но это только разжигало интерес в обществе — таинственный запретный плод казался неимоверно модным и сладким.

— И что там спиритического происходит? — неожиданно заинтересовавшись, вылез Захребетник.

— Духов вроде как вызывают, столоверчение, какие-то экзерсисы для привлечения богатства, — пожал плечами Серж. — Меня приглашали, но я не любитель подобных сборищ.

— А можешь меня туда провести? — попросил Захребетник. — Всегда хотел взглянуть на экзерсисы.

«Зачем тебе это? Хочешь над медиумами пошутить, что ли?»

«Пошутить я всегда за, — Захребетник мысленно рассмеялся. — Но тут другой интерес. Будет забавно взглянуть: мошенники это или кое-кто другой».

— Да без проблем, — Трубецкой пожал плечами. — Попрошу тётушку достать нам два приглашения. Она у меня любительница подобных развлечений, каждый вечер туда ездит. Кстати! На тебя же жалобу подали буквально вчера.

— Кто? И куда эту жалобу подали?

— В Совет равных, — Серж посмотрел на меня с усмешкой. — Провинциальные бояре Петуховы. Знаешь таких?

Я кивнул.

— Говорят, что ты главу рода до смерти довёл и земли, взятые по праву, отнял.

— И как успехи? — снова вылез Захребетник. Он мысленно потирал руки и явно задумывал что-то насчёт бояр. — Собираются призвать меня к ответу?

Серж рассмеялся.

— Как же! Петуховы известные склочники, они Совету своими жалобами порядком надоели. А когда подробности стали известны, так их вовсе на смех подняли.

Трубецкой рассказал ещё пару забавных случаев из столичной жизни и собрался уходить. Но едва поднялся из-за стола, хлопнул себя по лбу.

— Я чего приехал-то! Раз ты почти здоров, тебе надо развеяться. Готовься — в воскресенье за тобой заеду в шесть часов, и поедем в Царицыно на маскарад. Отказ не принимается, так и знай!

— Эээ… Там ведь сейчас государь, верно?

— Так и есть. Развлечёшься. — Он хитро улыбнулся. — Заодно сможешь увидеть одну особу, которая тоже беспокоится о твоём здоровье.

Моё сердце пропустило удар, но я произнёс как можно более сухо:

— Маскарад? Это же костюм нужен, а у меня нет ничего подходящего.

— Держи, — он протянул мне визитку, — это мой портной. Тот ещё жулик, но руки волшебные, и шьёт очень быстро. Всё, я побежал, надо ещё успеть кое-куда заехать. До воскресенья!

Серж убежал, оставив меня в несколько смешанных чувствах. Маскарад? В другой раз я бы отказался от такого предложения. Но возможность увидеть Елизавету перевешивала минусы переодеваний в дурацкий костюм. А вот Захребетника, наоборот, маскарад крайне заинтересовал, и остаток вечера он изводил меня предложениями, какой костюм нам выбрать.

***

На следующий вечер после службы я отправился к портному. Тот оказался колоритной личностью: лет пятидесяти, чернявый и выше меня на голову. Скорее, похожий на грузчика, а не на работника иглы и ножниц. А его «волшебные руки» в жизни были огромными лапищами с толстыми пальцами. Но с портняжным метром он обращался на удивление ловко и обмерял меня со знанием дела.

— Так-так. — Он принялся ходить вокруг меня, внимательно рассматривая. — Маскарад. Что же вам подойдёт, молодой человек? Арлекин? Нет, это явно не ваш стиль. Может быть, романтический образ Пьеро?

— Нет! — рявкнули мы с Захребетником одновременно.

— Не хотите? Очень зря, вам бы подошло. Ладно, подберём что-то другое. Может быть, турок в чалме? Тоже не хотите? Ммм…

Он кружил вокруг меня, будто акула.

— Джинн из сказки? По глазам вижу, что не нравится. Ах, у вас же ещё трость! Надо как-то вписать её в образ. Рыцарь? Нет, такие костюмы точно будут, а вам нужно что-то уникальное.

Он вдруг всплеснул руками и хлопнул в ладоши.

— Ну, конечно, как я сразу не догадался. Вам идеально подойдёт костюм пирата. На огромную саблю вы будете опираться вместо трости, а накладная борода и повязка на глаз заменят маску. Как вам, а?

Я хотел возразить, но тут вылез Захребетник и заявил:

— Идеально! Только бороду подберите такую…

— С косичками? Обязательно! Всё сделаю в лучшем виде. Костюм будет у вас утром в воскресенье, даю слово.

«Почему пират? — спросил я у Захребетника, когда мы вышли от портного. — Да ещё и с бородой».

«Тебе пойдёт, я уверен. А ещё нужно купить чучело попугая».

«Зачем?!»

«Ты что, не знаешь? У пирата должен быть попугай. Будет сидеть у тебя на плече для полноты образа».

«Издеваешься? Не буду я таскать на себе мёртвую птицу. Это же выглядит совершенно по-дурацки».

«А я говорю, что попугай нужен обязательно».

«Нет уж, уволь меня от такого идиотизма. Это маскарад, а не конкурс самого дурацкого костюма».

«Не хочешь? Ладно, сам всё сделаю».

Он в очередной раз перехватил управление. Сел в автомобиль, рванул с места и принялся искать лавку таксидермиста. Что удивительнее всего, он нашёл её всего за десять минут и сразу же выудил там чучело попугая. Причём здоровенное, да ещё и с вызывающим ярко-синим оперением.

— Красавец! То, что нужно, — вынес он вердикт, осмотрев бедную птицу со всех сторон.

«Нет! С этим на плече я на маскарад не пойду!»

«Пойдёшь, — Захребетник проявил в этот раз ослиное упрямство. — Я тебе говорю, что так надо — значит, слушайся».

«Ну хоть поменьше выбери».

«Не, — Захребетник погладил синие перья на спине чучела. — Он мне нравится, самый подходящий размерчик. Всё, Миша, вопрос закрыт».

И, не торгуясь, выложил скорняку за птицу пятьсот рублей.

«Да она столько при жизни не стоила!»

«Деньги — пыль, — отмахнулся он от моего возмущения. — А птица уж больно хороша».

Дома Захребетник поставил её в шкаф за стекло и довольно ухмыльнулся.

— Верь мне, Миша. Эта птичка на маскараде нам пригодится.

***

Как и обещал портной, костюм пирата мне доставили утром в воскресенье. И Захребетник тут же велел мне примерить его. Ну, что сказать: как бы мне не претил образ пирата, портной действительно показал себя мастером. Всё сидело идеально, и выглядел я в нём очень даже неплохо.

«Треуголку забыл и повязку на глаза ещё».

Я примерил и их.

«А ведь похож на морского волка, похож, — Захребетник довольно хмыкнул. — Особенно, если рожу пострашнее скорчишь. О, кое-что забыл».

Он перехватил управление и вытащил ещё один свёрток, в котором обнаружилась накладная борода. Всё, как он заказывал: чёрная как смоль, с заплетёнными косичками.

— То, что доктор прописал. — Захребетник приложил её к лицу. — Теперь тебя никто посторонний не узнает.

«Плевать на посторонних. С Елизаветой я тоже в ней разговаривать буду?»

— Отклеишь. Я её магией прикреплю, чтобы снять в любой момент можно было, — пообещал он.

Я вздохнул и согласился. Стараясь не выдать надежду, что чучело попугая мы забудем дома.

— Даже не надейся. С птичкой на плече мы с тобой будем неотразимы, все фрейлины наши будут! — заржал Захребетник. — Миша, ты местами слишком уж скучный. Веселиться тоже надо уметь.

Я снял костюм и убрал в шкаф, чтобы прекратить его хаханьки. Времени до маскарада было полно, и я занялся наведением порядка. В комнате у меня регулярно прибиралась горничная, но она не трогала письменный стол. Где скопилась уже целая гора всяких бумаг, грозившая скоро рассыпаться на пол.

Часть ненужных бумажек я выкинул в корзину. Другую рассортировал, прочитал почту, проглядел наискосок газеты и тоже отправил в мусорку. Черновики планов, по настоянию Захребетника изорвав в мелкие кусочки, отправил туда же. В процессе разбора вспомнил про дядю и написал ему письмо. Собрал неоплаченные счета и отложил в отдельную стопку.

Под конец я добрался до ящиков письменного стола, уже заполненных под завязку и отказывающихся закрываться. Там-то и нашлась тонкая стопка документов. Сначала я не сообразил, что за странные бумаги, написанные чужим почерком. Но стоило вчитаться, как стало понятно — это документы Басмановых. Захребетник утащил их из сейфа в кабинете покойного главы рода.

Часть этих бумаг я отложил в сторону. Это были листы со столбиками из шестизначных чисел — вероятно, какие-то зашифрованные записи, ключа для которых у меня не было. Ещё часть оказалась финансовыми документами, в которых я ничего не понял. А вот два письма, написанные убористым каллиграфическим почерком, заставили меня застыть на месте, вчитываясь снова и снова.

Бельские! Боковая ветвь Скуратовых, отделившаяся в прошлом веке. Давние союзники, друзья и родичи. Не скажу, что я их хорошо знал, но не раз встречался с ними в родовой усадьбе. Отец вёл с ними множество дел, а брат дружил с их молодёжью. И предательство можно было ожидать от кого угодно, только не от них. Но всё оказалось ещё хуже.

Нет, они не предавали, не соглашались помочь с нападением на мою семью. Нет! Они сами стали его причиной. Именно Бельские предложили старому Басманову уничтожить Скуратовых. Они его уговаривали! Сулили выгоду, соблазняли ценностями, что хранились в усадьбе. Прося только отдать им пару каких-то артефактов, да и то не слишком настойчиво.

«Зря ты взялся читать эти письма».

— Как они могли? Родные люди. Как!? За что они так с нами?

«Подобное часто случается. Чем ближе, тем сильнее ненависть. Порой родичам завидуют гораздо сильнее, чем посторонним людям».

Меня захлестнула волна гнева и ненависти. Рука сама сжалась в кулак, и я со всей силой ударил по письмам, лежащим на столе. Дерево хрустнуло, но выдержало мою вспышку бешенства.

«Ну-ка, — Захребетник толкнул меня изнутри, — сделай глубокий вдох. Медленно выдох. Дыши, Миша, дыши, а то сейчас взорвёшься».

Я последовал его совету, пытаясь успокоиться, сбросить волну бешенства, накрывшую меня с головой. Когда сердце перестало колотиться в груди, а с глаз спала красная пелена, я спросил:

— Ты помнишь, что обещал мне? Месть, Захребетник, ты обещал мне месть. Где она?

«Не время, — мысленно скривился Захребетник. — Тебе сейчас надо на службе сконцентрироваться, а не бегать за Бельскими».

— Я требую исполнения договора. Сейчас, а не когда-нибудь потом.

Он заворочался у меня в груди грозовой тучей и после паузы ответил:

«Да будет так. Будет тебе месть при первом же удобном случае. А ты, будь добр, исполняй свою часть: сегодня мы обязаны присутствовать на маскараде. И не забудь взять птицу, она мне понадобится».