Глава 4 - Иннокентий
Вечером за мной заехал Трубецкой в карете. Хоть он и был фанатом автомобилей, но на маскарад к государю положено приезжать в традиционном экипаже. Ну и мне, соответственно, пришлось трястись с ним в этом здоровенном деревянном ящике.
Если я был в костюме пирата, а лицо закрывали борода и повязка на глазу, то Серж выбрал себе образ французского мушкетёра. Да ещё и наклеил щегольские усы, лихо закрученные на концах. Шпагу он тоже нацепил, с потёртым эфесом без украшений.
— Нравится? — улыбнулся он, заметив мой интерес к оружию. — Специально искал аутентичную, её мой дед из Парижа привёз.
Как я ни отказывался, Захребетник заставил меня взять с собой чучело попугая. Чтобы оно не мозолило глаза, я завернул его в бумагу и бросил в карете на соседнее сиденье. Теплилась у меня надежда, что Захребетник забудет про несчастную птицу и мне не придётся таскаться с ней весь вечер.
По дороге мы с Сержем болтали о всякой ерунде и перемывали косточки боярам. Вроде пустячный разговор, но я в процессе разбирался в текущем политическом раскладе. И посмеялся, и время с пользой провёл. Даже Захребетник не вмешивался в разговор и молчал, так что мне даже показалось, что он исчез из моего сознания.
— Кстати, — Трубецкой прищурился, разглядывая меня, — борода же у тебя накладная?
— Нет, за ночь отрастил. — Я рассмеялся. Отклеил бороду и тут же вернул на место. — Магией держится.
Захребетник зачаровал каким-то хитрым образом, что она смотрелась как настоящая и легко снималась.
— Удобно, — оценил Трубецкой. — О, чуть не забыл! Ты на маскараде будь аккуратнее на всякий случай.
— В смысле?
— В том самом. Чтобы тебя на дуэль не спровоцировали недоброжелатели.
Я удивлённо поднял бровь.
— Серж, а подскажи, пожалуйста, откуда у меня могут взяться недоброжелатели в высшем свете? Я туда не вхож, никому в суп плюнуть не мог.
— Не мог, говоришь? — Трубецкой усмехнулся. — А кто дуэлью с Лопухиным расстроил его помолвку с княжной? Знаешь, сколько придворных раскладов ты этим порушил? Да так, что некоторые на тебя обиду затаили.
— Кто именно? Называй имена, я запишу, — больше в шутку попросил я. — Наверняка боярская «партия»?
Трубецкой улыбнулся.
— Будешь смеяться, но нет. Да и нет у нас давно такой. Это лет сто назад бояре тряслись над своими вольностями и выступали единым фронтом против государя и дворян. А сегодня даже провинциальным родам ясно, что, закукливаясь в своей вотчине, настоящих капиталов не сделаешь и магией Истоков сыт не будешь. Повылезали, как улитки из раковины, с государем стараются не конфликтовать, с дворянами гешефты крутят.
— А кому я тогда любимые мозоли оттоптал?
— Сторонникам вдовствующей государыни. Лопухин её протеже был, она ту помолвку и продавила.
— Кхм… — Я закашлялся. — Вдовствующая государыня?
— Она самая. — Трубецкой вздохнул. — Очень, как бы так сказать, упорная женщина. Прошлый государь перед смертью долго болел, так что по факту она вместо него правила. А как Пётр Алексеевич на трон сел, так он маменьку и отправил вышивать и варенье варить. Говорят, скандал был страшный, едва до переворота не дошло. Хорошо, что гвардия за государя была, а так бы сидел на троне его младший брат и правила нами Изабелла Фредерика. — Трубецкой сделал вид, что случайно ошибся. — То есть Евдокия Алексеевна.
— Они после помирились?
— Угу, — Серж кивнул. — Впрочем, давай не будем об этом сейчас. Мы же веселиться едем, а не политикой заниматься.
— Потом расскажешь как-нибудь?
— Если тебе интересно, — пожал он плечами, — всегда пожалуйста. Только учти, разговор будет долгий.
— Понял, — я улыбнулся. — Организую ужин — и поговорим.
— А там у тебя что? — Серж обратил внимание на мой свёрток и со значением подмигнул мне. — Подарок везёшь некой особе?
Ответить я не успел. Бумага зашуршала, сама собой развернулась, и оттуда выбрался синий попугай. Чучело? Да как бы не так! Птица моргнула и внимательно уставилась на Трубецкого.
— Кеша хор-роший! — заявил попугай и обернулся ко мне. — Кеша едет на бал.
— Ух ты! — Серж всплеснул руками. — Ничего себе! Где ты такого нашёл?
— Где нашёл, там уже нет, — мрачно буркнул я, глядя на птицу.
Никаких сомнений, что это Захребетник залез в чучело и изображал живого попугая, у меня не было. Он это заранее спланировал, зараза!
— Единственный в своём роде экземпляр.
— Кр-р-аасавец!
Трубецкой восхищённо цокнул языком. А попугай вскарабкался по мне, уселся на плече и назидательно повторил:
— Кеша хор-роший.
— Хороший, — покосился я на птицу. — И будет примерно себя вести на маскараде.
Попугай легонько клюнул меня и ехидно сказал прямо в ухо:
— Кар-р-рамба!
У меня появилась твёрдая уверенность — Захребетник не зря задумал покупку чучела и собирается развлекаться на маскараде на полную катушку. И что хуже всего, переселившись в попугая, Захребетник перестал слышать мои мысли. Теперь я не мог одёрнуть его и потребовать прекратить безобразия, если он расшалится. Ну не сволочь, а?
Между тем мы добрались до Царицына, и карета остановилась перед коваными воротами. Серж выбрался наружу, а следом и я с попугаем на плече.
— Кеша хор-роший. Кеша любит веселиться! — обрадовался Захребетник.
— Молчи уже, — шикнул я на него.
Мы двинулись по широкой аллее вглубь парка. В конце её среди подстриженных кустов и старых лип пестрели разноцветные шатры, стояли лёгкие павильоны, а между ними фланировали толпы гостей.
Маскарад походил на шумный вавилонский базар. Здесь будто смешались народы всего мира, исторические личности и сказочные существа. Вот прошёл Дон Кихот под руку с миленькой ведьмой. Проковылял колдун с посохом. А там целая группа римских патрициев спорила о чём-то с турками в чалмах. Я мельком видел трёх богатырей, Геркулеса и даму, переодетую гусаром. Приглашённые не отказывали себе в фантазии и нарядились так, что за весь вечер я не заметил ни одного повторяющегося костюма.
Играл оркестр, в котором музыканты маскировались под сатиров и дриад. Танцевали дамы и кавалеры, похожие на стаю огромных разноцветных бабочек. Шумели разговоры и смех, звенели шпагами какие-то молодые дворянчики, устроившие шуточную дуэль пять на пять. Мы с Сержем влились в толпу придворных и двинулись на поиск развлечений.
***
Не скажу, что мне прям нравятся такие сборища. Слишком много народа, чересчур шумно и постоянное мельтешение перед глазами. Впрочем, если давать себе передышки, то вполне можно получить удовольствие.
Мы прогулялись к танцевальной площадке, где Серж провальсировал с какой-то барышней в костюме Коломбины. Мне с моей ногой танцевать пока было рано, так что я развлекался, разглядывая наряды публики. Затем мы столкнулись с тремя барышнями, наряженными восточными красавицами, и слегка с ними пофлиртовали.
— Прэлэстно! — кричал попугай у меня на плече, вызывая смех девушек. — Я в восхищении! Мы в восхищении! Р-р-разрешите вас укр-расть на наш кор-рабль, кр-р-расавицы!
Ничего обязывающего, но я пару раз удачно пошутил, и мне начали намекать, что не против продолжить знакомство и потанцевать. Увы, я их разочаровал, сославшись на хромоту, и мы двинулись дальше.
— Я их узнал, — шепнул мне Серж. — это сёстры Зайцевы. Миленькие, интересные, но маменька у них любого зятя в гроб вгонит. А папенька глухим притворяется, чтобы нотации жены не слышать.
— Прэлэстно! — встрепенулся попугай. — Какая женщина!
Трубецкой покосился на птицу.
— Миша, а ты что, магией им управляешь?
— Не, — замотал я головой. — Я такого даже не умею.
Следующим пунктом нашей прогулки по маскараду стал шатёр, где стояли столы с закусками и бокалы с шампанским. Должен заметить, что кормили здесь по-королевски, но отдавали предпочтение европейской кухне. Разнообразные деликатесы, французские паштеты, канапе со всякой всячиной, фрукты и тому подобное. Из русских блюд был только огромный запечённый целиком осётр, кусочки которого раздавали желающим лакеи.
Здесь мы зависли надолго. Во-первых, поужинали. А во-вторых, Серж узнал знакомых и зацепился с ними языком. Я в беседе участия не принимал, закусывая и наблюдая за публикой.
Оглядывая людей в шатре, я заметил человека в костюме Чумного доктора. Он стоял у стола с бутербродами и неспешно перекусывал. В тот момент, когда носатая маска в очередной раз поднялась, чтобы её хозяин смог откусить кусочек, я разглядел его лицо. Корш?! В самом деле?
— Прэлэстно, — среагировал попугай. — Хор-рошая маска. Подходящая.
Меня Иван Карлович не заметил. Доел, вытер руки салфеткой и удалился из шатра.
В какой-то момент мой взгляд зацепился за фигуру около соседнего стола. Высокий мужчина с крупным носом, длинными чёрными волосами и окладистой бородой. Одет он был в тёмный балахон, словно у злодея из детской книжки. Еду он осматривал таким взглядом, будто опасался отравиться. Но выбрав понравившееся блюдо, ел жадно, как крокодил.
— Пер-рсонаж, — вынес вердикт попугай. — Костюмчик непр-раздничный.
— Это не костюм, — поправил его возникший рядом Трубецкой, который закончил разговор. — Это его обычная одежда.
— Да? А что он при дворе делает?
— Это Ефрем Новых, личный астролог вдовствующей государыни. Говорят, что она ни одно решение не принимает без его совета.
Ты смотри, какая влиятельная личность! Вот так думаешь, что всё решает «зубастая акула», а на самом деле ей рулит «рыба-прилипала». И если чего-то хочешь, надо уговаривать не короля, а дать взятку чесальщику пяток. Надо будет запомнить этого господина на всякий случай.
Между тем Ефрем Новых заметил мой взгляд и нахмурился. Поставил тарелку с недоеденными канапе и широкими шагами направился ко мне.
— Шухер-р-р! — рявкнул попугай мне в ухо. — Уходим.
Но я не собирался сбегать. Я ещё от всяких астрологов не прятался!
Ефрем остановился напротив меня и сурово оглядел с ног до головы, будто просвечивая.
— Кто ты?
— Михаил Дмитриевич, к вашим услугам.
Астролог поморщился.
— По знаку зодиака ты кто?
В астрологии я не понимал ровным счётом ничего. Но когда-то давно ей интересовались сёстры, и они вычислили мой знак.
— Овен, — не стал я скрывать.
Лоб пересекли глубокие морщины. Он жутко повращал глазами и загробным голосом стал вещать:
— Берегись, овен! Сегодня тебя ждут опасности и дурные вести. Марс в Четвёртом доме, что значит печаль, а ретроградный Меркурий начал путь…
— Вр-р-раньё!
Попугай поднялся на лапах и широко распахнул крылья. Астролог отпрянул, с испугом глядя на птицу.
— Вр-раньё! Р-ретрогр-радный Мер-ркурий вчер-ра закончился!
Астролог от такого заявления закашлялся, сделал вид, что ему дурно, и попытался отойди, якобы для того, чтобы попить воды.
— Шар-рлатан!
Не думал униматься попугай. Он взлетел с моего плеча и принялся кружить над астрологом под пологом шатра.
— Позор-р-р! Невежда! Шар-рлатан!
Что-то бормоча и втянув голову в плечи, астролог быстрым шагом стал пробираться к выходу. А Захребетник преследовал его по пятам, не переставая орать дурным голосом.
— Жулик!
Он спикировал вниз, схватил с головы пожилой дамы парик и бросил его на макушку беглеца. Дама взвизгнула, обернулась в поисках вора и с криком стала лупить сложенным зонтиком астролога. Парик упал на землю, а Ефрем Новых опрометью кинулся из шатра.
— Позор-р-р!
Трубецкой покатился со смеху, держась за живот.
— Миша, аха-ха-ха, продай попугая! Я его с собой в Совет равных возьму, пусть покажет там всем!
— Будешь себя хорошо вести, дам с возвратом. — Я улыбнулся. — Такая птица нужна самому.
Птица вернулась ко мне довольная собой и гордо уселась на плечо.
— Кеша хор-роший.
— Самый лучший! — подтвердил Трубецкой и погладил попугая.
— Пойдём наружу, Серж, посмотрим, что тут ещё есть.
***
Я не собирался искать развлечения, а потащил Трубецкого шататься в толпе с целью встретить Елизавету. Не зря же я сюда приехал, верно? Она единственный человек на этом празднике, которого мне хотелось бы увидеть. И я её нашёл!
Вот только подойти к девушке не было никакой возможности. Её плотным кольцом окружали молодые дворяне и фрейлины из её свиты, развлекающие княжну. Ну и Агнесса Леопольдовна тоже была рядом, наблюдающая за подопечной как цербер.
Без предупреждения попугай вспорхнул с плеча и полетел к Елизавете.
— Куда?! — только и успел я прошипеть.
Но птица уже накручивала круги над княжной.
— Само совер-ршенство! — орал Захребетник. — Кор-ролева бала!
Девушка с удивлением смотрела на попугая, а её свита принялась аплодировать.
— Богиня!
Сделав боевой разворот, попугай спланировал ко мне, приземлился на плечо и клювом сорвал с меня бороду. Елизавета увидела меня и улыбнулась. И тут же Агнесса Леопольдовна заслонила девушку, бросив на меня возмущённый взгляд. А затем и вовсе увела куда-то княжну.
— Кар-р-рамба, — попугай щёлкнул клювом. — Кр-ракен, чёр-рт побер-ри!
— Сочувствую, — хлопнул меня по плечу Серж. — Пойдём, сегодня ещё будет случай вам увидеться.
Следующие пару часов я таскался с Сержем, беседовал с его знакомыми, закусывал и выпил пару бокалов шампанского. Елизавету я видел раза три издали, но подойти к ней не получалось. Вдобавок ко всему начала болеть нога, и я уже подумывал, что пора возвращаться домой.
— А-а-а-а-а!
Ночной воздух разорвал истошный женский крик, переходящий в визг. Мы с Сержем обернулись одновременно. Возле пруда стояли две девицы: одна бледная как смерть, а другая, та что кричала, вся красная, и обе с ужасом смотрели на воду. Туда, где лицом вниз плавало женское тело в испачканном кровью платье.