Глава 11 - Один звонок

— Н-да. Вот тебе и убийство камеристки, — пробормотал я. — Вот тебе и «колдун теперь затаится»! — Это я в сердцах повторил слова Корша.

«Корш не знал, что это за ритуал, — вступился за начальника Захребетник. — Пять минут назад даже я этого не знал! Но сейчас, когда мы нашли место, ясно, что цель колдуна не достигнута, ритуал не закончен. А это значит, что он не остановится. Может, и рад бы не рисковать, переждать, пока спадёт кипиш, но не может себе позволить такую роскошь. Часики тикают. Колдуну надо закончить всё к определённому сроку, иначе придётся начинать заново».

— К какому сроку?

Захребетник оскорбился.

«Понятия не имею! Мне эти ваши условности вроде дней, недель и веков — на одно лицо. Но колдун спешит, это ясно. И мы должны успеть раньше, чем он».

Я кивнул.

— Да уж. Вторую жертву упустили, пусть и не по своей вине, но третье убийство предупредить обязаны. То, что этот дурак Одоевский колдуна не найдёт, понятно.

«Всем, кроме него, — буркнул Захребетник. — А он тебе так и будет палки в колёса ставить. И так уже на твоём фоне перед государем бледный вид имеет. Этот карьерист ещё десять убийств допустит, но конкурирующему ведомству раскрыть преступление не позволит! По каждой ерунде будет требовать письменную санкцию Корша, и скажи спасибо, если не придумает повод тебя под арест засадить. Скажет, что ты любимой фрейлине государыни на шлейф наступил, пришьёт подозрение в экстремизме и упечёт суток на десять. А если ты ему сейчас мёртвую фрейлину покажешь, он на тебя и убийство повесить может, с этого станется. Спросит: а откуда это вы, господин Скуратов, узнали, что женщина мертва и где её искать?»

— Бред!

«Это тебе бред. А Одоевскому дополнительное время на расследование. Потом-то он тебя, конечно, отпустит с извинениями, но сколько ждать придётся?»

— Значит, надо вызвать Корша сюда! Уж его он под арест не засадит. А до тех пор Одоевскому о новом убийстве не говорить.

«Да, надо вызвать… Эй! Куда ты пошёл?»

— В Тайный приказ, куда же ещё? Позвоню Коршу или телеграмму отправлю.

«Так Одоевский тебе и даст звонить, ага! Вот уж кто ему тут до зарезу нужен, так это Корш. Миллион причин придумает, почему с управлением связаться нельзя. Обрыв на линии, телефонист забухал, погода нелётная — сигнал не проходит. Ты орать начнёшь, а он тебя на гауптвахту… Нет уж. Конкурента мы будем по дальней дуге обходить».

Захребетник перехватил управление телом, развернулся и пошёл в другую сторону.

«Всё в тебе, Миша, хорошо, — ворчал на ходу он, — одна беда — слишком уж ты честный и благородный! А когда за стол с шулерами садишься, честно играть нельзя. Повезло тебе, дураку, что я у тебя есть».

— Вот уж точно, — фыркнул я, — повезло так повезло. Кто б меня ещё так врать научил?.. И, кстати, куда ты идёшь? Ты где-то во дворце телефонный аппарат видел?

«Я — нет. Но знаю того, кто точно видел».

Поднявшись по лестнице, Захребетник решительно направился в сторону покоев Елизаветы.

«С ума сошёл?! — охнул я. Зеркало в простенке коридора отразило мой мундир, перепачканный подвальной пылью, брюки с меловыми следами на коленях, клоки паутины в волосах и ссадину на скуле. Когда Захребетник входил в раж, на такую ерунду, как мелкие телесные повреждения, внимания он не обращал. Хорошо хоть трость не потерял, гоняя призрака. — В таком виде?! Да меня оттуда в три шеи выгонят».

«Не выгонят, тебя позвала Агнесса по распоряжению Елизаветы Фёдоровны. И кстати, Агнесса приказала о результатах немедленно доложить ей. Ты же не можешь ослушаться такую важную особу!»

«Важная особа пусть камеристками командует, — проворчал я. Перехватив управление, принялся отряхиваться и заметил, что руки тоже грязные. — Никуда я не пойду! Не хватало ещё таким чумазым княжне на глаза попасться. Надо умыться и переодеться».

«В свадебный фрак, что ли? — фыркнул Захребетник. — Обойдёшься! Потерпи до свадьбы».

Ноги понесли меня в боковой коридор, руки толкнули какую-то дверь, и я оказался снаружи, на внешней галерее. Здесь скучали в тени на постаментах мраморные бюсты, стояли скамьи и журчал питьевой фонтанчик.

«Умывайся, — милостиво разрешил Захребетник. — Хотя, как по мне, зря. Если княжна тебя увидит такого, горящего на работе, ещё больше полюбит».

«Ну, конечно. Много ты понимаешь».

Я наклонился к фонтанчику, набрал в пригоршни воды и принялся умываться.

— Михаил Дмитриевич?

Я вздрогнул и обернулся.

— Ох! — Лиза, которая, конечно же, по закону подлости вышла на галерею именно сейчас, прижала руку к груди. — Что с вами? Где вы так испачкались?

— В подвале, — проклиная про себя Захребетника с его упрямством, мрачно сказал я. — Там, к сожалению, не очень чисто.

— Но вы ведь напали на след? — Лиза впилась в меня взглядом, полным надежды. — Вы уже знаете, куда исчезла Марья Васильевна?

— Знаю. — Я решил не пугать пока княжну сообщением о том, что фрейлина мертва. — Но рассказать, к сожалению, не могу. Тайна следствия.

— Ах, я так и знала! — Лиза всплеснула руками. — Когда Марья Васильевна пропала, я сразу заподозрила неладное! Но если это тайна, расспрашивать вас не буду. Я понимаю, что есть вещи, о которых вы не имеете права говорить.

— Благодарю за понимание. И прошу простить, что предстал перед вами в таком виде.

— Боже мой, что за вздор!

Лиза бросилась ко мне. В руках у неё появился батистовый платочек. Княжна смочила его в воде фонтана и принялась вытирать моё лицо.

— Тут ещё ссадина… — Она осторожно коснулась моей скулы. — Вам не больно?

— Чудесно, — вырвалось у меня.

Лицо Лизы с озабоченно сдвинутыми тонкими бровями было таким милым, а пальцы, касающиеся моей щеки, такими нежными, что всё, чего я в этот момент желал, — чтобы он длился вечно.

Лиза густо покраснела.

— Ах, ну что вы, право! Вам бы всё шутить.

— Неправда. Никогда в жизни не был таким серьёзным.

Я накрыл ладонь Лизы своей, прижал её к щеке. Осторожно повернул голову и коснулся ладони губами.

Лиза во все глаза смотрела на меня. Руку она не отбирала. Напротив, подалась ко мне.

— Я весь в пыли. Вы испачкаетесь, — пробормотал я.

Лиза упрямо мотнула головой. Наши лица оказались так близки друг к другу, что мысли из головы исчезли.

В следующую секунду я поцеловал бы Лизу, и наплевать, что будет дальше. Но в следующую секунду в конце галереи хлопнула дверь.

— Елизавета Фёдоровна! Вы здесь?

Мы отпрянули друг от друга.

— Здесь, — обречённо вздохнула Лиза.

Она могла бы не отвечать — выплывшая на галерею Агнесса Леопольдовна свою подопечную уже увидела. Так же, как и меня.

— Михаил Дмитриевич? — вскинулась она. — Вам удалось что-то узнать?

— Удалось, — буркнул я. Взял у Лизы платок и принялся оттирать мундир.

— Так говорите же! Где Марья Васильевна?

— Михаил Дмитриевич напал на её след, но не имеет права ничего рассказывать, — строго сказала Лиза. — Это называется «тайна следствия».

Агнесса сердито засопела.

— Какая ещё тайна? Михаил Дмитриевич находится здесь по вашему распоряжению, а стало быть, он обязан!

— Не по распоряжению, а по просьбе, — ещё более строго поправила Лиза. — А Михаил Дмитриевич — сотрудник Государевой Коллегии. И подчиняется правилам, которые приняты там.

Агнесса недовольно поджала губы.

— В Государевой Коллегии принято умываться в питьевых фонтанчиках, находящихся на галерее, где имеет обыкновение прогуливаться Её Величество? — оглядев меня с головы до ног, ядовито спросила она. — Мне казалось, что для приведения себя в порядок у Михаила Дмитриевича есть собственное пристанище. А питьевые фонтанчики предназначены для иной цели!

— Прошу прощения. Выбирать мне не приходилось. — Я вернул Лизе платок. — Благодарю вас, Елизавета Фёдоровна. И напоминаю, что вы любезно согласились проводить меня в библиотеку.

— В библиотеку? — удивилась Лиза. Я ей чуть заметно подмигнул. — Ах, да, — тут же сообразила она. — Конечно! Идёмте за мной.

Княжна развернулась и устремилась по галерее прочь. Я поспешил следом.

— Елизавета Фёдоровна! — прилетело нам в спины.

— Я скоро вернусь, — обернувшись и очаровательно улыбнувшись, пообещала Лиза. — У Михаила Дмитриевича возник чрезвычайно срочный вопрос, связанный с расследованием, нельзя терять ни минуты!

Она ускорила шаг, сбежала с галереи и шмыгнула в сторону, скрывшись за густой живой изгородью. Мы пробежали вдоль неё и снова свернули — попав в коридор, образованный шпалерами. Они были увиты диким виноградом.

— Агнесса Леопольдовна не скоро нас догонит, — пообещала Лиза.

Я рассмеялся.

— Как ловко у вас это получается!

— Богатый опыт, увы. — Лиза поскучнела. — Коль уж угораздило родиться великой княжной, а хочется улучить хоть толику свободы, приходится осваивать и не такие фокусы. А вам действительно нужна библиотека? Во дворце их две, большая и малая, и есть ещё…

— Нет, — я покачал головой. — Библиотека мне не нужна, ляпнул первое, что пришло в голову, — не хотелось, чтобы в затылок дышала Агнесса Леопольдовна. На самом деле мне нужен телефонный аппарат, и действительно срочно. Вскрылись новые обстоятельства, мне необходимо связаться с господином Коршем. А обращаться в Тайный приказ я не хочу.

— И правильно! — выпалила Лиза. — На вашем месте я бы тоже не стала туда обращаться.

— Я, собственно, потому и оказался здесь: искал Агнессу Леопольдовну или вас, чтобы спросить, откуда ещё можно позвонить?

Лиза улыбнулась.

— А вот теперь вы обратились по адресу. В мои покои проведена телефонная линия. Идёмте!

И она снова устремилась куда-то по зелёным лабиринтам.

— Вот, — остановившись, показала Лиза. — Окна в левом крыле — мои. Сейчас я вернусь к себе и открою окно, вы увидите. На подоконник залезть не сложно! В детстве я проделывала это тысячу раз, когда удирала, чтобы вволю побегать по парку. Я специально уговорила садовника не стричь розовые кусты под окнами — сказала, что не переношу, когда в спальню заглядывает солнце. Я могла бы провести вас обычным путём, через дворец, но… — Она опустила голову.

— Не волнуйтесь. Я понимаю, — заверил я. — Каких бы объяснений вы ни дали, кривотолки всё равно возникнут. Лучше, чтобы меня не видели заходящим к вам, не стоит создавать поводов для сплетен. Так оно, кстати, и для следствия лучше.

— Хорошо, — Лиза благодарно вздохнула. — Ждите!

И убежала.

***

«Если выдашь хоть одну идиотскую шуточку, я с тобой разговаривать перестану», — предупредил Захребетника я.

Притаившись в тени здоровенного дуба, я внимательно следил за окнами Лизы.

«Молчу-молчу, — ухмыльнулся Захребетник. — Ты, главное, от избытка чувств с подоконника не брякнись. Романтический герой с розовыми шипами в заднице — такой себе герой… О! Открыла».

«Вижу».

Я ринулся к открытому окну.

Кусты преодолел одним прыжком, на подоконник взлетел в единый миг и в следующую секунду уже стоял в комнате. Она оказалась спальней, и донельзя смущенная Лиза поспешила меня оттуда увести.

— Вот. Это мой кабинет, — выдохнула она. — Телефонный аппарат здесь, располагайтесь.

Лиза вышла, плотно закрыв за собой двери. Я снял трубку и попросил соединить меня с Коршем.

Тот, к счастью, оказался на месте. Выслушав, коротко сказал:

— Еду. Правильно сделал, что к Одоевскому не ходил. Сначала дождись меня.

— Слушаюсь, Иван Карлович.

Покои Лизы я покинул тем же путём: через окно.

— Я с удовольствием предложила бы вам остаться и подождать господина Корша здесь, — пробормотала она.

Я покачал головой:

— Не стоит беспокойства. Вы и так рисковали, приведя меня сюда. Чем быстрее я уйду, тем лучше.

— Увы. Но, видите ли, я сама хотела вас отыскать, и не только для того, чтобы расспросить о Марье Васильевне. Мне нужно с вами поговорить. — Лиза серьёзно посмотрела на меня.

— Случилось что-то ещё? — встревожился я.

— Нет-нет! Ничего страшного, не волнуйтесь. Просто есть кое-что, о чём я могу говорить только с вами. И желательно делать это не на бегу. Вы видели в восточной части парка искусственный грот?

— Видел, — припомнил я. — Красивый.

— О, да! Его построили по приказу моей прабабушки, дедушкиной матери. Бабушка была с ней не в ладах, терпеть не может всё, что с ней связано, поэтому за той частью парка ухаживают спустя рукава, там почти никто не гуляет. Когда стемнеет, я буду ждать вас в этом гроте. Чтобы уж нашему разговору никто не помешал.

— Вам точно ничего не угрожает? — Я заглянул Лизе в глаза.

— Нет, ну что вы! Что мне может угрожать во дворце, битком набитом охраной? Я хочу говорить с вами не оттого, что боюсь. Просто поделиться некоторыми наблюдениями.

«Ничего ей не угрожает, — заверил Захребетник. — Уж это я первым делом срисовал бы. И не будет угрожать, если ты прекратишь тут отсвечивать. Вали давай, а то по коридорам уже Агнесса рыскает».