Глава 15 - Доппельгангер

Я смотрел на Одоевского, одновременно узнавая и не узнавая его. Черты лица те же, но одет в какое-то рваньё, руки грязные, волосы спутаны, а взгляд как будто с трудом фокусировался.

— Я начальник Тайного приказа, — вцепившись в решётку и покачиваясь, проговорил Одоевский. — Освободите меня! Мой долг — быть рядом с государем.

Чертовщина какая-то. Я же только утром наблюдал, как он ругался с Коршем!

— Как вы здесь оказались?

Одоевский обвёл клетку мутным взглядом. В дальнем её углу стояла кадушка — должно быть, с питьевой водой. В другом углу — ведро, издающее резкий запах. На полу валялась куча тряпья, в которой я заметил огрызок хлебного каравая — видимо, всё, что осталось.

— Не помню… — пробормотал Одоевский. — Неважно. Выпустите меня!

Он подёргал решётку, будто пытаясь её выломать. Та, разумеется, не шелохнулась.

Я присмотрелся к замку и понял, что сам его не открою. Защиту сюда наложили не меньшую, чем на сейф с малахириумом в тульском управлении — где я когда-то прятался в компании Ангелины Прокофьевны.

«Можешь открыть?» — спросил я у Захребетника.

«Могу, — буркнул тот. — Хотя проще убрать саму решётку».

«Так убирай!»

«Погоди. Неужели не чувствуешь? От него тёмным колдовством разит так, что рядом стоять противно».

«Ну, значит, его заколдовали! Оттого и выглядит так странно».

«Возможно. А возможно, пока ты бегал по парку, устанавливая сеть, что-то произошло. Например, Одоевского засадил сюда Корш, который скажет тебе большое спасибо когда ты его освободишь».

«Резонно, — вздохнул я. — Бегу искать Корша».

Я развернулся и устремился к выходу. В спину мне летели проклятия — Одоевский грозил страшными карами.

За Коршем пришлось побегать. Каждый из тех, к кому я обращался с вопросами, уверял, что вот буквально только что, минуту назад, Иван Карлович был здесь. Но ушёл. Куда — не сказал.

В конце концов я наткнулся на Корша у покоев великого князя Владимира Алексеевича. Тот что-то возмущенно высказывал. Корш кивал, всем своим видом выражая почтительность. Но я поставил бы ящик с малахириумом против ломаного гроша на то, что истерика великого князя ни к чему не приведёт.

Вмешиваться в диалог я не стал, дожидался, пока Корш сам меня заметит. Долго ждать не пришлось — от внимания Ивана Карловича ничто не ускользало.

— Прошу меня простить, Ваше Высочество, — он смиренно поклонился великому князю и повернулся ко мне. — Что-то случилось, Михаил?

— Да, — коротко ответил я.

Когда Корш отходил от великого князя, тот смерил меня недовольным взглядом. Но, впрочем, тут же отвернулся. Не обращать же внимание на такую мелкую сошку.

— Иван Карлович, там в подвале Одоевский в клетке, — без обиняков начал я.

— Что? — изумился Корш.

Ну, уфф. По крайней мере, не он его туда засадил. Я коротко рассказал, как провёл последние несколько часов. Рассказывал, разумеется, на ходу — мы быстрым шагом направлялись к подвалу.

***

— Чертовщина какая-то, — повторил Корш мои слова, глядя на грязного, оборванного Одоевского. — Я буквально час назад видел его наверху в южной галерее!

— Не может этого быть, — объявил Одоевский. — Час назад я был тут.

— А кого я в таком случае видел? — Корш смотрел на него с нескрываемым недоверием.

— Представления не имею, — вспылил Одоевский. — Но если это какая-то твоя игра, Иван, имей в виду — я этого так не оставлю! Это переходит уже всякие границы. Похитить меня и заменить своим человеком, чтобы я тебе не мешал, — это, знаешь ли…

— Моя игра? — возмутился Корш. — От тебя за версту разит тёмной магией, ты сидишь в подвале, где были совершены ритуальные убийства, выглядишь крайне подозрительно, — и что-то ещё говоришь о моей игре?

— Двойник, — быстро сказал я. — Место настоящего Одоевского занял колдун, принявший его облик! Это называется… Я читал о таком, сейчас вспомню слово…

— Доппельгангер? — вскинулся Корш. — Да, пожалуй. Это объяснило бы всё: и изменившееся поведение, и препятствия ведению расследования.

— Так выпусти меня, Иван! — Одоевский снова потряс решётку. — Меня убьют, неужели ты не понимаешь?

Корш прищурился.

— А как я могу быть уверенным, что ты — это ты? А не колдун, который создал всё это, когда мой сотрудник напоролся на него во время подготовки ритуала? — Он ткнул пальцем в решётку. — Быть может, ты просто пытаешься усыпить нашу бдительность? Я начну взламывать замок и рассыплюсь в прах? Простой вопрос, Василий: если колдун заменил тебя собой, то почему не убил сразу? Для чего ему запирать тебя здесь?

— Не знаю, — простонал Одоевский. — А твоя подозрительность тебя самого скоро с ума сведёт! Мы знакомы тридцать лет, и ты мне не веришь?

— Если ты действительно знаешь меня тридцать лет, то и принципы моей работы тебе известны, — отрезал Корш. — Я не доверяю никому. А уж сейчас ситуация такова, что я готов подозревать собственную тень. Сиди здесь! Идём, Миша.

— Наш выпуск, как и ваш, после церемонии окончания был приглашён на бал в Институт благородных девиц, — поспешно проговорил в спину Корша Одоевский. — Её звали Юлия. Ты и я танцевали с ней попеременно, но предпочтение она отдавала тебе. Хотя я танцевал лучше, тебе-то с рождения медведь на ухо наступил! Но тебя толкнули под руку, и ты выплеснул красное вино прямо на лиф её платья. И до того сконфузился, что позорно бежал.

— Я знаю, что в тот вечер её провожал ты, — помолчав, буркнул Корш. — Можешь не хвастаться.

— О, да! Но ты не знаешь, что это я подговорил приятеля тебя толкнуть.

Корш снова несколько мгновений молчал, переваривая услышанное. Затем он положил руку на замок.

Ладонь окутали искры. Лицо Корша затвердело — видимо, вскрыть колдовскую защиту было нелегко. Затем замок, громыхнув, открылся.

Корш выдернул дужку из проушин. Подождал, пока Одоевский выйдет из клетки. И влепил ему оплеуху.

— Мне показалось недостойным это делать, пока ты сидишь взаперти, — сухо пояснил он. — За то время, что ты здесь находишься, к тебе кто-нибудь приходил?

— Нет, — потирая щёку, буркнул Одоевский.

— Хорошо. Значит, твоего отсутствия не обнаружат. Идём.

***

Схемы подземелий дворца у Корша не было, зато внешние ходы и выходы он знал, кажется, наизусть. Мы шли по дворцовым коридорам, ухитряясь не попадаться на глаза даже прислуге.

Одоевский попытался было свернуть в сторону Тайного приказа, но Корш схватил его за плечо.

— Ты, как я вижу, всё ещё не в себе. Что ты собираешься делать?

— Арестовать негодяя, занявшего моё место! А у тебя другие планы?

— Планы те же. Но я намереваюсь сделать это так, чтобы не пострадал никто, кроме колдуна. Если ты в таком виде явишься на глаза своим людям, тебя в лучшем случае самого отправят под арест. И, если хочешь знать моё мнение, правильно сделают. На начальника Тайного приказа колдун похож гораздо больше тебя.

— А ты что предлагаешь? — мрачно спросил Одоевский.

— Очевидное решение. К твоему двойнику пойдём мы с Михаилом. Нужно придумать благовидный предлог и увести его куда-то, где удобно будет обезвредить. В максимально безлюдное место, чтобы избежать риска. Полагаю, никому тут не надо напоминать, где мы находимся и как важно не допустить лишних жертв. Колдун не должен заподозрить, что он раскрыт.

— Можно сказать, что мы обнаружили место проведения ритуала, — предложил я. — То, где будет убита следующая жертва. Мы дадим понять, что пока об этом неизвестно никому. Что государю мы ничего не сообщали. Уверен, что в этом случае фальшивый Одоевский пойдёт с нами один, без сопровождения из Тайного приказа.

— В надежде убить нас обоих, — кивнул Корш. — Да, согласен.

— Как быстро здесь будут твои люди? — спросил Одоевский.

Корш поморщился.

— Не так быстро, как хотелось бы. Отдавать такие распоряжения по телефону я опасаюсь, у меня нет уверенности, что во дворце существуют линии, которые не прослушивает фальшивый Одоевский. Придётся отправлять посыльного. Будем надеяться, что нападать на жертву при свете дня колдун не рискнёт. А к ночи мои люди уж точно будут здесь.

— Но всё равно это риск! Ты понятия не имеешь, насколько силён колдун.

Корш покачал головой:

— Я знаю, что риск. Но других вариантов нет. Твои люди мне не подчиняются. Если попробую усилить засаду ими, мы можем завалить операцию… Нет уж. Обойдусь своими силами.

***

Одоевского Корш спрятал в своих комнатах — чтобы никому не попался на глаза. Меня он разместил в апартаментах какого-то чиновника, из которых я мог наблюдать всех входящих и выходящих в Тайный приказ. Чиновника и его камердинера Корш бесцеремонно усыпил — «чтобы не болтали лишнего». Такой фокус в его исполнении мне уже доводилось наблюдать.

— За внешним входом в Тайный приказ буду присматривать я, со стороны улицы, — сказал Корш. — Если заметишь что-то подозрительное, подай мне сигнал: открой вот это окно. Ясно?

— Так точно, Иван Карлович.

— Если что-то подозрительное замечу я, перстень, который дал тебе государь, нагреется. В этом случае сразу беги ко мне.

— Понял, Иван Карлович.

— Хорошо.

Корш собрался уходить.

— Не думал, что вы выпустите настоящего Одоевского из клетки, — вырвалось у меня. — Я бы ему не доверял. Для чего-то ведь колдун оставил его в живых!

Корш невесело усмехнулся.

— Я, Миша, как уже говорил, не доверяю никому. Но я вспомнил об одной важной детали: доппельгангер, то есть двойник, может носить сотворённую колдовством личину лишь до тех пор, пока жив оригинал. Оттого Одоевского и спрятали в подвале.

«Ты знал о доппельгангерах?» — спросил я Захребетника, когда Корш ушёл.

«Не просто знал. Мне их и встречать доводилось».

«А почему же ты не догадался, что это он?»

«Почему, почему… Потому что всего не упомнишь! — проворчал Захребетник. — Колдуны — народ затейливый, какой только дряни не придумают. А мне делать больше нечего, только голову забивать лишней информацией».

«Ой, да ладно! Так и скажи, что не знал».

Препираясь с Захребетником, я не спускал глаз с коридора. Но там было тихо. Сотрудники в чёрных одеждах время от времени мелькали, однако Одоевского среди них не было — сидел у себя в кабинете не вылезая.

Что ж, в его положении это самая верная стратегия. Чем меньше двойник общается с людьми, которые хорошо знают настоящего Одоевского, тем меньше вероятность вызвать подозрения.

Два часа спустя, когда за окном уже начинало темнеть, прибыло подкрепление: Колобков, Ловчинский и полиция во главе с Щегловым. Об этом мне сказал Корш.

— Я объяснил, как рассредоточиться в подвале, чтобы колдун их не заметил, — добавил он. — Люди опытные, магией светить не будут. Надеюсь, всё пройдёт штатно. Хотя, конечно, сейчас нам ой как пригодился бы отдел, состоящий из боевых магов.

— А вы ведь знали, что так будет, — вырвалось у меня.

Вопрос прозвучал как утверждение. Корш вздохнул.

— Доподлинно не знал, конечно. Но догадывался. Ясно было, что враг подбирается к государю всё ближе и вот-вот себя проявит. Сильное государство, каким стала Россия, когда Пётр Юрьевич Пожарский начал разработку малахириума, не даёт соседям покоя с самого начала. Ни ближним соседям, ни дальним. Для того чтобы подорвать нашу мощь, враг не пожалеет сил. Будет использовать любые возможности, чтобы раскачивать лодку. А в царской семье и без того… мягко говоря, не всё гладко. Хорошо, что в итоге мне удалось убедить государя в необходимости создания боевого отряда. Жаль, что не получилось сделать это раньше, но теперь сожалеть поздно. Будем исходить из текущих возможностей… Ты уверен, что сумеешь себя не выдать? Не показать фальшивому Одоевскому, что нам известна его суть?

— Сумею, — твёрдо сказал я.

И неожиданно для себя понял, что действительно сумею. За год присутствия в моей жизни Захребетника я и впрямь научился брать себя в руки. Мышцы моего лица привыкли сохранять нужное выражение, и какая бы буря ни кипела внутри, внешне я оставался спокойным. Специально этому не учился, но, видимо, наставничество Захребетника не прошло даром.

Корш внимательно посмотрел на меня и кивнул.

***

В дверь кабинета Одоевского Корш постучал резко и вошёл, не дожидаясь приглашения.

— Нашли, — коротко объявил он.

— Что?

Фальшивый Одоевский, сидящий за столом, едва не подпрыгнул. Сейчас, когда я познакомился с настоящим Одоевским, понял, что имели в виду Корш и Лиза, говоря об изменившемся поведении.

Настоящий Одоевский не суетился. Каким бы прожжённым интриганом и склочником он ни был, чувство собственного достоинства ему не изменяло. Фальшивый же Одоевский Корша явно побаивался и, вероятно, поэтому вёл себя как трусливая комнатная собачка при виде цепного кобеля: брехать начинал ещё издали.

— Что вы такое нашли, отчего позволяете себе врываться в мой кабинет?

— Место, где произойдёт следующее убийство. Прошу вас срочно организовать людей для подготовки засады.

Глаза Одоевского забегали. Он лихорадочно соображал.

— Людей? Да-да, всенепременно организую. Но сначала прошу вас показать это место мне.

— Охотно, — кивнул Корш. — Схема подземелий, которую я так и не увидел, у вас, надеюсь, под рукой?

— Разумеется. Но я хочу взглянуть на место собственными глазами.

Корш поморщился.

— Это риск. Мы можем упустить колдуна.

— Не упустим. Я… — Одоевского, очевидно, осенило. — Я отдал распоряжение в полночь снять караул в крыле, где проживают фрейлины, — быстро заговорил он. — Я сделал вид, что внял требованиям великого князя Владимира Алексеевича. Сам же рассчитываю выманить колдуна на живца. О снятии караулов он, безусловно, знает и нацелится на новую жертву. Тут-то мы его и схватим! А до полуночи ещё почти час.

Корш сделал вид, что колеблется. Затем кивнул.

— Что ж. Рискованно, но разумно. И в таком случае время у нас действительно есть. Идёмте.

«Какой актёр пропадает! — восхитился Захребетник. Мы втроём вышли из кабинета Одоевского и направились к подвалу. — Всё как по нотам разыграл! Бери пример, Миша. У этого мерзавца и тени сомнения не возникло, что в ловушку заманивает не он, а его».

«Кстати, о мерзавце, — заметил я. — Я по-прежнему не чувствую в этом якобы Одоевском тёмной магии».

«Ты и не должен её чувствовать, на то и расчёт. С какой стати что-то должно измениться? Вот когда вы окажетесь в подвале, где никто не будет мешать, тогда он проявит истинную суть. А до той поры таится».

Мы шли по дворцовым лабиринтам. Я в них худо-бедно уже ориентировался. Вон там, в конце коридора — поворот в другой коридор, который приведёт к спуску в подвал. А значит, уже недалеко.

И в этот момент из того самого бокового коридора появился человек, которого я меньше всего ожидал здесь увидеть.

Великий князь Владимир Алексеевич вид имел растрёпанный и взбудораженный. На локте у него висела Марианна Богарне в полупрозрачном одеянии и с неизменными белыми розами в распущенных волосах.

— Иван Ка-арлович! — всплеснув руками, издевательски протянул великий князь. — Вот уж воистину, на ловца и зверь бежит. Извольте напомнить вашим ищейкам, что здесь не вокзальная площадь, а государев дворец! И что окружают их не биндюжники, а царская семья. Как смеют ваши люди не позволять мне в моём собственном доме идти туда, куда я хочу?

«Что он несёт? — удивился я. — Государь ведь предупреждал о режиме усиленной безопасности!»

«Пьян, — с отвращением обронил Захребетник. — В здравом уме перечить царственному брату не посмел бы. А сейчас ему море по колено».

— Ваше Высочество… — Корш шагнул к великому князю, но тот отшатнулся.

— Кругом Государева Коллегия! — взвизгнул он, негодующе взмахнув рукой. — Шагу ступить некуда, чтоб на них не напороться. Уже и в подвале они, появляются неведомо откуда и удостоверения под нос суют! Ни единого места не осталось для экзотического уединения! Что дальше? Из-под кровати моей вылезут?

Больше всего мне сейчас хотелось влепить великому князю подзатыльник — чтобы заткнулся. Коршу, судя по всему, тоже. Но во-первых мы не могли позволить себе такой роскоши, а во-вторых было уже поздно.

Услышав о представителях Государевой Коллегии в подвале, фальшивый Одоевский издал отчаянный вопль и одним ударом вынес дверь в ближайшие покои.