Глава 16 - Шахматная доска

Мы с Коршем отреагировали одновременно. Вслед Одоевскому полетел сдвоенный магический удар изрядной силы, но мерзавец был к этому готов. Удар угодил не в купол, а в магическое зеркало — которое отразило удар, прирастив мощи.

Корш и я прикрылись куполами. Позади нас затрещала стена коридора. Разлетелось в щепки панно, изображающее фавна и пастушку, посыпались гипсовые обломки пилястров.

Обалдевший Владимир Алексеевич и его фаворитка стояли поодаль, их удар не задел. Но я заметил, что фигура великого князя тоже мгновенно осветилась куполом. Вряд ли Владимир успел накинуть его сам, скорее, сработал амулет. У его фаворитки амулетов не было — гипсовый обломок прилетел даме прямо в лоб. Марианна Богарне истошно завизжала.

Нам с Коршем отражённый удар урона не нанёс, но доли секунды для бегства Одоевский выиграл.

Сквозь комнату за выломанной дверью, освещённую ночником над кроватью, он пронёсся вихрем. И в ту же секунду к визгу Марианны присоединился ещё один. Пожилая сухопарая дама в высоком чепце, приподнявшись на подушках, отчаянно завопила. Она схватила с ночного столика стакан и запустила его в спину убегающего Одоевского.

— Нефефивец! — донеслось до нас. — Охафник!

В стакане, по всей видимости, находилась вставная челюсть. Швырнула его дама на удивление метко, впору было аплодировать. Но атака не увенчалась успехом — Одоевский так же, как перед этим дверь, вынес окно вместе с рамой и исчез в темноте за подоконником мгновением раньше, чем его догнал стакан.

— Я отомщу за вашу поруганную честь! — пообещал даме промчавшийся мимо её кровати Захребетник.

Но дама, по всей видимости, была ещё и глуховата. Она решила, что мы с Одоевским принадлежим к одной шайке, и завопила пуще прежнего. В меня полетела домашняя туфля.

Захребетник отбил снаряд на лету и одним движением перемахнул подоконник.

Я взвыл. Розовые кусты под окнами неизвестной дамы обладали, судя по ощущениям, железными шипами. А фигура Одоевского мелькала уже далеко впереди. Я рванул за ним.

— Миша, он нужен живым! — прокричал мне вслед Корш.

Из комнаты пожилой дамы он тоже уже выбрался, но, видимо, понимал, что по части бега на дальние дистанции с колдуном-Одоевским и мной, годящимся начальнику в сыновья, тягаться не сможет.

Одоевский бежал к парку. Разумно: в темноте среди деревьев проще затеряться.

Захребетник прибавил скорости. Мы постепенно сближались. Я почувствовал, что Захребетник готовит удар, и взвыл.

«Не бей! Ты слышал, что сказал Корш?!»

«Я аккуратно!»

«Знаю я твоё «аккуратно»!»

Я сконцентрировался и метнул в Одоевского магическую сеть. Получилось отлично! Она развернулась на лету и другого человека непременно бы накрыла, но Одоевский был не вполне человеком. Он почувствовал атаку и с нечеловеческой скоростью отпрыгнул в сторону. В следующую секунду отражать удар пришлось мне самому.

«Испепелю!» — рявкнул разозлившийся Захребетник, устремляясь за Одоевским.

Когда он входил в азарт, на такую ерунду, как необходимость оставить преследуемого в живых, переставал обращать внимание.

«Нет!» — заорал я.

Захребетник меня не слушал. Его удар прокатился по парку, как гигантский бильярдный шар, образовав просеку. Но Одоевский уцелел. Сквозь «регента» я разглядел вдали сгусток тёмной магии. И Захребетник тоже увидел врага.

«Ах ты, скотина!»

В этот раз мне показалось, что я не бегу, а лечу. Ноги едва касались земли. Но, несмотря на сумасшедшую скорость, мозг продолжал анализировать происходящее. Я пытался сообразить, куда с такой прытью несётся Одоевский, — и понял.

«Он бежит к ближайшему кургану, где в древности был захоронен колдун! — крикнул Захребетнику я. — Там его силы возрастут, верно?»

«Точно!» — взревел Захребетник.

А Одоевский поменял тактику: он принялся петлять. Теперь подбить его стало сложнее, но я понял, что Захребетника это не смущает. Он, судя по настроению, следующим ударом собирался уничтожить весь парк целиком.

«Не смей! — заорал я. — Колдуна надо взять живым! Никуда он не денется! Из парка сейчас выскочит».

Не знаю, что возымело большее действие — мои слова или то, что за деревьями действительно показался просвет. Парк закончился. Одоевский, а за ним и я, выскочили из боковой аллеи к фонтану.

Трубецкой во время маскарада рассказывал мне, что это самый большой фонтан в Царицыно. Вход в искусственный грот на вершине холма охраняли три бронзовых дракона, из пастей которых текла вода. Она сбегала вниз по гигантской шахматной доске, закрывая струями вход в ещё один грот, расположенный внизу. Сейчас воды не было — на ночь фонтаны отключали.

Одоевский выбежал к верхнему гроту. Могила колдуна находилась уже буквально в двух шагах от него, но сначала нужно было оказаться внизу. По сторонам от фонтана были устроены лестницы, однако спускаться по ним для Одоевского означало потерять время.

Он принял единственно верное решение — с разбегу прыгнул на гладкую шахматную доску и поехал вниз. Понял, собака, что убивать его я не хочу, а сетью на таком расстоянии не достану!

Я взревел от досады, и тут мой взгляд упал на трубу, подведённую к гроту. Она была задекорирована вьющимися растениями, но сомнений в своём предназначении не оставляла. Я ударил. На клетчатую доску хлынула вода.

«Йо-хо! — обрадовался Захребетник. — Так мы ещё не веселились!»

В ту же секунду поток вырос, разогнался, приподнялся над доской и закрутился океанским валом. Вода догнала Одоевского в мгновение ока. Он, завопив, исчез в потоке — только голова и руки успели мелькнуть. А Захребетник с радостным воплем плюхнулся на доску и покатился вниз.

«Давненько не бывал в аквапарке, — прокомментировал он. — Йо-хо!!!»

«Да прекрати ты! Одоевского бы не потерять!»

«Да вон он валяется, никуда не делся».

Оказавшись внизу, Захребетник, вопреки всем законам физики, резко изменил направление и понёсся поперёк водного потока. В выплюнутого водой на траву кашляющего, трясущего головой Одоевского он воткнулся ногами.

— Что, тварь? К такому тебя жизнь не готовила?!

Дальше управление перехватил я. Вскочил на ноги, упёрся в спину лежащего Одоевского коленом и надел на него магические наручники. Оказывать сопротивление он даже не пытался. Видимо, Захребетник был прав — борьба с водной стихией колдуна деморализовала.

— Миша! — донёсся до меня крик со стороны дворца.

Первым я увидел Ловчинского. За ним бежали Колобков, Корш, настоящий Одоевский и люди Щеглова.

— Жив? — крикнул на бегу Ловчинский. — Не убил ты его?

— Жив. И даже в сознании. К допросу готов.

Я пинками принялся поднимать колдуна на ноги.

— Сам как? — Володя, добежав, остановился рядом со мной.

— Да ничего, в порядке.

— В порядке, говоришь? — Ловчинский, оглядев меня, прыснул. — Ну и рожа у тебя, Скуратов! Будто с кошкой дрался. И мундир — в клочья. Где так угораздило?

— Розы под окнами некоторых дам слишком колючие, — буркнул я. — А ты как здесь оказался? Вы ведь в подвале были?

— Корш установил наблюдение по периметру дворца. Как только подали сигнал, мы на помощь бросились. Но, как вижу, ты и сам неплохо управился. Ишь! Вылитый Одоевский, надо же. — Ловчинский с интересом уставился на фальшивого начальника Тайного приказа. — И ведь не маска, да?

— Нет. Маска — простая магия, это сразу бы заметили. Доппельгангер, двойник. Его запросто не вычислишь.

— Везёт тебе, Мишка! Я о таком только в учебниках читал. — Ловчинский завистливо вздохнул.

— Благодарю за службу, господин Скуратов, — выдохнул подбежавший Корш.

Дышал он тяжело — дальняя пробежка далась нелегко.

— Скотина! — рявкнул настоящий Одоевский.

От Корша он почти не отстал. От рванья в качестве одежды избавился, но замену костюма произвели остроумно: начальник Тайного Приказа был одет в мундир Государевой Коллегии.

Захребетник заржал.

«Ай да Корш! Ай да затейник! Представляю, как корчился Одоевский, когда надевал мундир конкурирующего ведомства. И ведь не скажешь ничего. Нету, мол, друг Вася, у меня при себе другой одежды — и всё тут».

Настоящий Одоевский схватил фальшивого за плечи и затряс.

— Говори! Кто ты? Как тебе удалось внедриться во дворец? Кто ещё участвует в заговоре?

Корш поднял руку, приказывая жестом Колобкову, Ловчинскому и людям Щеглова отступить подальше. Информация, которая могла прозвучать, предназначалась не для их ушей.

Я остался стоять рядом с арестованным, и мне Корш ничего не сказал.

«Перешёл в разряд особо доверенных лиц, — шепнул Захребетник. — Ради одного этого стоило занозы в кустах собирать!»

— Я ничего не знаю! — сотрясаясь в руках настоящего Одоевского, выкрикнул фальшивый. — Я не тот, кто вам нужен! Меня заколдовали!

— Имя? — резко спросил Корш. — Фамилия, звание?

— Леонид Голубков, надворный советник. Я служу в Тайном приказе.

— Голубков? — изумился настоящий Одоевский. — Но ты ведь подал в отставку за два дня до того, как двор переехал в Царицыно?

— Да-да! Так мне было приказано! Василий Фёдорович, отец родной! — Голубков повалился на колени. — Не губите, умоляю!

Одоевский, стоящий на коленях перед другим Одоевским, с точно такими же чертами лица, говорящий тем же голосом — было в этом что-то, от чего хотелось перекреститься.

— Колдун выбрал меня как наиболее похожего на вас. Я того же роста, того же телосложения. Давно знаю Василия Фёдоровича. И имею представление обо всём, чем занимается Тайный приказ. Я — невинная жертва заговора!

— То есть это невинная жертва заговора сумела отбиться от атаки двух сильнейших магов Государевой Коллегии? — Корш, прищурившись, холодно смотрел на него.

— Я не нападал! Я лишь оборонялся! — Голубков, мелко перебирая коленями, пополз к Коршу. — Я использовал амулеты, которые дал он. Техники, которым научил он!

— Покажи амулеты, — потребовал Корш.

Голубков опустил голову.

— Нету больше. Все использовал, пока убегал.

— А почему ты бежал именно сюда?

— Он так приказал. Если поймёшь, что раскрыт, беги либо сюда, вон к той статуе, — Голубков мотнул головой. — Либо в Нижний парк к расколотому дубу, либо в оранжерею — смотря что ближе окажется. А уж оттуда я тебя спасу. В этом, мол, не сомневайся.

«А места-то захоронений указал верно», — прокомментировал Захребетник.

«Да, я тоже об этом подумал. Неужели не врёт? Тёмной магии я не чувствую. Хотя, когда он бил, аж в глазах темнело».

«Да пёс его знает, врёт или нет. Может, у него эта легенда давно заготовлена. Сочинил что-то похожее на правду, ждёт, пока все расслабятся — а потом как врежет! Будь начеку, Миша».

— Спасут тебя, значит, — повторил Корш. — И что же? Ты где-то здесь видишь спасителя?

— Да я так и знал, что он обманет! — взвыл Голубков. — Но что я мог сделать против него?

— Против кого? — резко спросил Корш. — О ком ты говоришь? Если тебя, как ты утверждаешь, заколдовали — кто это?

— Я не знаю. — Мокрый, нахохленный Голубков съёжился ещё больше. — Он каждый раз меняет лица. Он очень могуч. Говорю вам, это страшный человек!

— Хватит с ним цацкаться, Иван, — брезгливо сказал Одоевский. — У меня в Тайном приказе есть чудесные мастера по части развязывания языков. Обещаю тебе, что через полчаса допроса мы будем знать всё.

— Например, то, чего не было, — буркнул Корш. — Слышал я о твоих костоломах, благодарю покорно. Мне нужна правда, а не сказки, которые сочиняют на дыбе… Нет уж. В этом деле твои люди уже показали свою несостоятельность. Довольно.

— Мои люди идут сюда! — торжествующе крикнул вдруг Одоевский, ткнув пальцем в сторону дворца. Мы с Коршем обернулись и увидели, что к нам действительно приближается целая толпа людей в чёрных одеждах. — Хотя им, заметь, никто не отдавал приказа! Лишившись руководства, мои люди действуют в полном соответствии с циркуляром. Молодцы! — крикнул он в сторону подходящих. — Орлы! Горжусь вами!

В этот момент человек в чёрной одежде, идущий впереди всех, вскинул руку.

Я среагировал машинально: защитный купол накрыл Одоевского раньше, чем я успел подумать, что и зачем делаю. Магический удар, который метнул человек из Тайного приказа, наткнулся на него.

— Измена! — крикнул Корш. — Прикройте полицию!

Колобков и Ловчинский бросились исполнять приказ. Полицейских, которым на открытом пространстве деваться было некуда, отгородило от нападающих подобие щита. Благо стояли они толпой, держались рядом с Щегловым.

Я услышал отчаянную ругань Ловчинского — в щит полетели магические удары. Тайный приказ атаковал чётко и слаженно, как на учениях.

А Корш не сводил глаз с Голубкова. Верное решение: если люди из Тайного приказа пришли на выручку колдуну, то ему сейчас самое время напасть!

— Останови их! — крикнул Корш. Над головой Голубкова повисла шаровая молния. — Останови немедленно!

— Это не я! — Голубков втянул голову в плечи и зажмурился. — Клянусь вам, не я!

В тот же миг шаровая молния, висящая над его головой, сорвалась с места и рванула в сторону. В неё врезался магический удар, нацеленный в Голубкова — его метнул кто-то из атакующих.

— Не ты, — холодно обронил Корш.

Молния, вновь изменив направление, ударила в землю перед нападавшими. От неё шарахнулись сразу трое, непроизвольно прикрыв глаза. Одного отшвырнул магическим ударом я, двух других Корш и Ловчинский.

— Не бейте насмерть! — крикнул Корш. — Люди не виноваты. Они под внушением.

Я оглянулся на вжавшегося со страху в землю Голубкова.

— Но если колдун не он, то…

— То их направляет другой колдун!

— Но тогда…

Я не договорил. Почувствовал вдруг странное жжение на груди. Не сразу сообразил, что это нагрелся медальон, управляющий сетью малахитовых пирамидок.

Я положил на него ладонь, сосредоточился — и охнул. Магическая сеть, до сих пор горевшая ровным белым светом, вспыхивала тревожным красным. На территории Царицыно творили тёмную волшбу. И творили её, судя по схеме, во дворце.