Глава 6 - Лабиринты дворца

С ледника я вышел в три часа ночи. Ни о каком опросе свидетелей речь уже, конечно, идти не могла. Я направился в выделенную мне каморку, рухнул на кровать и уснул.

Проснулся я от деликатного стука в дверь. За окном уже светило солнце.

— Кто там? — отрывая голову от подушки, промычал я.

Оказалось, что посыльный, отправленный ко мне домой, принёс мою одежду.

«Зря, — прокомментировал Захребетник. — Пиратом ты выглядел оригинальнее».

«Ну да. Всю жизнь мечтал проводить опросы свидетелей в костюме пирата», — проворчал я.

Умылся, оделся и вышел в коридор. Теперь хорошо бы сообразить, где позавтракать. Надеяться на то, что Тайный Приказ озаботился принятием меня на довольствие, было глупо. Одоевский ясно дал понять, что моё присутствие здесь он терпит лишь в силу крайней необходимости. Чем скорее я уберусь из дворца, тем лучше.

Ну, что сказать — наши желания совпадали. Я и сам не рвался здесь задерживаться, наша квартира в Гусятниковом нравилась мне гораздо больше тесной каморки, пусть и находящейся в царском дворце. Однако вопрос с питанием надо решить, хотя бы на ближайшее время.

«За это не волнуйся», — успокоил Захребетник.

Он перехватил управление, и ноги сами понесли меня по дворцовым коридорам.

Мимо людей, попадающихся навстречу, Захребетник проходил с таким важным деловым видом, что встречные с ним на всякий случай раскланивались. С этим же выражением лица он отловил человека в ливрее и приказал сопроводить себя туда, где ему будет подан завтрак. Да побыстрее, милейший, я очень спешу. Служба, знаете ли.

— Сию минуту-с, — растерянно пробормотал камердинер. — В малой-то столовой ещё только сервировать начинают…

— Ничего, — благодушно успокоил Захребетник, — это они пусть сервируют, я не возражаю. А мне отдельно накроют. Яичницу, кофе, бутерброды, что тут у вас ещё?

Мне подали яйца пашот, салат из рябчиков, заливное и закуски. После второй чашки кофе с восхитительнейшими пирожными Захребетник объявил, что теперь можно и поработать.

Начальник Тайного приказа Василий Фёдорович Одоевский был уже на ногах, мне подсказали, где его найти.

— Что вам угодно? — мрачно спросил он.

— Мне угодно провести опрос свидетелей.

— Мы уверены, что свидетелей преступления нет, — буркнул Одоевский. — Оно было совершено втайне.

Гхм. Я посмотрел на начальника с недоумением. Это что, шутка такая? Но нет, Василий Фёдорович был серьёзен, как его чёрный костюм.

— Я имею в виду свидетелей по делу, — объяснил я. — Погибшая девушка постоянно жила во дворце. Она кому-то подчинялась, с кем-то дружила. Мне нужен круг её знакомых.

— Эта девушка прислуживала Её Величеству вдовствующей государыне Евдокии Алексеевне.

— Да, это я уже слышал. Но Её Величество без особой нужды беспокоить, разумеется, не стану. Есть ведь кто-то, кто распоряжается камеристками?

— Есть, — кивнул Одоевский. — Это входит в обязанности статс-дамы госпожи Потоцкой.

***

Госпожа Потоцкая оказалась прямой, как палка, высохшей старухой с таким суровым взглядом, что в её присутствии машинально хотелось встать по стойке смирно. Об убийстве камеристки статс-дама, разумеется, знала. В ответ на мои расспросы она покачала головой.

— Вот уж воистину — не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Если бы бедная девушка послушала меня и поступила так, как я велела, осталась бы жива.

Я нахмурился.

— О чём это вы?

— Ей отказали от места, — объяснила Потоцкая. — Не далее как вчера она стала причиной негодования Её Величества, подала по оплошности не те домашние туфли.

— И за это уволили? — изумился я. — Или это был не первый проступок?

Потоцкая поджала губы.

— Первый. Но Её Величество были неумолимы. Распоряжение государыни дословно: «Не желаю более видеть эту нерасторопную гусыню». Я так и сказала камеристке. Попросила более не попадаться на глаза Её Величеству, собрать свои вещи, а вечером, перед маскарадом, прийти ко мне за расчётом. Девушка разрыдалась и убежала. Я приготовила расчёт, как обещала, ждала её, но она не пришла.

— И вас это не насторожило?

— А почему меня это должно было насторожить? — Потоцкая удивилась, кажется, вполне искренне. — Не хочет приходить за расчётом — не нужно, это её дело. А у меня других забот полно, шутка ли — первый в этом сезоне маскарад? Не могу же я ждать всю ночь, пока какая-то камеристка соизволит явиться. Я заперла кабинет и ушла. А она, должно быть, до темноты бродила в слезах по парку, вот и нарвалась на убийцу. Эти молодые девицы сейчас такие обидчивые, слова им не скажи! Вот в наше время мы умели держать себя в руках, нас этому с детства учили. Мы…

— Ясно, — оборвал Потоцкую я. — А с кем-то из подруг убитой я могу поговорить?

Статс-дама поджала губы.

— Прямо сейчас едва ли. Её Величество пребывают в волнении из-за чрезвычайного происшествия, прислуга должна быть постоянно наготове — мало ли что может понадобиться. Позже, когда Её Величество уснут, я скажу Александре, чтобы зашла к вам.

— Благодарю, — поклонился я. — Меня разместили…

— Я знаю, где вас разместили.

Потоцкая величественно кивнула и удалилась.

А я, коль уж поговорить со свидетельницей пока не представлялось возможным, отправился исследовать дворец.

«А точнее, отыскивать покои Елизаветы Фёдоровны, — ухмыльнулся Захребетник. — Правильно! Одобряю. Я бы тоже с этого начал».

Я покраснел и возмутился:

«Да ничего подобного! Просто, ну… Я же должен ориентироваться на местности, где буду проводить расследование? Дворец огромный, тут и заплутать недолго».

«Да-да. Должен, конечно, куда ж без этого».

Впрочем, потешался надо мной Захребетник как-то вяло, без огонька. Мне показалось, что он чем-то озабочен. Какой-то своей частью, если можно так выразиться, находился вообще не здесь. Бродя по дворцу, его присутствия я почти не ощущал и в конце концов не выдержал:

«Что с тобой?»

«Нету», — неохотно буркнул Захребетник.

«Чего нету?»

«Следов».

«Каких ещё следов? Говори толком!»

«Следов проведения ритуала. Тут очень сильный колдун работал».

Я вздохнул.

«То есть вариант, что следов нет, потому что не было колдуна, ты вообще не рассматриваешь?»

«Нет, — отрезал Захребетник. — Не учи батьку тёмную волшбу искать».

«Да мне-то что? Ищи на здоровье. Хочешь, давай из дворца выйдем, по территории пройдёмся?»

«Давай».

Следующие пять часов я провёл на ногах, рыская по огромной территории царской резиденции. Аллеи, фонтаны, статуи, беседки, клумбы, садовые павильоны, декоративные пруды и огромный парк.

Выдохшись, я плюхнулся на скамейку. Откинулся на её спинку и вытянул гудящие ноги. Глядя на дворец, пробормотал вслух:

— Интересно, а к обеду тут как приглашают? Звонок звенит, как в гимназии? Или прислуга бегает за каждым гостем?

«Сами ползут на запах, — проворчал Захребетник. — Царский обед пропустить — это полным идиотом быть надо».

«Ну, спасибо! Давненько ты меня в идиоты не записывал».

«Да накормят тебя, никуда не денутся. Завтрак получил и обед получишь, во сколько бы ни пришёл».

«Это ты так изящно намекаешь, что я сейчас не во дворец вернусь, а продолжу по парку носиться?»

«Нет. Здесь больше делать нечего. Следов нет».

«И во дворце нет?»

«И во дворце. Говорю же тебе, сильный колдун работал… Не спорь, Миша! — перебил Захребетник. — Место здесь нехорошее, вот что я тебе скажу. Оттого, должно быть, я и следов не чувствую. Всё время как будто сбивает что-то. Словно тёмная волшба сама меня почувствовала и затаилась».

«Место нехорошее? — хмыкнул я. — И правда! Где ж ещё царские дворцы-то строить, неужели в хороших местах?»

«А цари тебе кто — боги, что ли? — огрызнулся Захребетник. — Понравилось местечко, вот и повелели резиденцию возводить. А что тут прежде было — не царское дело спрашивать. Если кто-то из местных что-то и знал, рот ему заткнули быстро. Ну и что, что рабочие мрут как мухи, — зато представляешь, сколько народу вокруг такого строительства кормится?»

«Нет», — честно сказал я.

«Вот именно, что даже представить не можешь. А дворец этот, между прочим, царский род уж сколько веков строит-перестраивает. То, что ты видишь, — четвёртый вариант».

«А с первыми тремя что случилось?»

«Самый первый сгорел, молния ударила. Второй заказчику, тогдашнему государю, не понравился — сломали. Третий сожгли — во время войны началась эпидемия тифа, государь повелел одно крыло дворца отдать под госпиталь, там лежали заражённые люди. Эпидемия закончилась, но государыня возвращаться во дворец категорически отказалась. А если бы спросили меня, то я бы сказал, что напрячься царскому семейству стоило ещё в самый первый раз. Молния не дура, куда попало не бьёт. Сгорел, значит, сгорел! Дурная судьба, не нужно в это место возвращаться. А Пожарские — вишь, упрямые. Строят и строят».

«Ну, не знаю. Как по мне, так правильно делают. Вон какая красота».

Дворец был похож на расписной пряник: красно-кирпичный, с высокими арочными окнами, нарядными белыми колоннами, воздушными башенками и балкончиками. Казалось, что всё это нарисовано на «прянике» белой глазурью, так и хотелось попробовать.

«Я знаю, — отрезал Захребетник. — Ладно, идём. Трость не забудь».

Я спохватился и взял прислонённую к скамейке трость. Пока бегал вокруг дворца, не хромал, хитрый Захребетник глушил боль. А как только мы с его делами закончили, я тут же снова начал хромать.

***

Выполнять своё обещание относительно подруги убитой, которую пришлёт ко мне, как только та освободится, Потоцкая не спешила. По крайней мере, ни у дверей комнаты, ни где-либо ещё меня никто не ждал. Я снова направился к Потоцкой — узнать, как долго ещё девушка будет занята, но не застал и её.

Дама, выполняющая, как я понял, обязанности секретаря, сообщила, что госпожа Потоцкая отдыхают после обеда, беспокоить их в это время не дозволено никому.

— Угу, — пробормотал я. — А Её Величество тоже отдыхают?

— Да-да! Это общая летняя традиция, мы пережидаем полуденную жару.

— Вот как. Стало быть, камеристки государыне сейчас не нужны? Не подскажете, где мне найти девушку по имени Александра?

Дама объяснила, куда идти. Прислуга обитала на втором этаже дворца.

Я поднялся по боковой лестнице, отсчитал, как было указано, третью дверь и постучал. Когда я только подошёл, казалось, что из-за двери доносятся какие-то звуки. А после того как постучал, наступила мёртвая тишина.

«Там она», — уверенно объявил Захребетник.

«А почему не открывает?»

«Голая. Купальник примеряет к открытию сезона».

«Врёшь!»

«Конечно, вру! Откуда я знаю почему? Войдёшь — посмотрим».

Я постучал сильнее и настойчивее.

— Откройте, милейшая! Я — служащий Государевой Коллегии, и я осведомлён, что вы в комнате.

За дверью по-прежнему молчали, но я был уверен, что девушка меня услышала. Кажется, она даже подошла к двери.

Я присмотрелся внимательнее и сделал шаг назад.

— Так вам удобно меня рассматривать? Или отойти ещё дальше?

Тень, закрывшая замочную скважину, исчезла. В замке заскрежетал ключ. Щёки девушки, открывшей дверь, пылали.

— Прошу прощения, ваше высокоблагородие! Я…

— Не извиняйтесь. Это ведь, насколько понимаю, я вас напугал, а не наоборот. — Я шагнул к ней. — Чего вы так боитесь? Почему не хотели меня впускать?

— Я вовсе не…

— А вот лгать не надо, — покачал головой я. — Позволите войти?

— Да-да, конечно. Входите.

Девушка отступила с порога. Я вошёл в комнату.

Здесь было просторнее, чем в обиталище, которое выделили мне, но и кровать стояла не одна. Комната была разделена на две половины складной ширмой, сейчас раздвинутой. В одной половине, очевидно, жила Александра. Я заметил смятое покрывало на кровати и скомканную кружевную накидку на подушке. Возле кровати валялся оброненный носовой платок. А кровать за ширмой, в другой части комнаты, была аккуратно застелена.

— Вы живёте здесь не одна? — спросил я.

— Теперь уж… Теперь одна.

Губы Александры скривились. Она принялась нащупывать в рукаве платок. Я подал ей свой:

— Вот, возьмите. Присядьте и успокойтесь.

Я отвёл девушку к небольшому столику, стоящему у окна, усадил на стул. Другой стул принёс из-за ширмы, сел напротив Александры. Налил ей воды из графина.

— На другой половине комнаты жила Надежда, ваша подруга. Верно?

— Да. Да, Наденька… там жила.

Александра разрыдалась. Разговор затянулся надолго, мне приходилось то и дело успокаивать девушку. Выяснилось следующее: долго утешать уволенную подругу Александра не могла, ей надо было заниматься своими обязанностями. Перед тем как она ушла из комнаты, Надежда сказала, что будет собирать вещи. Александра надеялась, что им удастся попрощаться, но задержалась — обязанности, которые до сих пор они выполняли вдвоём, теперь свалились на неё одну. И когда она вернулась, ни Нади, ни её вещей в комнате уже не было.

— Я думала, что она уехала, — всхлипнула Александра. — А Наденька… Ах! — Она снова прижала к лицу платок.

Угу. То есть что у нас получается? Получается, что Надежда вовсе не металась по парку, как предположила Потоцкая. Она сумела взять себя в руки, собрала вещи и пошла, по всей вероятности, за расчётом — чтобы сразу после этого, не возвращаясь в комнату, отправиться домой.

«Но до Потоцкой не дошла», — закончил Захребетник.

«Не дошла. Убийца перехватил её по дороге. Но где — по дороге? Кабинет Потоцкой здесь же, во дворце, Надежде даже на улицу выходить не надо было».

«Ну, значит, и напали на неё во дворце! Ты видел эти их коридоры? Это же натуральный лабиринт, тут роту солдат можно спрятать так, что год искать будут. Тюкнули по башке да уволокли куда-нибудь вместе с барахлом. Идеальный момент: все думают, что девчонка уволилась, никто её не хватится. Я тебе сразу сказал, что место это нехорошее!»

«Про место я не спорю, тебе виднее. Но объясни ради бога, каким образом труп оказался на берегу пруда, если Надежду убили во дворце?»

«Не знаю! — обиделся Захребетник. — Ты сыщик, трупы — твоя работа».

И замолчал.

— Скажите, а чего вы так напугались? — Я посмотрел на Александру. — Вы ведь наверняка слышали, что начато расследование, что во дворце присутствует представитель Государевой Коллегии. Почему вы боялись открывать мне дверь?

— Простите, — пролепетала Александра. Она, успокоившись было, снова начала бледнеть.

— Да я не сержусь, я пытаюсь понять, в чём дело. Вы приняли меня за убийцу?

Девушка помотала головой.

— Нет, ну что вы! Я… Ах, право, это такая глупость…

— Говорите, — потребовал я. — Вы что-то видели?

Девушка опустила голову.

— Вы что-то видели, — утвердительно сказал я. — Что именно?

Губы Александры шевельнулись.

— Что? — не расслышал я. — Кого вы видели?

— Призрака, — повторила она. — Я видела призрака государя!