Глава 9 - Духовный наставник

Весь следующий день я провёл в архиве. Вместе с Приваловым мы пытались собрать статистику по силовым задержаниям, проведённым сотрудниками Коллегии. И прочим инцидентам с магией, которые теперь относились к моему отделу. И сделали неутешительный вывод — год от года количество таких случаев росло. Если экстраполировать результаты на пару лет вперёд, то мне требуется не меньше четырёх сотрудников, чтобы разгрести грядущий вал проблем.

Ко всему в статистике вылез ещё один неприятный момент. Количество изымаемого нефрита, хоть и небольшое в абсолютных цифрах, тоже росло последние два года. Причём в Москву он попадал с заезжими гастролёрами из провинции. Как я подозревал, губернские управления Коллегии нефритовых «мышей» не ловили, и до столицы докатилось эхо обширной сети распространения китайской контрабанды.

Эти данные Привалов мне распечатал, я написал сопроводительную записку и уже под конец рабочего дня пошёл на приём к Коршу. Увы, ему было не до моих выкладок и опасений, но папку с бумагами он взял и обещал ознакомиться, как выдастся свободная минутка.

— Иван Карлович, а по моим сотрудникам новостей нет?

Корш покачал головой.

— Дело не быстрое, Михаил. Я дам знать, как что-то появится.

В общем, день не принёс никаких хороших новостей, а исключительно намекал на грядущие проблемы. Так что Управление я покидал не в лучшем настроении.

Уже на крыльце управления меня догнал Ловчинский.

— Тебя подвезти?

— Нет, не нужно, — отмахнулся он. — Мы с Марией сегодня в театр идём, так что пешком прогуляюсь.

— Этак ты скоро на ней женишься, — я усмехнулся.

Ловчинский пожал плечами.

— Почему нет? Она лучше всех меня понимает, к тому же с ней не скучно.

«Вот ведь Норд! — возмутился Захребетник. — Даже ловеласа нашего умудрилась испортить».

— Любовь зла, — вздохнул я, глядя на удаляющегося Ловчинского.

Автомобиль, как всегда, стоял во дворе дома в двух минутах от Управления. Дворник, бравший с меня три рубля в месяц за охрану, отучил приближаться к машине ребятню и случайную публику. Но в этот раз возле машины прохаживался господин в чёрном сюртуке и цилиндре. Я бы его не узнал, если бы не Захребетник.

«Ты посмотри, какие люди! Граф Джузеппе Галилео собственной персоной».

Честно говоря, я уже и забыл про этого персонажа, владельца спиритического салона. Правда, как я позже узнал, титул графа у него, скорее всего, липовый. Но российского подданства у него не было, в нашем дворянстве он официально не представлялся, так что разоблачать его никто не стремился.

— Добрый вечер!

Галилео увидел меня, поднял цилиндр и изобразил поклон.

— Добрый вечер. Вы меня ждёте?

— Вас, Михаил Дмитриевич. Уделите мне пару минут вашего драгоценного внимания? — Он заметил, что я не выражаю бурного восторга от встречи, и торопливо предложил: — Вы, наверное, голодны после службы? Здесь рядом ресторация с хорошей кухней, мы можем поговорить за ужином.

«А давай послушаем, — вылез Захребетник, — что скажет этот жулик. Мне прям интересно, зачем ты ему понадобился. Ставлю сто рублей, что его салон хотят закрыть, и он собирается дать тебе взятку».

«Принято, — я мысленно улыбнулся. — Ставлю, что его заела какая-нибудь магическая дрянь, и он хочет от неё избавиться».

Захребетник бросил в меня образом пожатых рук, и мы пошли ужинать с фальшивым графом.

***

Галилео привёл меня в небольшую ресторацию. С виду неприметную, но внутри оказалось уютно. Простая обстановка и никакой показной роскоши — редкое в столице сочетание. Но вот кормили здесь просто отлично! Расстегай с осетриной, который я заказал, был чудо как хорош и такого размера, что после него я заказал только чай. А мой спутник ограничился селёдкой с чёрным хлебом и штофом какой-то настойки. Но выпил всего полрюмки и терпеливо дожидался, пока я поем.

— Так о чём вы хотели со мной побеседовать?

Налив себе чаю, я откинулся на спинку стула.

— Могу я говорить с вами честно?

Я кивнул.

— Вы ведь были у меня в салоне, Михаил Дмитриевич, и не нашли там ничего противозаконного.

«Ага, я говорил! Сейчас скажет, что его хотят закрыть».

«Да погоди ты, дай дослушать».

— Да, я делаю предсказания и провожу сеансы связи с духами, — Галилео гордо вздёрнул подбородок. — Это не запрещено законом, а публика падка на такие вещи.

— Ещё скажите, что ваши предсказания сбываются.

— Ни в коем случае! — граф рассмеялся. — Люди ведь приходят ко мне не за знанием будущего. А за уверенностью в своих решениях, или чтобы снять с себя ответственность, или не чувствовать себя виноватыми. У других болит, что они не помирились с покойными родственниками или не сказали им что-то важное. И я даю им возможность это сделать.

Слушая эту проникновенную речь, оправдывающую ремесло шарлатана, я не удержался от смешка.

— Осуждаете меня? — Галилео посмотрел слегка обиженно.

— Нет. Не вы, так кто-то другой будет это делать. Если люди идут к вам, значит, им это нужно. Только не пойму, для чего вы мне это всё рассказываете?

— Я пытаюсь объяснить, что работаю честно. Всегда подхожу к клиентам с особым тщанием. Никогда не выманиваю последние деньги, не раскрываю посторонним их тайны и помогаю им так, как могу.

«Ты смотри, прямо образец человеколюбия, — хохотнул Захребетник. — Сейчас ещё начнёт рассказывать, что помогает сиротам и вдовам, а все деньги тратит на благотворительность».

— И как честный, порядочный человек я не могу молчать, — продолжил Галилео, — когда вижу, что происходит нечто дурное.

— То есть вы хотите мне пожаловаться? И на что же?

Галилео подался вперёд и громким шёпотом сказал:

— На салон графини Клейнмихель!

«Клейнмихель? — Захребетник мысленно нахмурился. — Это тот самый, очень модный, про который Трубецкой рассказывал? Ну-ка, ну-ка, давай послушаем».

— Вы можете подумать, что я наговариваю на конкурентов, но это не так. — Галилео сделал честное лицо. — Там собираются самые сливки высшего общества, а у меня клиенты попроще, без миллионеров. Ну, за редким исключением. Но мне крайне не нравится происходящее в этом салоне, потому я и обратился к вам.

— Подробнее, — вылез Захребетник и строго приказал Галилео: — Что именно? Вы сами видели или слышали от других?

За полчаса то ли мягкого допроса, то ли жёсткой беседы Захребетник вытряс из Галилео следующую картину. Несколько богатых клиенток графа перестали к нему ходить, и он отправился к ним узнать, в чём причина. Как он сам утверждал, дело было не только в деньгах, но и в банальном дружеском чувстве. Когда человек ходит к тебе несколько лет подряд, ты волей-неволей, но начинаешь воспринимать его как хорошего приятеля. И Галилео обнаружил, что эти клиентки выглядят изрядно постаревшими и потухшими. Вдобавок их финансовые дела заметно пришли в упадок. Одна из дам, имени он не назвал, даже рассчитала часть прислуги, чтобы сэкономить. Но все они с огромным восторгом говорили про салон графини Клейнмихель и наставника Оладушкина, который даёт им особые практики для успеха в любви и получения денег.

— Как-как? — переспросил Захребетник. — Наставник Оладушкин?

— Он самый.

— А что за особые практики, они вам не рассказывали?

— Увы, — Галилео развёл руками. — Вроде как это тайна, которую нельзя рассказывать непосвящённым. Это я-то непосвящённый, представляете? А ведь они долгие годы поверяли мне свои самые важные тайны и сердечные дела. Теперь же, оказывается, я недостоин доверия.

Чувствовалось, что Галилео обижен на своих бывших клиенток и пришёл ко мне в том числе, чтобы отомстить Оладушкину.

— Благодарю вас, Джузеппе, — кивнул ему Захребетник. — Я посмотрю, что не так с этим салоном.

— Буду вам крайне признателен. Если что, я всегда готов сообщить властям о дурных делах, творящихся в моём окружении, — он отправил мне выразительный взгляд, — и расспросить по интересующему вас вопросу своих клиенток.

«Аха-ха-ха! — Захребетник торжествующе ткнул меня изнутри. — Миша, похоже, у нас с тобой появился добровольный осведомитель. Отлично! Надо брать этого гуся, раз сам предлагает».

Я не стал отказываться и заверил Галилео, что обязательно к нему обращусь, если мне будут нужны какие-то сведения. И по совету Захребетника пообещал, что интересные факты будут щедро мной вознаграждены.

Вернувшись домой, я в тот же вечер отправил Трубецкому записку с просьбой добыть приглашение в салон Клейнмихель. Захребетник жаждал посмотреть, что там за Оладушкин такой и что за особые практики для успеха в любви.

***

Через три дня, когда я вернулся со службы, меня ждало письмо от Трубецкого. Ему пришлось уехать по срочным делам, но тем не менее он сумел организовать через одну из своих тётушек приглашение для меня. В конце письма он жаловался, что эта тётушка последнее время сильно сдала, хотя всегда отличалась крепким здоровьем.

«Собирайся! — тут же заявил Захребетник. — Навестим этот салон сегодня же».

Он даже мне поужинать не дал нормально, велел сменить мундир на костюм и немедленно ехать. Спорить с Захребетником в таком настроении не было никакой возможности, и пришлось подчиниться.

Уже через час я оказался в особняке графини Клейнмихель, где и собирался спиритический салон. Кстати, парадный вход охраняли четверо дюжих лакеев, прячущих под ливреями оружие. Они внимательно проверяли приглашения и осматривали всех гостей придирчивыми взглядами.

«Спиритический салон с такой охраной? Хорошенькое дельце, однако».

«Согласен, — я мысленно кивнул. — Очень подозрительно. Что-то там прячут и показывают только своим».

«Или кого-то. Скажем, Оладушкина. Кто он там у них? Верховный гуру?»

«Наставник».

«Неважно, — отмахнулся Захребетник. — Я теперь ещё больше хочу познакомиться с этим гусем».

Но попасть к нему было не так просто. В особняке целая куча народа ждала аудиенции у этого наставника. Несколько десятков дам разных возрастов, отставной полковник с пустым взглядом, парочка бледных юношей и бодрый старичок в парике из прошлого века. Дворецкий, вызывавший посетителей к Оладушкину, посмотрел на меня свысока и заявил, что сегодня я могу и не попасть к наставнику и должен буду приехать в другой раз. А когда я спросил насчёт хозяйки особняка, графини Клейнмихель, он ответил, что она последний год живёт в Европе и увидеть её нет никакой возможности.

— Нам очень нужно увидеть Оладушкина, — Захребетник перехватил управление и махнул рукой перед лицом дворецкого. — Мы важная птица, с которой наставник обязательно захочет побеседовать.

Глаза дворецкого на мгновение остекленели.

— Вам очень нужно, — повторил он. — Наставник хочет с вами поговорить.

— Точно, — Захребетник хлопнул мужчину по плечу. — Уж постарайся побыстрее всё устроить.

— Побыстрее всё устроить, — кивнул тот и удалился.

«Важная птица, говоришь? Да уж, точнее не скажешь», — съязвил я.

После маскарада Захребетник поставил чучело попугая на шкаф и категорически запретил его трогать. Да я бы и сам не стал этого делать — даже «регента» не требовалось, чтобы почувствовать, как от птицы фонит магией.

Ожидая, когда его вызовут, Захребетник прогуливался между ожидающими, прислушиваясь к разговорам. Увы, ничего полезного нам услышать не удалось — большинство старались говорить полушёпотом, а при нашем приближении так и вовсе замолкали. И только две дамы увлечённо обсуждали какой-то красный пеньюар, который требовалось закидывать на люстру. Для чего? Зачем? Ответа мы так и не узнали.

— Наставник ждёт вас, — появился дворецкий. — Прошу за мной.

Под возмущёнными и завистливыми взглядами остальных посетителей салона Захребетник пошёл на встречу с Оладушкиным.

***

Он оказался пухлым человечком с неброской внешностью и безвольным подбородком. Но вот глаза у него совершенно не вязались с внешностью: тёмные, глубокие, словно колодцы, заглядывающие прямо в душу. Настоящие глаза провидца. Со взглядом, обещающим раскрыть все тайны вселенной, наставить на путь истинный и подарить неизмеримое богатство.

«Миша! Ну-ка, очнись! — мысленно выдал мне подзатыльник Захребетник. — Не вздумай попадать под чужое влияние, я тебя не для этого натаскивал».

Меня тряхнуло, и Оладушкин потерял всякое очарование. Голос у него оказался надтреснутым и хриплым, взгляд стал холодным и злым.

— …чиновники нам нужны, — вещал он. — Обязательно приводите в наш салон своих сослуживцев. Чем больше приведёте — тем быстрее я посвящу вас на следующую ступень духовного развития. И вы познаете настоящее блаженство просветления. И всё, что вы захотите попросить у вселенной, — тут же сбудется. Богатство, женщины, слава. Для моих последователей это как пыль под ногами, которую можно зачерпнуть рукой.

«Слушай, — дёрнул я Захребетника, — а чем это так воняет? Будто козой, как в деревне у Зубова. И ещё чуть-чуть тухлыми яйцами».

«Не козой, а козлом, — мрачно ответил Захребетник. — И не яйцами воняет, а серой».

— А теперь посмотрите мне в глаза, я должен заглянуть в ваш разум!

Радужка наставника стала чёрной, и он упёрся в меня тяжёлым взглядом. В тот же момент Захребетник перевернул стол, стоявший между ним и Оладушкиным, и бросился на мужчину.