Глава 14 · Князь ночи

Должен признать: идея Захребетника купить броневик оказалась гениальной. Машина довезла нас прямо к особняку Калюжных, проложив через заросли бурьяна широкую просеку.

— Прибыли, господа и дамы! — объявил Овечкин, остановившись в двух шагах от чёрного хода.

Мой отдел в полном составе, Цаплин и Ловчинский высыпали наружу и замерли, разглядывая мрачный особняк. Сегодня особенно хорошо чувствовалось, что внутри прячется какая-то пакость, недовольно ворочаясь за стенами.

Расстановку я продумал заранее. Близнецов поставил по углам дома, чтобы каждый простреливал магией две стороны. Ловчинского определил сторожить парадное крыльцо, хоть он и остался недоволен. А Соболеву и Василисе достался чёрный ход.

— Павел Артемьевич, — шепнул я бывшему поручику, — приглядите за Василисой на всякий случай. Артефакт артефактом, но если заметите, что она себя странно ведёт, сразу вяжите.

— Не извольте беспокоиться, — кивнул Соболев. — Сделаю в лучшем виде.

Убедившись, что все заняли свои места, мы с Цаплиным вошли в проклятый особняк.

* * *

В доме стояла всё та же мёртвая тишина. Ни звука, ни единого шороха, только пыль беззвучно танцевала в свете магического светляка. Первым делом мы направились в гостиную, к якорной фигуре. Цаплин надел «регента» и несколько минут разглядывал через него переплетение дуг и лучей, что-то бормоча себе под нос.

— Так-так… Ага… Интересная техника!

Закончив осмотр, он бухнулся на колени возле края фигуры и вытащил странного вида цанговый циркуль. Только в зажим Цаплин вставил не карандаш, а кубик малахириума. И принялся вычерчивать этим инструментом на полу тонкие светящиеся дуги.

— Ставлю блокиратор, — не отрываясь, пояснил Цаплин. — Если хозяин почует вторжение, он попытается схлопнуть карман и уйти через запасной якорь. Подозреваю, что таковой имеется, они всегда так делают. Но теперь ничего не получится: я заморозил вход в карман, и упырь точно не сбежит.

Закончив рисовать, он неспешно встал, отряхнул брюки и вытер пот со лба.

— Ну-с, где вы, Миша, чувствовали границу? В прихожей, верно? Идёмте, там вскрыть будет легче всего.

В прихожей Цаплин встал на то самое место, где обрывались следы девичьих туфель. Вытянул руки перед собой и замер, прикрыл глаза и начал чертить в воздухе Глаголы. Медленно, как старательный каллиграф, один за другим. Они повисали в воздухе бледными огненными росчерками, складываясь в непонятную мне вязь.

«Естественно, непонятную, — хмыкнул Захребетник. — Это же высшая магия, которую тебе нет смысла учить».

Я был с ним полностью согласен — становиться экспертом мне точно не хотелось. Всю жизнь сидеть в лаборатории? Нет уж, благодарю покорно. Мне нравится оперативная работа, а для неё хватает тех фокусов, что я уже освоил.

Воздух в прихожей загустел, последний Глагол встал на своё место, и вся конструкция на мгновение вспыхнула, будто прожигая невидимый барьер. И вместо пыльной прихожей перед нами заколыхалась тонкая плёнка перламутрового цвета. От которой тянуло холодом и сладковатым запахом гнили.

— Проход открыт! — выдохнул Цаплин. — Вперёд!

И мы вместе шагнули в пространственный карман упыря.

* * *

Стоило пересечь барьер — и особняк преобразился в одно мгновение. Пыль, паутина и запустение исчезли, и перед нами раскинулся настоящий дворец. Хрустальные магические светильники разбрызгивали по стенам радужные блики, под ногами лежали ковры, а мрамор и позолоченная лепнина пытались поразить королевской пышностью.

«Ты боковым зрением приглядись, — посоветовал Захребетник. — Всё это ненастоящее. Нечисть страсть как любит пускать пыль в глаза».

Я скосил взгляд, и картинка на краю зрения поплыла: сквозь мрамор проступали гнилые доски и слежавшийся мусор, а хрустальная люстра оборачивалась паутиной с высохшими мухами.

Навстречу нам вышел человек в ливрее дворецкого.

— Призрак? — шепнул Цаплин, поправляя «регента».

«Не призрак, — процедил Захребетник, и я почувствовал, как в нём поднимается глухая злоба. — Заточённая душа. Посадили беднягу на цепь, как собаку».

— Добрый вечер, господа, — шелестящим голосом приветствовал нас дворецкий и поклонился. — Князь ночи ждёт вас. Прошу следовать за мной.

«О как! — восхитился Захребетник. — Упырь уже себя князем назначил. Однако, нечисть обнаглела в край».

Мы с Цаплиным переглянулись и пошли за дворецким. И снова оказались в гостиной, только теперь она блистала роскошью и была полна людей. Дамы в вечерних платьях фланировали по залу с бокалами в руках, улыбались и бросали на нас томные взгляды из-под ресниц. Откуда-то лилась тихая музыка, звенел хрусталь, пахло духами и свечным воском.

Вот только все они давно были мертвы. Стоило чуть расфокусировать взгляд, и сквозь шелка проступала кровь, а лица искажали гримасы муки. Зачарованные души, годами танцующие на балу у своего убийцы.

— А вот и наши неожиданные гости!

Из толпы вышел моложавый мужчина. Дорогой костюм, холёные пальцы унизаны перстнями, галстук заколот булавкой с бриллиантом размером с лесной орех. Но весь величавый вид безнадёжно портили большие залысины, губы ярко-красного цвета, будто накрашенные, и обвислое брюшко, выпирающее из-под жилета.

— Как я рад нашей встрече, господа! Мало кто осмеливался войти во дворец князя ночи без приглашения. Ценю вашу смелость, искренне ценю! Давайте же выпьем за вас, смельчаки!

Тут же от стены отделилась служанка с подносом и кинулась к нам, предлагая бокалы с шампанским.

«Дай-ка я с этим зазнайкой поговорю», — потребовал Захребетник и перехватил управление.

— Боюсь, — он насмешливо поклонился, — мы не настроены пить в вашей компании, господин упырь.

— Фу, как грубо! — Хозяин дома поморщился и вернул свой бокал служанке. — А ведь я к вам всей душой, так сказать. А вы хамите. И кому? Князю ночи!

— Князь? Где князь? — Захребетник демонстративно стал оглядываться по сторонам. — Вы, что ли, господин упырь? Боюсь вас разочаровать, но сей титул носит кое-кто из ваших в Европе. И что-то я сильно сомневаюсь, что он передал его вам.

— Ой, да что вы говорите! — упырь всплеснул руками, сверкнув перстнями. — Он где-то там, а мы — здесь. И я по праву могу себя так именовать, поскольку являюсь единственным вампиром в России.

— Точно единственным? — строго уточнил Захребетник.

— Точнее некуда. Но это, мои дорогие, временно! Я планирую создать себе верных и преданных помощников. И править тёмной стороной государства. Днём пусть властвует государь, а ночью буду я. И наконец-то наведу порядок, взяв под свою руку колдунов, ведьм, оборотней и прочую бесхозную братию. Мир придёт в гармонию, и всё благодаря мне!

— Да он же сумасшедший, — шепнул мне Цаплин, на всякий случай отступая на полшага. — Спятил, сидя в кармане с мёртвыми душами.

Захребетник согласно кивнул, не сводя с упыря глаз.

— Чёрно-белая империя! — Тот уже никого не слушал и вещал, воздев руку к люстре. — Вот моя истинная цель! Мы начнём поход против Европы, свысока глядящей на нас и посмевшей нанести мне оскорбление!

«Похоже, этого гения там сильно унизили», — заметил я.

«Ага. Я тебе даже скажу как: он стал упырём в надежде на власть, а пришлось отрабатывать и таскать кровь своему патрону, как половой в трактире. Вот деточка и затаила обиду на весь просвещённый мир».

— Днём будет атаковать армия государя, а ночью — мои войска из колдунов! Мы завоюем Европу и покажем, кто настоящий хозяин! И я, Эдуард Калюжный, стану вечным императором, ведущим человечество в прекрасное будущее!

— Светлое? — с издёвкой уточнил Захребетник.

— Что? — упырь сбился с пафосной ноты.

— Я говорю: будущее планируется светлое или тёмное? Вы уж определитесь, ваше сиятельство, а то у вас в программе путаница.

— Неважно! — отмахнулся тот. — Совершенно неважно. Как я прикажу, такое оно и будет. Но чтобы оно случилось, мне нужны верные слуги. И вы двое мне отлично подойдёте.

— Вынужден вас разочаровать, господин упырь. Мы не собираемся ими становиться.

— А я не спрашивал вашего мнения. — Калюжный широко ухмыльнулся, показав длинные жёлтые клыки. — Вы же не интересуетесь, что думает ветчина, прежде чем положить её на бутерброд? Один глоток вашей крови — и вы сами будете ползать на коленях, вымаливая право мне угодить.

— Это вряд ли!

Захребетник взмахнул рукой, и с его ладони сорвалось яркое пламя. Плеснуло через зал ревущей волной и окатило упыря с головы до ног.

— А-а-а-х-х-р-р-р-щ!

Калюжный закричал, сбивая с себя языки огня. Личина живого человека слезала с него клочьями, обнажая истинную сущность. Красные глаза без радужки и зрачков. Синеватая кожа в трупных пятнах. Длинные когти на скрюченных пальцах. И грязные лохмотья вместо модного костюма. Только залысины и брюшко остались, делая его фигуру смешной.

Упырь встряхнулся всем телом, по-собачьи, сбросив остатки пламени.

— Вы сдохнете, черви! Я выпью вас досуха и заставлю ваши души вечно служить мне!

Он увернулся от второй волны пламени и прыгнул. Сначала на стену, распластавшись по ней, словно лягушка. Затем на потолок. Снова на стену. На пол. Опять на потолок. Люстры звенели, души шарахались в стороны, а Калюжный кружил вокруг нас с Цаплиным, уходя от атак и с каждым витком подбираясь ближе.

— А вы, господин упырь, ловкий, — Захребетник оскалился, поворачиваясь за ним следом. — Остановились бы уже и приняли свой жребий, как приличный покойник.

— Сдохните! Сдохните! Ненавижу! — орал Калюжный, продолжая скакать по стенам. — Всех убью! Один буду! Самым главным!

— У вас, милейший, расстройство социального поведения, — сообщил Захребетник вкрадчивым тоном. — Родители вас не любили в детстве? Няня шлёпала по попе туфлей? Учителя издевались и ставили в угол?

Взбешённый упырь заревел во всё горло, сделал обманный бросок и ринулся на Цаплина. Эксперт успел прикрыться магическим щитом, однако удар был такой силы, что его отбросило и протащило по паркету до самой стены. Упырь тоже покатился кувырком, царапая когтями паркет и завывая на всю залу.

Захребетник, похоже, только этого момента и ждал, чтобы оказаться у противника в тылу. В его ладони соткалась из огня знакомая плеть, полыхающая нестерпимым светом.

Щёлк!

Бич хлестнул упыря, пролетавшего мимо, и обвил его, как питон, прижав руки к туловищу. Калюжный грохнулся на пол и задёргался, извиваясь всем телом.

— Отпусти меня, мясо! Не смей прикасаться ко мне! Ты всё равно не сможешь меня убить! Я — князь ночи!

— А я и не собирался вас убивать, господин упырь, — Захребетник намотал конец плети на кулак, как заправский конюх. — Я вас просто подержу. Пока с вами кое-кто поговорит по душам.

Женщины, всё это время неподвижно стоявшие вдоль стен и наблюдавшие за схваткой, разом двинулись вперёд.

Теперь не надо было прилагать усилий, чтобы увидеть: они мертвы. Всё наносное спало вместе с личиной хозяина, и души предстали в истинном обличии. Окровавленные одежды. Скорбные лица, искажённые предсмертной мукой. Восковая бледность и тёмные провалы глаз. Среди них была и Мария Свонкина в том самом белом платье, похожем на подвенечное.

Загубленные упырём души шли к нему, вытянув руки. Молча. Без криков и стонов. И от этой тишины было страшнее, чем от любого воя.

— Нет! — Калюжный забился в петлях плети. — Назад! Я приказываю! Я ваш господин! Я…

Всё ближе и ближе смыкалось кольцо вокруг него. А затем они разом кинулись на своего мучителя.

Через пять минут от упыря осталась только отвратительная куча. Тряпьё, торчащие обломки костей, обрывки чёрной, как дёготь, плоти. Смотреть на неё было противно, но хуже всего, что куча всё ещё умудрялась шевелиться. Обрывки подтягивались друг к другу, кости с тихим хрустом поворачивались, пытаясь сложиться в прежнюю форму.

А души стояли вокруг неё тесным кольцом и смотрели. Готовые снова броситься и рвать ненавистного мучителя.

— Дамы!

Захребетник вежливо поклонился, улыбнулся и обвёл их пристальным взглядом.

— Ваш путь на земле окончен, и вам пора уходить. А с этим, — он небрежно кивнул на шевелящуюся кучу, — я разберусь сам. Обещаю.

Он сделал плавный жест, будто распахнул невидимую дверь. И по гостиной пронёсся ветер. Тёплый, пахнущий летним лугом и ярким солнцем. Фигуры женщин замерцали бледным светом и стали таять. Разглаживались искажённые мукой лица, исчезали кровавые пятна с одежд. Мария Свонкина уходила последней, с улыбкой на лице.

— Благодарим тебя, Копьеносец, — пробежал по толпе тихий шёпот, похожий на шелест листвы. И души исчезли окончательно.