Глава 4 · Серьезный зверь

Кинокефальского так и пришлось приводить в чувства в волчьей ипостаси.

— Держи его, Гриша!

Открыв глаза, в первый момент волколак попытался сбежать, но мы не дали ему этого сделать. А через несколько секунд шкура под нашими руками «потекла», превращаясь в человеческое тело. Обнажённое, правда, но так даже лучше — нам его всё равно требовалось перевязать.

— Шпашибо, — проплямкал он разбитыми губами.

— Руку подними, — шикнул Зубов, бинтуя ему бок. — Да, дружище, не скоро ты на службу выйдешь.

— Ерунда, — отмахнулся он. — Жаживёт как на шобаке.

Перевязанный, он оделся и сразу же пошёл осматривать трупы ликантропов. Стащил их вместе, разложил рядком, притащил из автомобиля фотоаппарат и несколько раз снял покойников, ярко полыхнув вспышкой. Тело мёртвого Виттельсбаха медленно трансформировалось, превратившись в помесь человечьих и волчьих черт. Отвратительный «мутант», как сказал Захребетник, будто сбежавший из кунсткамеры государя Петра Юрьевича.Тела его подручных претерпели сходные изменения, став похожими на жуткие чучела неумелого таксидермиста.

Пока Кинокефальский накладывал на тела какие-то Глаголы, а потом, отказавшись от помощи, сам закапывал их под обрывом, Зубов занялся уловом. Развёл костёр и с видом священнодействующего жреца стал варить уху.

— Раз уж приехали на рыбалку, — заявил он, — обязаны отобедать ушицей. А не то удачи на десять лет не будет, примета такая.

В котелке забулькало, и над пляжем поплыл вкуснейший запах, смешанный с дымком.

— Прошу к столу, господа! — Наконец всё было готово, и Зубов разлил уху по мискам. — Сейчас ещё курочку Ирины Харитоновны разложим, и будет у нас не обед, а натуральный банкет. Какая же уха без петуха?

Он полез в корзинку со снедью. Пошарил в ней рукой и вытащил только обглоданную кость и обрывок промасленной бумаги.

— А где курица?

Принцесса услышала возмущённый возглас и отвернулась, разглядывая ближайшие кусты.

— Пуся, это ты её съела⁈

Собака обернулась и посмотрела на гусара усталым снисходительным взглядом королевы, обвинённой в воровстве с собственной кухни.

— Ну, съела и съела, — вмешался Кинокефальский. — Значит, голодна была. И вообще, после сегодняшнего подвига она может хоть у меня порцию забрать.

Волколак посмотрел на волкодава самым нежным взглядом, как смотрят на любимую родную сестру. Принцесса в ответ показала зубы и отвернулась, словно говоря, что вопрос с курицей закрыт. Зубов вздохнул, пожал плечами и взял свою миску.

Ушица и в самом деле вышла на славу. Наваристая, потрясающе пахнущая, с плавающим мелко нарезанным зелёным луком. Объедение!

— Нет, вы мне всё-таки объясните, господа. — Зубов с миской в руках уселся на бревно. — Я всё понимаю: служба, тайны, государево дело. Но какого лешего вы не сказали мне, что мы едем на волков? Я бы двустволку взял! Самое то против серых, особенно если жаканы зарядить с нашей фамильной насечкой.

— Не могли, — буркнул Кинокефальский. — Во-первых, простой пулей ликантропа не возьмёшь, нужны серебряные с малахириумным сердечником. Ваше счастье, что Михаил Дмитриевич сломал защиту младшего оборотня, и вы смогли его застрелить. Во-вторых, это была операция Тайного приказа под грифом «совершенно секретно».

— Секретно! — фыркнул гусар. — От кого секретно? От Пусечки, что ли? Так она раньше вас всех разобралась, кто тут овца, а кто серый. — Он подул на ложку и вдруг расплылся в совершенно счастливой улыбке. — А всё-таки признайтесь: без меня бы вы пропали. Кто волколака уложил? А⁉ Кто уху сварил? Я же говорил — какая без меня рыбалка!

* * *

В Москву мы вернулись уже под вечер. Уставшие, но вполне довольные удачной «рыбалкой». Я высадил Кинокефальского, у которого синяки с лица уже пропали, возле Сухаревской башни и напоследок сказал:

— Полагаю, Андрей Христофорович, на этом моя командировка в Тайный приказ закончена.

— С чего это вдруг? — он удивлённо поднял брови. — Иван Карлович отдал вас на три дня, если вы забыли.

— А у вас что, ещё один богемский принц имеется?

— У меня есть вагон работы для мага вашей категории, — проворчал он. — Но портить с вами отношение я не хочу. Давайте ни вам, ни мне? Завтра мы с вами встретимся, потолкуем, и можете возвращаться в свою Коллегию.

— Согласен. Когда и где?

— Ммм… — Он на секунду задумался. — Я сам за вами заеду. Где-то после трёх часов, хорошо? Как раз успеете отдохнуть после сегодняшней поездки. Кстати, — подполковник обернулся к Зубову, — вы, Григорий Николаевич, тоже поедете с нами.

— С чего это? — возмутился гусар. — Меня в ваше ведомство не командировали.

— С того! — рыкнул Кинокефальский. — После сегодняшнего я обязан взять с вас подписку о неразглашении. Или желаете, чтобы я сделал это через вашего полкового командира?

— Нет-нет, — тут же дал заднюю Зубов. — Не стоит его утруждать. Завтра буду дома, раз требуется.

— Вот и отлично! За сим позвольте откланяться, господа.

На следующий день Кинокефальский приехал часов в пять и пригласил нас в свой экипаж.

— Тут недалеко, всего десять минут.

Как оказалось, подполковник вёз нас в тихую ресторацию в Селивёрстовом переулке. Швейцар проводил нашу компанию в отдельный кабинет, где первым делом Зубову пришлось подписать несколько бумаг: что он ничего не видел, ничего не знает и никому ничего не скажет.

— Ну а теперь можно и покутить! — потёр ладони Кинокефальский. — Отметить, так сказать, успешное завершение операции.

Могу сказать, что мы неплохо посидели на троих. Кормили в ресторации отлично, а подполковник оказался недурным собеседником и весьма компанейским человеком. Даже Зубов отбросил лёгкую обиду и общался с ним как с давним знакомым.

— Михаил Дмитриевич, — уже под конец вечера сказал мне Кинокефальский, — а ведь я перед вами в долгу. Если бы не ваша плеть — лежать бы мне там, у камней. Старый зверь был сильнее меня, что уж скрывать.

— Сочтёмся, Андрей Христофорович, — махнул я рукой. — Думаю, ещё встретимся по службе.

— Обязательно, — кивнул подполковник. — У нас с вами одна задача — беречь столицу и государя. Так что нам неизбежно придётся работать вместе.

Уже выйдя из ресторации, Зубов решительно предложил поехать к цыганам. Мол, для полноценного кутежа нам не хватает музыки, танцев и весёленьких певичек. Я категорически отказался, зная, каким похмельем заканчиваются ночные поездки с гусаром по злачным местам. А Кинокефальский, наоборот, с радостью согласился, и эта парочка отправилась в ночь на поиски приключения. Я же взял извозчика и поехал домой: мне завтра на службу, а там надо с броневиком разбираться, шофёра искать, и вообще, куча дел.

«Нудный ты, Миша, — вздохнул Захребетник, — и слишком правильный. Нет чтобы тоже в загул уйти, раз тебя завтра в управлении не ждут. Вот помяни моё слово, будешь потом в старости жалеть, что в молодости не догулял».

— Зато ты слишком весёлый. Кстати, у меня к тебе вопрос есть: а что там с Бельскими?

«В работе, — буркнул он. — Раз обещал, то сделаю».

Он замолчал и до следующего утра со мной не разговаривал.

* * *

Больше всех в управлении броневик, пригнанный нами с военного склада, заинтересовал охранников, дежурящих у дверей. Покидать пост они не имели права, поедали чудо техники жадными взглядами издали. Но как только сменились, побежали в гараж рассматривать в подробностях — об этом мне со смехом доложил за обедом Ловчинский. Володя славился тем, что знал в управлении всё обо всём.

— Шофёр-то есть у тебя? — спросил он.

Я покачал головой.

— Пока нет. Соболев обещал поднять свои связи среди военных, жду. Работа это такая, что человека с улицы не возьмёшь, сам понимаешь.

— Да понимаю, конечно. Тоже попробую разузнать. И Колобку передам.

Закончив обед, мы возвращались к себе, когда меня окликнул охранник.

— Ваше высокоблагородие, Михаил Дмитриевич!

Я остановился и вопросительно посмотрел на него. Ловчинский, кивнув мне на прощание, ушёл.

— Прощения просим. — Охранник выглядел несколько смущённым. — Слухи ходят, что вы на свою чудо-машину шофёра ищете?

— Верно, — подтвердил я.

— Есть шофёр! Жены моей родной дядька.

— Вот как, — заинтересовался я. — Что за человек? Он военный?

— Нет, — охранник, как мне показалось, смутился ещё больше. — Человек сугубо гражданский, но в автомобили до того влюблённый, что ему ни пить ни есть не надо, только бы баранку крутить. Вот вам крест, Михаил Дмитриевич, — шофёр от бога! Поглядите?

— Ну… Коли так нахваливаешь, давай погляжу. Пусть приходит завтра.

— Спасибо, ваше высокоблагородие! А обязательно завтра? А то он уже сейчас тут.

— Где — тут? — взглянув на пустые кресла для ожидающих, удивился я.

— Дак, на улице. Пустить-то я его не могу, здесь у нас сидеть кому попало не положено.

— Ну, зови, — кивнул я.

Охранник выскочил за дверь и через минуту вернулся, ведя с собой плотного, степенного мужчину лет пятидесяти. При виде меня он снял соломенную шляпу канотье, пригладил пышные усы и поклонился.

— Разрешите представиться: Казимир Адамович Овечкин.

— Здравствуйте, — стараясь не показать своей растерянности, кивнул я.

Казимир Адамович выглядел настолько благодушно, что представить его за рулём броневика у меня не получилось ни с первой, ни с десятой попытки.

— Идёмте? — спросил Казимир Адамович. — Поглядим, что у вас за зверь!

— У нас нет зверей. — Я вопросительно взглянул на охранника. — Твой родственник точно прибыл туда, куда хотел? Здесь не зверинец и не ветеринарная лечебница.

— Это дядя Казимир автомобили так называет, — поспешно пояснил тот. — Вы, Михаил Дмитриевич, машинку ему покажите, и вам сразу всё понятно станет.

— Хм-м. — Терять время мне не хотелось, но и прогонять светящегося надеждой Казимира рука не поднялась. Ладно. Увидит машину — глядишь, сам убежит со страху. — Ну что ж, идёмте.

Ключи от броневика были у меня с собой, однако попасть в гараж оказалось не так-то просто. Самому мне разрешили войти без проблем, а на Казимира затребовали пропуск.

При мысли о том, что придётся возвращаться в управление и проходить сквозь сорок кругов ада в канцелярии, я беззвучно застонал.

— Подождите на улице, — сказал я Казимиру. — Сейчас.

Я сел за руль броневика и выкатил машину из гаража. За реакцией Казимира наблюдал с любопытством. Бежать при виде броневика, как я рассчитывал, он и не подумал.

— Серьёзный зверь, — уважительно объявил Овечкин.

И, цокая языком на разные лады, пошёл вокруг машины.

Он постучал по всем шести колёсам и листам брони, закрывающим корпус. Последовательно отодвинул и задвинул каждую дверь. На башню для пулемёта на крыше посмотрел с интересом, но вопросов задавать не стал. Присел на корточки и внимательно рассмотрел фары. После чего скинул пиджак, отдал его мне со словами: «Подержите, будьте любезны», — улёгся на землю и заглянул под машину.

— Так я и знал! — прозвучал оттуда недовольный голос. — Поверху железа налепили, а про то, чтобы дно прикрыть, даже не подумали. Защиту надо ставить, — объявил Казимир, встав на ноги.

Он поднял крышку капота и долго рассматривал потроха автомобиля. Лишь после этого, оставив капот открытым, Казимир Адамович сел за руль. Завёл машину и вздохнул.

— Ну и что это за безобразие? — строго спросил он у меня. — Схватывает не сразу, искра идёт с запозданием! Хотя свечи новые стоят.

Я пожал плечами.

— Здесь всё должно быть новое, машина в эксплуатации не была. Но это экспериментальная модель, потому, возможно…

— Ай, я вас умоляю, — перебил меня Казимир, поморщившись, как от зубной боли. — Экспериментальная не экспериментальная — какая разница? Всякому зверю нужен надлежащий уход! — Он строго поднял палец. — Двигатель — слышите?

— Что?

— Гудит не ровно. Но это ладно, это мы мигом…

Казимир заглушил мотор, вылез из машины и снова склонился над её потрохами. Я подошёл ближе. А в следующую секунду схватил Овечкина за руку.

— Это ещё что⁈

Я отобрал у него странный предмет. На вид — обычная отвёртка, но жало светилось магией.

— С вашего позволения… Отвёртка, — удивился и, как мне показалось, обиделся Овечкин.

— Но она магическая!

— Разумеется, магическая! Ещё бы за те деньги, что я за неё отдал, была не магическая. Хотя, доложу вам, жаловаться грех, покупка весьма удачная. С её помощью что угодно можно открутить, усилие многократно увеличивается. Если вы отпустите мои руки, я покажу.

— Любезный, — вздохнул я. — Племянник вам, видимо, плохо объяснил, где работает. Здесь — Коллегия Государевой Магической Безопасности! Волшба на нашей территории строго регламентирована. Если бы я знал, что у вас при себе магический артефакт, шагу лишнего вам сделать не разрешил бы! В управление пройти вы бы не смогли, вас бы задержала арка. И ваш племянник имел бы чрезвычайно бледный вид.

— Но почему? — расстроился Казимир. — Отвёртка приобретена законным способом, я документ показать могу! Вот, взгляните, как с её помощью…

— Нет, — отрезал я и положил артефакт в карман. — Верну, когда будете уходить. Кстати говоря, мне кажется, вам пора.

— Да как же пора? — ахнул Овечкин. — А двигатель? Ладно, не разрешаете инструмент применять — дело ваше. Справлюсь и так.

Он нырнул в потроха автомобиля и принялся в них ковыряться. Я тщательно осмотрел Овечкина с помощью «регента», но других магических предметов у него с собой не оказалось.

— Вот, — сказал Овечкин, вынырнув. — Заведите машину, будьте добры. У меня руки грязные.

Я крутанул ключ в зажигании. В этот раз мотор и впрямь загудел по-другому, ровнее и спокойнее.

«И впрямь соображает, ишь! — восхитился Захребетник. — Такого умельца надо брать. Если не за руль, то хоть в гараж механиком. А то знаем мы, что такое экспериментальные модели».

— Где тут руки помыть, Михаил Дмитриевич? — осведомился Овечкин. — Скажите да ступайте себе спокойно, дальше я тут сам займусь.

Судя по всему, Казимир считал, что он уже принят на службу.

— Гхм. — Я откашлялся. — Не знаю, Казимир Адамович, предупреждал вас родственник или нет, но мне нужен не механик, а шофёр.

— Так за чем же дело стало? — удивился Овечкин. — Неужто вы полагаете, что мы с вашим животным не поладим?

Он ласково посмотрел на броневик.

— Нет-нет, дело не в этом. Просто наша служба… Ну, если в двух словах, то иногда придётся ездить довольно быстро. И при этом отстреливаться.

— Так отстреливайтесь на здоровье, — удивился Казимир. — Кто же вам не даёт? А быстро ездить такому буйволу только в радость будет! О, вот, кстати, и имя для него подходящее. Бешеный буйвол! Как вам?

Захребетник заржал.

«Не, Миша, ну надо брать! Хороший дядька».

«Хороший дядька — не профессия, — буркнул я. — Он гражданский до мозга костей! На операциях что мы с ним делать будем?»

«Так ты же его не в оперативники берёшь. Шофёрское дело — баранку крутить. А этот ещё машину слышит и починить её может чуть ли не на ходу».

— Ладно, Казимир Адамович. Будем считать, что я принял вас на испытательный срок, — сказал я. — Пойдёмте в канцелярию, оформитесь, завтра съездим на полигон. И тогда уж я приму окончательное решение.