Глава 8 · Яшка

Брезгливо приподняв полы мундира, чтобы не испачкать в грязи, Ловчинский присел на корточки возле тела. Внимательно осмотрел мёртвую девушку, а затем нацепил «регента».

— Экспертов вызвали? — бросил он полицейским.

— Зачем? — Зотов пожал плечами. — Убийца арестован прямо на месте преступления, не вижу особого смысла.

— Нет уж, любезный, никаких отступлений от процедуры. — Ловчинский поднялся и строго посмотрел на сыскного. — Извольте сделать всё по инструкции: эксперты, протокол осмотра, фотографические снимки. Магическое убийство — это вам не пьяная поножовщина в кабаке.

«Ишь ты, — одобрительно хмыкнул Захребетник. — А у Володи-то прорезались начальственные нотки. Растёт, однако».

«Ты лучше на магию посмотри. Можешь что-то по ней определить?»

«Сложно сказать, Миш. Эманации слабые, следов Глаголов не видно, так, муть одна».

Ловчинский дождался кивка Зотова и продолжил:

— Показывайте, кого вы там арестовали.

Мы вышли из тупика, и Зотов провёл нас через оцепление к полицейской пролётке, стоящей поперёк переулка. Вокруг которой топтались двое городовых с таким видом, будто сторожили опасного беглого каторжника.

Арестованный сидел на земле, привалившись спиной к колесу. Парень, черноволосый, скуластый, в простой рубахе, порванной на плече. Руки, закованные в наручники, перепачканы бурыми разводами крови. Взгляд у него был нехороший — затравленный и сумасшедший разом. Будто у зверя, загнанного в угол: то ли он сейчас упадёт на землю и будет скулить, вымаливая пощаду, то ли бросится в безумной попытке вырваться.

— Яков Чернов, — доложил Зотов, сверившись с записной книжкой. — Двадцать лет, из крестьян Томской губернии. В Москве недавно, документы в порядке. Задержан на месте преступления: сидел над телом и выл так, что за версту слышно было. Дворник его увидал и свистнул городового.

— Я не убивал Марию! — парень вскинув голову. — Не убивал! Я её с детства знаю!

— Все вы не убивали, — устало отозвался Зотов. — А кровь на руках откуда?

— Поднять её хотел! Думал, живая ещё.

«Миша, — вдруг вылез Захребетник. — А ну, сделай пару шагов назад. Только медленно».

«Что такое?»

«У парня сейчас нервы лопнут. А нервы у него, чую, нечеловеческие».

— Везите его в допросную, — скомандовал Зотов и кивнул городовому. — Там показания с него снимем.

Полицейский шагнул к арестованному и взял его за плечо. От прикосновения парень вздрогнул, и в нём будто сорвалась взведённая до предела пружина.

Он задрал голову и завыл. Тоскливо и надрывно, так что у меня по спине побежали ледяные мурашки. И тут же со звоном лопнули наручники на его руках, рубаха расползлась по швам, а черты лица потекли, вытягиваясь в звериную морду. Тело выгнулось, покрываясь бурой шерстью, и через мгновение на месте парня стоял волк. Поджарый, с чёрной полосой по хребту и загнутым колечком хвостом.

Городовые шарахнулись в стороны, а один поскользнулся и рухнул навзничь в лужу.

— Мать честная!

Зотов дёрнулся и суетно попытался вытащить револьвер из кобуры на поясе. А Ловчинский отскочил на пару шагов назад и полез во внутренний карман за малахириумом.

Только Захребетник среагировал мгновенно. Перехватил управление, вскинул руки и шибанул по оборотню сгустком силы.

Шмяк!

Волка отбросило в сторону и приложило боком о стену дома.

— Стоять! — Зотов всё дёргал и дёргал револьвер, зацепившийся за кобуру.

Оборотень, рухнувший на мостовую, вскочил и стремглав кинулся прочь.

Бац!

С руки Ловчинского сорвалась ослепительная молния. Мимо! Только меня на мгновение ослепило, а оборотень так и мчался прочь, высекая когтями искры из каменной мостовой.

— Живьём брать! — заорал Захребетник и кинулся за волком.

Бух! Бух!

Зотов всё же справился с револьвером и дважды успел нажать на спусковой крючок. Но выстрелы ушли в молоко, а оборотень даже не обернулся. С заносом вошёл в поворот и юркнул в подворотню.

— За ним! — Ловчинский бросился следом, подняв руку для следующего «выстрела».

А следом побежал и Зотов с городовыми.

Захребетник же развернулся и длинными прыжками помчался в другую сторону.

«Куда⁈ Они же его не догонят!»

«Вот именно, Миша, вот именно. Взрослые мужчины, даже в лучшей форме, ни за что не загонят молодого волка, а уж оборотня тем более. Да и мне бегать за ним не хочется. Так что будем перехватывать».

Где-то позади грохнули выстрелы и громко пшикнуло магией. Не обращая на этот шум внимания, Захребетник нырнул за угол, обежал дом и выскочил в переулок. Куда через секунду из узкого прохода выбежал и оборотень.

— Замри! — гаркнул Захребетник. — А то тебе не жить!

Оборотень тявкнул, скорее жалобно, чем угрожающе, и рванул прочь. Но просто так уйти от Захребетника ещё никому не удавалось.

Фух!

Облако синеватого тумана сорвалось с его ладони, настигло волка и окутало его лапы. Оборотня развернуло, будто он поскользнулся. Когти зашкрябали по камням, но без толку — волк опрокинулся набок и проехал ещё десяток шагов, словно по льду. А следом уже летела магическая «клеть», через секунду накрывшая его колпаком. Взвизгивая, оборотень вскочил и заметался внутри ловушки, но было уже поздно.

— Обращайся. — Захребетник встал перед «клетью», разглядывая добычу. — Или тебя придётся везти с завязанной пастью.

Оборотень ответил тоскливым взглядом, бессильно тявкнул и начал возвращаться в человеческий образ. Когда в переулок вбежал Ловчинский с Зотовым и городовыми, на мостовой уже сидел голый всхлипывающий парень. Он старался не поднимать взгляда и не смотреть на меня.

Надо отдать должное полицейским: действовали они быстро и профессионально. Скрутили парнишку, заломив ему руки за спину, и защёлкнули на запястьях специальные наручники, выданные Ловчинским.

— Миша, — тихо спросил он меня, глядя, как пакуют нашего клиента, — это же то, что я думаю? Ликантроп?

— Да нет, Володя, это волколак, — усмехнулся я. — Оборотень отечественного, так сказать, разлива.

Ловчинский цокнул языком, покачал головой и приказал городовым:

— Дайте ему чем прикрыться. Не хватало ещё, чтобы газетчики растрезвонили, что мы людей голяком арестовываем.

— И грузите в броневик, — скомандовал я и обернулся к Зотову. — Голубчик, дай в сопровождение нам пару человек, а то вдвоём его несподручно везти будет.

— Хоть всех берите, — нервно усмехнулся он. — Главное, меня не просите — этот оборотень мне теперь в кошмарах сниться будет. И откуда такая пакость взялась на нашу голову?

«Щенок ещё, — задумчиво протянул Захребетник. — Как-то не тянет он на убийцу, Миша. Перекинулся с перепугу, драться не стал, сразу в бега кинулся. И уж тем более не мог он магией вокруг трупа наследить. Не сходится у меня арифметика».

«Разберёмся. Вот посадим его в нашу допросную и разберёмся».

* * *

До управления мы добрались без приключений. Оборотень сидел на заднем сиденье броневика, зажатый с двух сторон дюжими городовыми, и больше не пытался перекинуться. Только вздрагивал временами и не поднимал голову. Ловчинский, сидевший напротив парнишки, всю дорогу смотрел на него убийственным взглядом и молча перекатывал в ладони кубик малахириума.

После достопамятного пожара в управлении отремонтировали не только сгоревшие этажи, но и привели в порядок подвал. Обновили зал машины Бэббиджа, сделали новые лаборатории для отдела экспертизы и перестроили блок временного содержания. Стены камер, решётки и запоры Корш зачаровал лично, никому не доверив такую важную работу. По слухам, он потратил почти три фунта малахириума, чуть не доведя до инфаркта Кондратия Степановича. Зато теперь внутри камер использовать магию было почти невозможно, и ни один колдун не смог бы оттуда выбраться. Вот там мы и заперли Чернова, выдав ему полосатую арестантскую робу.

Ловчинский убежал оформлять документы, а я серьёзно задумался, стоит ли мне влезать в это дело. Цаплин, явившийся на шум, долго рассматривал оборотня через «регента» и качал головой.

— Молодой, — сказал он наконец. — Очень молодой. И перепуганный до полусмерти. Михаил Дмитриевич, вы уверены, что он убийца?

— Я ни в чём не уверен, Игорь Владимирович. Но на месте преступления был он, и магии вокруг — хоть отбавляй. Будем разбираться. У вас же в лаборатории телефон есть? Разрешите воспользоваться на минуточку.

— Конечно, Миша, можете из моего кабинета позвонить.

Я зашёл к Цаплину и первым делом позвонил в кабинет Корша. Иван Карлович выслушал доклад по оборотню и мои соображения по этому делу, минуту подумал и одобрил предложение:

— Пожалуй, ты прав, Михаил, участие нашего знакомого будет очень кстати. Если получится, постарайся спихнуть арестованного и дело на него — Коллегии сейчас только этой ерунды не хватает.

Он положил трубку, и я принялся звонить в Тайный приказ. Минут через пять мне удалось вызвать к телефону Кинокефальского.

— Андрей Христофорович? Скуратов беспокоит.

Он недовольно буркнул в трубку, что сейчас занят и не может уделить мне время.

— Я хотел вас уведомить: у нас в камере временного содержания сидит ваш, как бы это сказать, соотечественник.

В телефоне даже треск прекратился, и меня окатило глухим молчанием.

— Он задержан по подозрению в убийстве. И мне кажется, ваше присутствие здесь было бы нелишним.

— Ничего не предпринимайте без меня, — хрипло каркнул Кинокефальский. — Я немедленно выезжаю.

И бросил трубку. Я усмехнулся и пошёл к Игорю Владимировичу пить чай.

* * *

Кинокефальский прибыл через сорок минут. Я как раз успел выпить чаю с Цаплиным и подняться в наш кабинет. Подполковник влетел туда, на ходу стягивая перчатки, и с порога заявил:

— Быть этого не может, Михаил Дмитриевич! Наши все на учёте и строго соблюдают правила. Каждый волколак в Москве мне известен поимённо, и ни один…

— Ещё раз здравствуйте, Андрей Христофорович. Идёмте, сейчас сами всё увидите.

Под его раздражённое сопение мы спустились на лифте в подвал, и я провёл его в блок временного содержания. Стоило подполковнику увидеть арестованного, как с его лица разом сошло казённое выражение, и он и замер перед камерой, комкая в руках перчатки.

— Яшка, — выдохнул он.

Парень поднял взгляд, увидел Кинокефальского и тут же вскочил. На его лице по очереди промелькнули страх, стыд и надежда.

— Дядя Андрей, я не убивал! — он подлетел к решётке и вцепился в стальные прутья. — Христом богом клянусь, не убивал я Машу!

— Тихо, Яков, я разберусь.

Кинокефальский обернулся ко мне, и я заметил у него на лице лёгкую растерянность.

— Михаил Дмитриевич, это мой родственник, троюродный племянник из томской родни. — Он бросил короткий взгляд на парня. — Не возражаете, если я побеседую с ним наедине? Хочу услышать сначала его версию произошедшего.

Я кивнул и вышел, оставив их вдвоём. Да пожалуйста, пусть разговаривают сколько хотят. В идеале, хорошо бы спихнуть ему дело и пусть с убийством разбирается Тайный приказ. Во-первых, парнишка, скорее всего, невиновен, слишком уж не вяжутся обстоятельства убийства. Во-вторых, у Корша есть политические причины сделать Тайный приказ и лично Кинокефальского нам должными.

«Это мелочи, Миша, — вздохнул Захребетник. — Гораздо важнее не сделать врагами общины волколаков. Мои предчувствия говорят, что в грядущем они могут сыграть важную роль. Так что я не отдавал бы дело, а сам отыскал настоящего убийцу».

Обсудить эту тему я не успел. Кинокефальский вышел из блока временного содержания и решительным шагом направился ко мне.

— Михаил Дмитриевич, мне необходимо переговорить с Иваном Карловичем. И желательно в вашем присутствии.

Я кивнул, и мы поднялись в приёмную Корша. Нам пришлось подождать, пока у него закончится совещание, и всё это время подполковник нервно вышагивал из угла в угол. Наконец Корш освободился и вызвал нас в кабинет. Кинокефальский расшаркался, будто на аудиенции у государя, и попросил назначить меня расследовать дело об убийстве. Честно говоря, мы с Коршем слегка обалдели от такого поворота.

— Почему вы просто не заберёте дело в Тайный приказ?

Подполковник вздохнул.

— Увы, но это было бы крайне нежелательно. Я уверен в невиновности Якова, но не могу допустить, чтобы на репутацию приказа легла тень. Даже слухи, что я использую служебное положение, дабы вытащить родственника, непозволительны. А в Михаиле Дмитриевиче я полностью уверен, он человек чести и установит настоящего убийцу. Тем более что это расследование ещё и политически важно.

— Политически? — Корш удивлённо поднял бровь.

— Так точно, ваше превосходительство. За последние годы государь сделал многое, дабы интегрировать сибирские общины волколаков в общество. Дело двигалось с трудом, и было положено много усилий, дабы стереть старую вражду. Боюсь, в случае осуждения Якова за убийство некоторые силы воспользуются этим для раскачивания ситуации. А зная своих соплеменников, — Кинокефальский горько усмехнулся, — может дойти и до бунта.

Корш забарабанил пальцами по столу. Бросил взгляд на меня и кивнул.

— Расследование будет вести Владимир Сергеевич Ловчинский, как заместитель начальника следственного отдела, — сказал он наконец. — А Михаил Дмитриевич окажет ему помощь в связи со сложностью дела.

— Благодарю, ваше превосходительство. — Кинокефальский поклонился. — Будьте уверены, я не забуду вашего расположения.

«Ну вот, — довольно осклабился Захребетник, когда мы проводили подполковника. — А ты ныл, что тебя отчётность замучила. Получи и распишись: загадочное убийство. Теперь тебе точно скучно не будет!»