Глава 12 · Догоню!

Утром в воскресенье, когда я спустился к завтраку, Ирина Харитоновна передала мне записку. Серж Трубецкой сетовал, что я давно не появлялся на гонках, интересовался, как скоро собираюсь это сделать, и намекал, что Елизавета Фёдоровна заезд с моим участием уж точно не пропустит.

Я вздохнул. Щекотливая ситуация.

Мне очень хотелось увидеть Лизу! Но коль уж я приеду на гонки, наблюдать за ними среди зрителей не получится, придётся участвовать. А это означает соревноваться с Трубецким — по-прежнему главным фаворитом.

В том, что Захребетник обгонит Сержа чего бы это ни стоило, я не сомневался. Когда он впадает в азарт, на последствия плевать хотел. Он машину хоть в воздух поднимет — ухом не поведёт. А разгребать последствия предстоит мне.

«Да ладно, — фыркнул Захребетник. — Придумаешь что-нибудь».

«Что? — вздохнул я. — У меня на твои фокусы уже фантазии не хватает! Серж — не идиот Лопухин. Он на трассе с детства, на устройстве автомобилей помешан. И какими бы друзьями мы ни были, Серж рано или поздно просто обязан заподозрить, что со мной и моей машиной что-то не то. Не говоря уж о том, что обгонять людей, применяя твои способности, просто-напросто нечестно».

«Ой, всё! — Захребетник у меня в голове скривил кислую мину. — Ну хочешь, я пообещаю, что не буду обгонять Трубецкого? Приду вторым, так и быть. Такой вариант тебя устроит?»

«Нет».

«Почему?»

«Потому что ты не удержишься и всё равно придёшь первым».

«Удержусь! На что хочешь спорим!»

«Ты мне и так уже желание должен».

«Вот как раз и будем квиты! Миша, ну хорош ломаться. Неужели думаешь, я не вижу, что мысленно ты уже собрался на гонки? Заодно и костюм обновишь, Лиза тебя в нём не видела. Зря шили, что ли?»

* * *

Костюм для гонок у меня действительно был, я сшил его в начале лета. По примеру того, что носил Серж, — немного изменённый костюм для верховой езды. Надеть обновку, правда, ни разу не пришлось, не до гонок было.

Примерив костюм, я расстроился. Плечи у меня раздались вширь, пиджак оказался тесен.

«Возмужал, — прокомментировал Захребетник. — Боевыми заклятиями кидаться — это тебе не за бабочками гонять. Ну ничего, один раз надеть сгодится, а после портному отнесёшь, чтобы пошире сделал».

Зубов, увидев меня в костюме для гонок, естественно, увязался со мной. Принцесса, протолкавшись к двери первой, запрыгнула в автомобиль раньше, чем к нему подошли мы. Пришлось Зубову довольствоваться задним сиденьем.

Погода радовала — в Москву пришло бабье лето. Солнышко грело, знакомые гонщики приветливо со мной здоровались, Серж при виде меня расцвёл и азартно потёр руки.

— Ну наконец-то! — Он хлопнул меня по плечу. — У нас тут в последнее время появилось столько новеньких, которые о господине Скуратове слышали, но не видели, что я, признаться, иной раз сам начинаю сомневаться в твоём существовании.

— Зря, — улыбнулся я. — От меня так просто не избавишься.

Разговаривая с Сержем, я незаметно оглядывал ряд автомобилей, стоящих возле трактира. То есть я думал, что делаю это незаметно.

— Не приехала ещё, — понимающе обронил Серж. — Но, полагаю, уже вот-вот.

Он как в воду глядел: буквально через минуту показался знакомый автомобиль.

Принцесса вопросительно гавкнула.

— Можно, — кивнул я.

И Принцесса во весь опор помчалась встречать Лизу.

Едва шофёр, поставив автомобиль, вышел, распахнул заднюю дверь и подал княжне руку, Принцесса бросилась к ней.

— Ах, — вскрикнула Лиза. — Пуся, аккуратнее! Не напугай Барсика.

Она прижала к себе котёнка — изрядно, надо сказать, подросшего. Это заметил не только я.

— Что-то мне подсказывает: в скором времени таскать котёночка на руках Её Высочество не смогут, — рассмеялся Серж. — Придётся выделять для этой цели носильщиков.

Котёнок, впрочем, и не думал пугаться Принцессу. Наоборот, при виде неё он радостно замяукал и принялся вертеться у Лизы в руках, требуя, чтобы его отпустили.

Лиза осторожно поставила Барсика на землю. Он немедленно подскочил к Принцессе и, смешно поднявшись на задние лапы, принялся тереться лбом о её морду.

— Не волнуйтесь за котёнка, Елизавета Фёдоровна, — сказал я, подойдя к Лизе вместе с Трубецким. — Они с Принцессой хорошо знакомы.

Лиза улыбнулась и поочерёдно подала нам руку для поцелуя.

— Здравствуйте! Михаил Дмитриевич, Сергей Павлович. — Говорила она сдержанно, но глаза светились радостью. — Очаровательная картина, не правда ли?

Лиза перевела взгляд на Принцессу и Барсика. Вокруг уже собирались любопытные. Доносилось растроганное аханье дам и солидные комментарии кавалеров: снежный барс, господа! Да-да, это самый настоящий ирбис, я сразу его узнал.

— Вы назвали котёнка Барсиком? — спросил я у Лизы.

— Я об этом даже не думала, — рассмеялась она. — Он ведь и есть Барсик, чего тут изобретать?

Подошла Агнесса Леопольдовна. Поздоровалась она приветливо, но несколько рассеянно.

«Тоже кавалера высматривает», — прокомментировал Захребетник.

Он не ошибся. Скоро действительно прибыл генерал Репнин. Приехал он, как было принято являться на гонки, в автомобиле. За рулём сидел незнакомый молодой мужчина. А вместе с ним и генералом из машины вышла Василиса Азарова.

Разглядев в толпе Агнессу Леопольдовну, Репнин расцвёл и устремился к нам. Следом за дядюшкой, под руку с молодым мужчиной, шла Василиса — которую я настолько привык видеть в форме, что в платье и модной шляпке не сразу узнал.

Репнин, подойдя, раскланялся.

— Разрешите представить! Моя племянница Василиса Петровна Азарова. Мой племянник Ипполит Андреевич Репнин.

Ипполит учтиво поклонился и щёлкнул каблуками. Василиса присела в реверансе. Я понял, что она предупреждена о принятом здесь обычае не упоминать титулы и старательно удерживается как от обращения к Лизе «Ваше Высочество», так и от желания получше рассмотреть великую княжну.

Того, что сама она мгновенно стала объектом пристального внимания, простодушная Василиса не заметила. Зато заметил Захребетник и гоготнул.

«Ого! Ты гляди, как кавалеры приосанились!»

— Василиса Петровна! — всплеснул руками Трубецкой. — Не могу передать, до чего я рад снова встретиться с вами.

Василиса посмотрела на Сержа с недоумением.

— Это мой друг Сергей Павлович, — напомнил я. — Я вас знакомил два месяца назад.

— А со мной не знакомил! — возмутился подошедший Зубов. — Как ты мог, Миша, скрывать от меня такой бриллиант? Разрешите представиться, прелестное создание: Григорий Николаевич Зубов!

Он щёлкнул каблуками и встопорщил усы. После чего с прищуром посмотрел на Ипполита.

— Это ваш брат, Василиса Петровна? Я не ослышался?

— Мы очень дальняя родня, — сказала Василиса. — Я прихожусь Афанасию Степановичу внучатой племянницей, а Ипполит…

— Ах, вот оно что. Не родня, значит, — хищно сказал Зубов.

Теперь он уставился на Ипполита — явно планируя следующей фразой отогнать его от Василисы. Замолчал Зубов ненадолго, но Сержу хватило. Он немедленно воспользовался заминкой.

— Готов держать пари, Василиса Петровна, что на гонках вы впервые! В противном случае я непременно заметил бы ваше присутствие.

Василиса также простодушно подтвердила, что да, она здесь никогда прежде не бывала. Их с Ипполитом пригласил дед.

— В таком случае позвольте мне на правах старого гонщика немного рассказать вам о том, как будут проходить заезды.

— Да какой же вы старый, — улыбнулась Василиса.

Серж вздохнул, изобразив лицом бесконечную усталость.

— О, дорогая Василиса Петровна, на трассе год идёт за два, уж поверьте. Гонки — это, знаете ли, не самое простое занятие…

Говоря, Серж предложил Василисе руку, и как только та на неё машинально оперлась, повёл прочь — уводя от Ипполита, Зубова, а заодно от меня.

Провернул он этот трюк до того ловко, что даже Зубов не сразу сообразил, что происходит. А догадавшись, всплеснул руками.

— Ты гляди-ка, а! Аристократ наш не лыком шит. Раз, и уволок барышню! Ну ничего, далеко не уйдут.

Зубов бросился догонять уходящую пару.

Мы с Лизой переглянулись.

— Право, я даже не знаю, на кого из этих двух блестящих кавалеров делать ставку, — со смехом заметила она. — Трубецкой известный ловелас, но и ваш Григорий Николаевич, кажется, того же поля ягода.

— Главное, чтобы до дуэли не дошло, — озабоченно сказал я. — Принцесса! Пригляди за ними.

Принцесса встрепенулась и побежала за Зубовым. Брошенный Барсик обиженно мяукнул и припустил за Принцессой.

Ипполита кто-то окликнул, он отошёл. Репнин заворковал с Агнессой Леопольдовной. Внимание прочей публики было сосредоточено на Принцессе и Барсике, и мы с Лизой наконец обрели возможность просто стоять рядом и смотреть друг на друга.

— До меня донеслись слухи о ваших подвигах, Михаил Дмитриевич, — негромко сказала Лиза. — Я с изумлением узнала, что про английского шпиона вы не шутили.

Я развёл руками — дескать, и не настаивал.

— Я понимаю, какую опасную стезю вы для себя выбрали. — Лиза заговорила ещё тише, но слова её звучали твёрдо — должно быть, она хорошо их обдумала. — И я ужасно переживаю за вас — притом что вы, конечно, стараетесь оберегать мой покой и рассказываете далеко не всё. Я не могу не понимать, что так оно будет и дальше. От своей профессии вы не откажетесь, даже если я буду умолять вас об этом. Но я не стану умолять. — Она мимолетно, чтобы никто не увидел, коснулась моей руки. — Я хочу, чтобы вы знали: я всегда буду ждать вас и молиться за вас. Что бы ни случилось, вы можете твёрдо на меня рассчитывать.

Я от такого потока красноречия растерялся и поначалу сумел выговорить единственное глупое слово:

— Благодарю.

Лиза улыбнулась.

— Обещаю, что буду просить у государя вашей руки, — краснея и сбиваясь, заговорил я. — Но, как сказал один господин — ужасный пройдоха, хотя весьма велеречивый, — орлы летают с орлами. Пока ещё я не чувствую себя вправе это делать. Но уверен, что рано или поздно буду достоин вас.

— Не сомневаюсь в этом, — просто сказала Лиза. — И обещаю ждать столько, сколько потребуется.

Наш разговор прервал басовитый лай. Принцесса подавала мне сигнал.

— Всё-таки не удержались, — обернувшись к Трубецкому и Зубову, вздохнул я.

И поспешил на выручку.

Картина была забавной: на Зубова лаяла Принцесса, оттесняя его от Трубецкого, а на Сержа, выгибая спину, шипел Барсик. Между ними стояла растерянная Василиса и уговаривала:

— Господа, не ссорьтесь!

— Не будут, — пообещал я, подойдя, и взял Трубецкого за локоть. — Серж, нам пора готовиться к заезду.

— Да-да, ступайте, — махнул рукой Зубов. — А Василиса Петровна отправится со мной наблюдать за гонками.

— Наблюдать за гонщиками, прошу заметить, — язвительно поправил Серж. — Мой автомобиль, Василиса Петровна, вы узнаете без труда.

— Наблюдать я буду с Ипполитом и дядюшкой, — отрезала Василиса. — А если вы не прекратите ссориться, уеду домой!

Она развернула веер и, сердито обмахиваясь, направилась к Репнину.

* * *

— Какая девушка, Миша, — восхищался Серж, пока мы стояли возле автомобилей, ожидая предстартового осмотра. — Я ещё тогда, при первом знакомстве, обратил на неё внимание. Всё хотел расспросить тебя, но ваше высокоблагородие разве застанешь дома?

— Да я-то как раз всегда либо дома, либо на службе, — усмехнулся я. — А вот где проводишь вечера и ночи ты…

Серж махнул рукой:

— Не верь досужим сплетням! А главное, будь другом — не пересказывай их Василисе Петровне.

— Да делать мне больше нечего, только с подчинёнными сплетни обсуждать. Но и ты уж будь любезен — выкинь Василису из головы.

— Почему? — удивился Серж.

— Потому что она не из тех дам, за которыми ты привык ухаживать. Василиса Петровна — барышня серьёзная, от вашего великосветского флирта бесконечно далёкая. Она не привыкла к таким играм и всё будет принимать за чистую монету.

— А отчего ты думаешь, что я несерьёзен?

— Оттого, что наслышан о твоём умении кружить дамам голову и не хочу, чтобы Василиса стала очередной жертвой. Ты через месяц наиграешься и думать про неё забудешь — а она-то нет!

— Да с чего ты взял… — начал Серж.

Но его прервала команда:

— По машинам, господа!

— После договорим, — с досадой сказал Трубецкой. Он сел в автомобиль. — Удачи, Миша!

— Удачи, — кивнул я.

— Готовность! — раздалась новая команда.

И грохнул стартовый выстрел.

* * *

«Ну вот. Другое дело, — прокомментировал Захребетник, перехватывая у меня управление. — А то ишь развели — „серьёзно“, „несерьёзно“… Поговорить перед стартом больше не о чем?.. Ух ты! Гляди».

«На что?»

«Не на что, а на кого! На дружка своего Трубецкого. Не зря он столько с машиной ковырялся».

Автомобиль Серж и впрямь усовершенствовал на славу. Более слабых гонщиков, по принятым здесь правилам стартовавших впереди нас, он обошёл играючи — так, словно вообще ни прикладывал к этому усилий.

Оставив их позади, Трубецкой разгонялся всё увереннее. По сравнению с тем, что я наблюдал во время последней гонки, скорость его заметно возросла.

«Врёшь! Не уйдёшь», — азартно объявил Захребетник.

Он тоже обошёл машины, идущие впереди, и прибавил скорости.

«Ты обещал», — напомнил я.

«Отстань, — взвыл Захребетник. — Помню! Не буду я его обгонять. Но догнать-то надо!»

«Зачем? Если не собираешься обгонять?»

Этот вопрос Захребетник оставил без ответа. Серж между тем всё так же легко прошёл первый поворот и скрылся за ним. Захребетник крякнул и крепче вцепился в руль.

С трассы он не вылетел, но выравнивать машину после поворота пришлось.

Серж за это время успел оторваться ещё больше. Захребетник это видел. Я почувствовал, как в двигатель полился мой внутренний резерв.

«Ты же обещал», — простонал я.

«Я просто догоню», — пробормотал Захребетник.

Мой многострадальный автомобиль на ровном участке уже почти летел, только что от асфальта не отрывался. Впрочем, Захребетнику надо отдать должное — теперь он хорошо понимал, что делает. Силу держал под контролем, лишнего расхода не допускал. Назвать моё состояние нормальным было нельзя — я чувствовал себя так, словно всё это время бежал, швыряясь на бегу боевыми заклятиями, — но и сознания лишаться не собирался. Расстояние между мной и Трубецким сокращалось.

После третьего поворота Серж снова вырвался вперёд. На ровном участке Захребетник ещё больше прибавил скорости. Вдали показался финиш.

«Уйдёт!» — взвыл Захребетник.

И я почувствовал, как меня вжало в кресло.