Глава 13 · Стык

Финишную черту мы с Трубецким пересекли одновременно, корпус к корпусу.

Зрители ликовали. Наблюдатели, фиксировавшие финиш, кричали, что давно не видели такого красивого финала.

— Это было грандиозно, Миша, — выбравшись из машины и пожимая мне руку, сказал Серж. — Впрочем, я в тебе не сомневался! Не зря так долго ждал твоего возвращения. Ты тоже времени не терял, верно?

Он добродушно рассмеялся.

— Угадал. — Я заставил себя улыбнуться.

«Ну и ничего он не заподозрил», — преувеличенно беспечно сказал Захребетник.

Я промолчал.

«Слушай, ну прекрати! Я ведь его не обогнал. Ничья — не обгон, у кого хочешь спроси».

А вокруг между тем шли бурные обсуждения. Прислушавшись к ним, я с удивлением понял, что заканчивать гонку ничьей никто не собирается. Казначей со товарищи решали, когда устраивать повторный заезд.

— Повторный? — переспросил я.

— Ну, конечно, — улыбнулся Серж. — Не можем же мы с тобой разойтись просто так — не определив, кто сильнее.

— Знаешь, я бы с удовольствием уступил пальму первенства тебе и закончил на этом.

Серж рассмеялся.

— Да ну, брось. Кого-то другого, вероятно, ты сможешь провести показным равнодушием, но только не меня. Ни за что не поверю, что тебе не хочется стать победителем. Я же видел тебя на трассе. Видел, как ты рвался к победе!

«До чего наблюдательные пошли гонщики», — проворчал Захребетник.

— Ехать будем только вдвоём, ты и я, — продолжил Серж. — Но если ты устал, можем перенести заезд на другой день.

Я покачал головой.

— Да нет уж. Давай закончим сегодня.

«Миша! — восхитился Захребетник. — Что я слышу?»

«А что ещё ты можешь услышать? Можно подумать, ты мне выбор оставил».

— Прямо сейчас или позже? — Серж испытующе прищурился.

— Сейчас. Чего тянуть?

Мы отдали ключи от машин обслуге и сели в повозку, чтобы вернуться к месту старта.

— Когда-нибудь я разгадаю твой секрет, — пообещал Серж. И вскинул руку: — О, нет-нет, не беспокойся! Похищать твой автомобиль и разбирать его до винтика я не планирую. Это сравнимо с тем, как заглянуть в конец интересной книги и заранее узнать, чем она закончится. Никогда не понимал тех, кто так поступает. Результат получишь, удовольствие — мимо… Нет уж! Я хочу во всём разобраться сам.

«Да боже тебя упаси, — проворчал Захребетник. — Психиатрия у вас в зачаточном состоянии, методы лечения варварские. Откуда ты только взялся такой настырный?»

«А я предупреждал, — мстительно сказал я. — То ли ещё будет! А уж с учётом того, что в этот раз от обгона ты точно не удержишься…»

«Почему это не удержусь?»

«Потому что наблюдать, как финиш пересекает кто-то другой, — выше твоих сил, в этом у меня уже никаких сомнений нет. Ну хоть гонки, а не рулетка, и на том спасибо. А то бы я уже на паперти стоял».

Захребетник вздохнул.

«Чушь не пори! Азартные игры мне не интересны. Для меня это всё равно что в жмурки играть с открытыми глазами. А гонки потому и нравятся, что случай тут ни при чём, всё лишь от мастерства зависит».

«Ну-ну», — вздохнул я.

Серж между тем продолжал увлечённо рассказывать о новых усовершенствованиях, которые в самым скором времени собирается внедрить в свой автомобиль. Секретов из изобретений он не делал. Более того — поделился со мной планами создания собственной автомастерской.

— В свете из-за гонок на меня и так смотрят косо, — со смехом закончил Серж, — терять уже нечего. Ничто не мешает продолжать фраппировать старичков бояр и дальше. Единственное, что останавливает, — матушку жалко. Она из-за светских сплетен ужасно переживает, потому до поры до времени свои планы я держу в секрете.

— Да уж. Разумная предосторожность.

Я представил себе газетные заголовки в духе: «Молодой князь Трубецкой, потомок богатейшего рода, самолично занялся производством автомобилей!» Скандал на весь свет, это точно. Аристократ, занятый делом, — по мнению бояр, что-то совершенно неприличное.

Я собирался сказать Сержу, что он в любой ситуации может рассчитывать на мою поддержку, но тут вдали показалась повозка, едущая навстречу.

Ездок, ухватившись за её край, вскочил на ноги, замахал свободной рукой и закричал голосом Яшки Чернова:

— Михаил Дмитриевич! Сюда! Скорее!

* * *

— Мне Павел Артемьич помог жильё снять недалеко от управления, в соседнем переулке, — возбуждённо говорил Яшка, пока мы ехали в город. — Как к вам на Чистопрудный идти, по дороге. Павел Артемьич и сам в этом доме живёт, а недавно у хозяйки комната освободилась — он и похлопотал, теперь мы с ним рядом. И когда сегодня рассыльный прибежал, господин Соболев вместо него меня к вам отправил. Дуй, говорит, Яшка, лучше ты — быстрее добежишь. Я прибегаю, а хозяйка ваша говорит, что вы на гонки уехали. Ну, я тогда…

— Понял, спасибо, — оборвал я. — Расскажи толком, что случилось?

Мы ехали в моём автомобиле, возвращаясь в Москву. С Лизой я попрощаться не успел — так же, как не успел предупредить Зубова, что домой ему придётся добираться самостоятельно. Зато Василисе и Принцессе ничего говорить не пришлось. Увидев Яшку, Василиса тут же бросилась к нам. А Принцесса запрыгнула в машину на ходу, когда я уже трогался.

Яшка шмыгнул носом.

— Ежели дозволите, ваше высокоблагородие, я по-простому скажу. У нас это называли «стык» — когда деревня на деревню дерутся. Вот и здесь то же самое, только вместо парней — колдуны.

— Угу, — пробормотал я. — Стык, значит.

«Боролась жаба с гадюкой, — прокомментировал Захребетник. — Не зря эти, из Круга вещих, Коллегии под крыло просились! Чуяли, чем пахнет».

— Его превосходительство господин Корш приказали не вмешиваться, — продолжил Яшка. — Рассыльный сказал, что велено передать слово в слово: «Пусть хоть все до единого друг другу глотки перегрызут». Нам приказано наблюдать и оберегать население, чтобы не пострадали гражданские лица. Туда и господин Колобков уже выехал, и господин Ловчинский, и за нашими рассыльные побежали. Небось, все уже на месте. Это вас я долго искал.

— Ничего. Мы тоже скоро будем.

Я прибавил скорости.

* * *

«Стык» колдуны устроили в подмосковных Черёмушках. Там, за пределами города, некий предприимчивый купец выстроил кирпичный завод. Торговля пошла бойко, он заложил ещё два корпуса, но месяц назад скоропостижно скончался, и стройка остановилась — наследники делили капитал.

Запах дыма мы почувствовали уже на подъезде. Приблизившись к заводу, увидели, что валит он густо, но огня вроде бы нет.

— Потушили, — крикнул мне Ловчинский, стоящий в оцеплении. — Эти черти барак подпалили, где рабочие живут! Хорошо, что те заметили сразу, потушить сумели раньше, чем разгорелось, — а там уж мы подъехали. Рабочим велели убираться подальше, а сами щиты держим, чтобы нового пожара не допустить. Здесь мы с Колобком, твои на той стороне.

Ловчинский махнул рукой.

Между недостроенными корпусами завода и деревянными бараками растянулась цепочка людей, я узнал Колобкова и его подчинённых. Они выставили щит, отражая магические удары и молнии, долетающие со стороны колдовского побоища.

Битва шла на строительной площадке, в остовах недостроенных корпусов. Одна группа колдунов нападала, другая оборонялась. В кирпичные стены летели удары, горели строительные леса. Пахло дымом и юшкой.

Мои люди растянули вторую цепочку, огораживая сражение от стоящих за пустырём сенных сараев.

Разумно. Если сараи вспыхнут, их уже не потушишь, пожар в считанные минуты перекинется на село.

— Почём зря лупят, ваше высокоблагородие, — доложил мне запыхавшийся, утирающий пот Соболев. — Не меньше десятка человек уложили, а останавливаться не думают — злые, как собаки. Я так мыслю, что, покуда друг друга навовсе не изведут, не угомонятся.

Василиса, бросив шляпку и веер в машине, подхватила длинную юбку и кинулась помогать Распашным держать щит. В него, словно в подтверждение слов Соболева, ударила шальная молния.

Я быстро осматривался. Между груд щебня и кирпича виднелись мёртвые тела — это были те, кому повезло не превратиться в горку пепла.

«Одни засели внутри корпуса, другие пытаются их оттуда выбить, — прокомментировал Захребетник. — Силы, насколько понимаю, примерно равны».

— Стоять! — донёсся до меня голос кого-то из Распашных. — Куда?

Оказалось, что уставший воевать колдун решил дезертировать. Он улепётывал с поля боя ползком, на четвереньках. Соратники его исчезновения в горячке не заметили, а мимо моих людей он, видимо, рассчитывал проскочить, обойдя щит подальше. Но не тут-то было.

— Не убивать! — приказал я.

И накинул на дезертира магическую сеть.

Принцесса понятливо сорвалась с места. Подбежала к пленному, схватила за шиворот, притащила ко мне.

Я надел на колдуна наручники, наставил револьвер и предупредил:

— Государева Коллегия. Дёрнешься — убью на месте. Откажешься говорить — убью раньше, чем дёрнешься. Отвечай: кто засел внутри корпуса? Круг вещих?

— Никак нет, ваше благородие, — неожиданно писклявым голосом отозвался колдун. — Круг вещих — это мы. Прибыли со слабосилками честный благородный разговор вести, они нас сами позвали. Сказали, что их будет пятеро и чтобы мы тоже впятером приходили. Мы, конечно, ответили, что придём впятером, а сами все собрались — чтобы слабосилков задавить. Кто ж знал, что они, подлюки, подготовятся! Уже на подходе, у забора, ловушки расставили. А после как давай по нам из недостроенного дома лупить!

— Честный благородный разговор, значит, — усмехнулся я. — Ну да, именно так их обычно и проводят. И сколько народу в корпусе?

— Было два десятка. Сейчас-то уж, понятное дело, меньше.

— А ваших сколько осталось?

— И наших столько же.

— То есть силы пока равны? А почему же ты сбежал? Неужели не хочется победить?

— Да мне и до этого не больно хотелось. — Колдун отвернулся. — Я-то думал, мы здесь в пять минут управимся! Кто ж знал, что оно так обернётся? Наши обозлились, что сладить с слабосилками не могут, и бонбу против них готовят.

— Что-что? — не понял я.

— Бомбу, по-видимому, — сказал прислушивающийся к разговору Соболев. — Так эти неучи называют объединённый удар. Стену проламывать будете?

— Ага. — Колдун поёжился. — Вот я и решил в сторонку отойти. Это ж, ежели не убьют, то кирпичом прилететь может! А купол у меня слабенький.

— Потрясающая доблесть, — брезгливо обронил Соболев.

— Михаил Дмитриевич! — донёсся до нас звонкий голос Василисы. — Колдуны в кучу сбились! Сейчас что-то…

Ба-бах!

Земля под ногами содрогнулась. Недостроенный корпус, где засели обороняющиеся, окутали магические искры.

Когда осела рыжая кирпичная пыль, стало видно, что одной стены у корпуса, по сути, больше нет. Пролом в ней выглядел так, словно сквозь стену на полном ходу проехал Овечкин на броневике.

Из корпуса доносились стоны и проклятия. Но и нападающим операция обошлась недёшево: я насчитал всего троих, оставшихся стоять на ногах.

— Так и знал! — всхлипнул дезертир за моей спиной. — Так и думал, что добром не кончится!

— Пауки в банке сожрали друг друга, — резюмировал я. — Вяжите уцелевших. Не так много их осталось.

* * *

— Боевая магия, господа шарлатаны, это вам не понос насылать на докучливую тёщу, — выговаривал Соболев, стоя перед шеренгой упакованных в наручники, сидящих на земле колдунов. — Объёдинённый удар, к вашему сведению, годами отрабатывается! Для нанесения оного атакующий отряд должен быть слажен, каждый из магов должен чувствовать плетение каждого. А вы слыхали звон, да не видали, где он, — вот и вышло у вас то, что вышло.

Колдуны насупленно молчали.

Медики из прибывшей заранее кареты скорой помощи перевязывали им раны, вправляли вывихи и накладывали мазь на ожоги. По полю боя ходили Колобков с Ловчинским в компании колдуна-дезертира и записывали имена и фамилии тех, кому уже никакая скорая помощь при всём желании помочь не могла.

Как совершенно верно сказал Соболев, заклятие объединённого удара — штука, безусловно, эффективная, но в неумелых руках чрезвычайно опасная.

Правильное плетение, созданное одновременно несколькими магами, способно снести крепостную стену. Неправильное плетение работает непредсказуемо и может не только разрушить препятствие, на которое нацелено, но в равной мере навредить осаждённым и атакующим — что мы, собственно, наблюдали.

Заклятие, которое колдуны изобразили вместо объединённого удара, вместе с частью стены уничтожило большинство как засевших внутри корпуса, так и нападающих. Уцелело восемь человек, не считая дезертира, и ещё двоих увезли в больницу с тяжёлыми контузиями.

— Что с нами теперь будет, ваше благородие? — осторожно спросил щуплый рыжий колдун, баюкая перевязанную руку.

Я пожал плечами.

— Каторга. Чего же вам ещё?

Колдуны зашумели.

— Каторга?

— Как так?

— За что? Мы ничего такого…

— «Ничего такого»? — повысил голос я. — Столько народу перебить — за это, по-вашему, ордена положены?

— Это не мы!

— Они первые начали!

— Мы не хотели!

— А ну, тихо! — прикрикнул я. — Замолчите, слушать тошно. На что вы рассчитывали, понятно — каждая из сторон собиралась уничтожить другую превосходящими силами, подчистить место преступления и скрыться. Тот удивительный факт, что вы, планируя подлость, не рассчитывали столкнуться со встречной подлостью, я могу списать разве что на ваше тугоумие. А в результате этой неосмотрительности вместо коварного убийства нескольких человек случилось глобальное побоище, и отвечать за него предстоит тем, кто уцелел. От лица Государевой Коллегии я могу пообещать, что ответите вы по всей строгости закона… На этом всё! Володя, прикажи своим, чтобы паковали этот сброд. Можешь наш броневик взять, туда как раз все поместятся.