Глава 23 · Еще один родственник

Захребетник оглушительно заржал.

«Ты гляди! Ещё один сын лейтенанта Шмидта».

Наследники всполошились. Зинаида Андреевна прижала стопку перебираемых бумаг к груди — как будто новый гость прибыл для того, чтобы их отобрать. Варвара Филипповна вскричала, что четвероюродный брат — это такая седьмая вода на киселе, что его и в дом-то пускать не следует. Аполлон Ростиславович возмущённо уставился на меня и объявил, что это всё мои козни.

Я решил его не разочаровывать и сказал Лукичу:

— Зови.

Вошедший оказался высоким брюнетом с хищной полоской усов. Одет он был в гражданское, но коллегу я распознал сразу. К помощи «регента», который поспешил спрятать, прибегать не пришлось.

«В кармане у него малахириум, — подтвердил Захребетник. — И наверняка удостоверение. Твою магию я скрыл, об этом не беспокойся».

— Разрешите представиться: Антон Фёдорович Кудлатов, — окинув взглядом живописную группу на полу, объявил брюнет. — Я прихожусь покойному четвероюродным братом и хотел бы взглянуть…

— Как вам не стыдно, сударь! — громыхнула Варвара Филипповна. — Мы вас знать не знаем! Извольте немедленно покинуть этот дом.

— Этак каждый проходимец будет прикидываться родственником! — присоединился к Варваре Филипповне Аполлон Ростиславович. — Есть у вас документ, подтверждающий родство?

— Уверена, что нет, — объявила Зинаида Андреевна. — Подите прочь!

Наследники поднялись с пола и сплочённой шеренгой двинулись на Кудлатова.

Варвара Филипповна выпятила внушительный бюст, Аполлон Ростиславович воинственно взмахнул чертёжной линейкой, а Зинаида Андреевна — стопкой бумаг.

— Уходите!

— Зачем ты его впустил, старый дурак!

— Мы сейчас городового позовём!

— Миша, — озадаченно окликнул меня Зубов. — А ежели драка начнётся, мы с тобой за кого?

Ответить я не успел.

— Успокойтесь, господа! — рявкнул Кудлатов. Он выхватил из кармана удостоверение. — Я представитель Государевой Коллегии — ведомства, в котором, как вам, несомненно, известно, служил покойный. Я прибыл сюда с целью изъятия его архива. Бумаги статского советника Егорова представляют собой большую ценность для…

— Не отдадим! — взвизгнула Варвара Филипповна. — Где это такое видано, чтобы законным наследникам не позволяли на завещание взглянуть?

— Не позволим! — присоединился к родственнице Аполлон Ростиславович.

А Зинаида Андреевна подскочила к Кудлатову и с воплем: «Негодяй!» замахнулась на него бумагами.

— Я сказал, спокойно! — повторил Кудлатов.

Пощёчина пришлась в накрывший чиновника магический купол. Посыпались искры. Зинаида Андреевна завизжала, листы, которыми она пыталась ударить Кудлатова, рассыпались.

— Ежели не желаете быть арестованной за нападение на представителя Государевой Коллегии, ведите себя тихо, — прикрикнул на Зинаиду Андреевну Кудлатов. — И ко всем остальным это относится в той же мере! Отдайте мне бумаги покойного, и более я вас не побеспокою.

Наследники испуганно попятились.

— На каком основании вы собираетесь изымать архив? — спросил я.

Кудлатов повернулся ко мне.

— Вы не разглядели, сударь? — Он взмахнул удостоверением. — Государева Коллегия!

— Да что вы говорите. А слуге вы сказали, что приходитесь покойному четвероюродным братом.

Кудлатов скривился.

— Не хотел обострять. Полагал, что бумаги покойного никому, кроме меня, не нужны, и мне их спокойно отдадут.

— Да как же это не нужны? — взвилась Варвара Филипповна. — Мы, по-вашему, просто так перерываем их вот уже битый час? Завещание, которое хранилось в нотариальной конторе, утеряно! Нам нужно отыскать его здесь.

— Ах, вот оно что. Ну, меня-то завещание не интересует.

— Да-да, — ехидно кивнул Аполлон Ростиславович. — Именно поэтому вы назвались родственником! Так мы вам и поверили.

Кудлатов начал краснеть от злости.

— Я здесь не для того, чтобы устраивать дискуссии, господа! Отдайте мне архив, и точка.

— На каком основании? — повторил я. — Допустим, ваше удостоверение подлинное, и вы действительно являетесь представителем Государевой Коллегии…

— «Допустим»⁈ — возмутился Кудлатов.

Я развёл руками.

— Это вы начали с того, что попытались нас обмануть. Нет ничего удивительного, что вам не доверяют. Но даже если вы и служите в Коллегии, с какой стати собрались что-то изымать? Николай Никанорович был уважаемым человеком, службе он посвятил всю свою жизнь. Почему вы позволяете себе врываться в его дом и что-то требовать у людей, которые ещё даже не вступили в права наследства? Это как минимум неуважение к покойному.

— Да-да, — вмешался в разговор Толоконников. — Михаил Дмитриевич совершенно прав! Для изъятия чего бы то ни было необходимо судебное предписание. У вас оно есть, сударь?

Кудлатов взбешённо засопел. Предписания у него не было и быть не могло — просто потому, что дядя умер, а наследники в права ещё не вступили. Юридически архив не принадлежал никому, а следовательно, и изымать его было не у кого. Максимум, что мог сделать Кудлатов, — наложить арест на имущество, но это требовало чрезвычайно долгой волокиты, мне ли не знать.

Расчёт Госуправления, видимо, строился на том, что бумаги покойного наследникам даром не сдались. А если их не отдадут по-родственному, обывателей предполагалось запугать грозным видом. На лице Кудлатова явственно проступило желание огреть меня магией, прикрикнуть на остальных, изъять архив и убраться восвояси.

Но за моей спиной выразительно звякнул шпорами Зубов и оскалилась Принцесса. В доме присутствовал присяжный поверенный — Толоконников, не замедливший представиться. Да и сам я, хоть стараниями Захребетника магию не излучал, человеком, которого можно напугать начальственным рыком, не выглядел.

— Да будет вам, господа, право слово, — кисло проговорил Кудлатов. — Вам нужно завещание, мне архив. Препятствовать вашим поискам я не намерен. Могу даже предложить помощь в этом нелёгком деле. Верно ли понимаю, что свои бумаги покойный хранил здесь?

Варвара Филипповна ему сварливо ответила, но Кудлатов не слушал. Нашими именами и фамилиями он, по счастью, тоже не интересовался — все присутствующие слились для него в единую досадную помеху.

Чиновник достал из кармана монокль, вставил его в глаз и обвёл взглядом кабинет.

«Фагот». Неплохая модель. На них, говорят, всё Госуправление перешло.

«Тайник он увидит», — прокомментировал Захребетник.

«Разумеется. Нужно быть слепым, чтобы не увидеть».

«И что ты собираешься делать?»

«Я — ничего. Я здесь нахожусь как частное лицо, помнишь? А вот твоя помощь лишней не будет».

Через несколько минут глаза Кудлатова азартно вспыхнули.

— Нашёл! — объявил он и ткнул пальцем в тумбу под глобусом.

Наследники непонимающе повернулись к нему.

— Важные бумаги Егоров хранил здесь, — пояснил Кудлатов.

Варвара Филипповна, Аполлон Ростиславович и Зинаида Андреевна вскочили и бросились к тумбе. Они облепили её, как осы перезревшее яблоко, ощупывая со всех сторон. Тайник, разумеется, не открылся. Кудлатов посмеивался.

— Дверца запечатана магией, господа, — снисходительно сказал он, — сами вы её не откроете.

— А вы можете это сделать? — выпалил Аполлон Ростиславович.

— Разумеется, могу. Но не стану. Вы ведь не соглашаетесь отдать мне архив.

Тут наследники немедленно изменили позицию. Они наперебой принялись уверять, что архив их совершенно не интересует. Им нужно только завещание, а со всеми остальными бумагами многоуважаемый господин Кудлатов волен поступать как ему вздумается. Пусть только господин Кудлатов откроет тумбу. Ему это ничего не стоит, а несчастные люди, среди которых, между прочим, вдова надворного советника и одинокая беззащитная девица, мучаются.

Кудлатов ещё немного поломался, после чего важно приказал всем отступить на безопасное расстояние. Он положил ладонь на дверцу тумбы и сосредоточенно на неё уставился.

«Регента» я не надевал, но и без него отлично представлял, как работает снятие защитного заклятия. Кудлатов пытался смять охранное плетение.

С налёту это сделать не получилось, он вполголоса выругался и усилил напор. Губы Кудлатова сжались, лицо побледнело, на тыльной стороне ладони проступили жилы.

— Эк его мается, болезный, — прокомментировал Зубов.

На него зашикали с трёх сторон, но это не помогло. Скоро измочаленный Кудлатов опустил ладонь.

— Ну что же вы? — возмутилась Зинаида Андреевна.

— То, сударыня, что магическую защиту снимать — это вам не семечки щёлкать, — огрызнулся Кудлатов. — Вот что. Я увезу подставку с собой.

Поднялся гвалт. Суть высказываний сводилась к тому, что увезти тумбу Кудлатов сможет только вместе с наследниками и никак иначе.

— Для начала попробуйте хотя бы сдвинуть её с места, — предложил я.

Кудлатов посмотрел на меня недоуменно. После чего опёрся о тумбу плечом и надавил. Она не шелохнулась.

— Глобус мешает, — пряча усмешку, прокомментировал Зубов. — Не зря я географию с детства терпеть не могу. — Он взял глобус под мышку и скомандовал Кудлатову: — Давай!

Кудлатов снова навалился на тумбу. Стоит ли говорить, что результат остался неизменным.

Послышался звонкий смех — мальчишка лет восьми, внук старой Степаниды, не выдержал и расхохотался. В дверях, оказывается, столпились все слуги, от Лукича до садовника. Смеялись тоже все.

Кудлатов побагровел и рявкнул:

— Прочь!

— Вы не у себя дома, милейший, — холодно напомнил я. — И не вам здесь распоряжаться. Надеюсь, на этом ваши попытки заполучить бумаги покойного исчерпаны?

— Мне нужно будет попросить помощи в местном представительстве Коллегии, — процедил Кудлатов.

— На здоровье, — кивнул я. — Заодно озаботьтесь получением предписания. Без него я вас в дом не впущу.

Кудлатов побагровел и, растолкав слуг, вышел из кабинета.

— Что же нам теперь делать? — растерянно пробормотала Варвара Филипповна. — Коль уж этот господин не смог добраться до бумаг…

— Пойду прогуляюсь, — пробормотал вдруг Аполлон Ростиславович. — Здесь ужасно душно!

И с необыкновенной прытью выскочил из кабинета.

— И впрямь, — хищно прищурилась Зинаида Андреевна. — Страшная духота!

Она тоже бросилась прочь.

Варвара Филипповна недоумённо захлопала глазами. Затем, раздосадовано взревев, помчалась догонять родственников.

— Куда это они? — спросил Зубов.

Я пожал плечами.

— Вслед за этим господином, очевидно. Будут уговаривать его вернуться и обещать златые горы, если он откроет тайник… Поставь глобус на место, Гриша, не дай бог, уронишь.

* * *

Ухмыляющийся Зубов повёл на прогулку Принцессу. Он сказал, что по мере сил присмотрит за наследниками и доложит мне, как развиваются события. Толоконников раскланялся и ушёл.

Я наконец остался в дядином кабинете один. Запер дверь заклятием, опустил на окнах шторы и положил ладонь на дверцу тайника.

Открыть его, так же как сдвинуть с места тумбу, Кудлатову не позволил Захребетник — он усилил заклятие, наложенное дядей. Мне его помощь не понадобилась, с плетением я справился сам. Заглянул в тумбу и недоуменно пробормотал:

— Вот это номер…

В глубине тайника лежала серебряная шкатулка с шестью кубиками малахириума. На крышке была выгравирована надпись: «Статскому советнику Николаю Никаноровичу Егорову в благодарность за долгую безупречную службу». Рядом со шкатулкой лежал револьвер, тоже наградной. Бархатные коробочки с орденами и медалями. Сундучок слоновой кости с драгоценными запонками и заколками для галстука. Тонкая папка с документами — паспорт и банковская книжка дяди, бумаги о владении землёй и особняком. Одним словом, в тайнике хранились все ценности, принадлежащие покойному Николаю Никаноровичу Егорову. Всё — кроме того, что я искал. Архива.

«И завещания нет», — заметил Захребетник.

«Да. И его тоже».

«Кстати говоря… А с чего Корш взял, что этот архив вообще существует? Я имею в виду — существует до сих пор? Может, твой дядюшка от него избавился?»

«Зачем?»

«Да мало ли зачем! Психанул да в печке спалил. Старики иногда ещё не так чудят».

Я покачал головой:

«Нет. Здесь точно лежало что-то ещё. Когда я открыл тумбу, её содержимое находилось в глубине, к этим предметам дядя давно не прикасался. Убрал в надёжное место, и всё. А вот здесь, ближе к дверце, лежало что-то, чем он пользовался регулярно. Вынимал и убирал обратно… Вот, посмотри. Тут даже без лупы видны потёртости — как будто внутри стоял ларец или ящик. Этот ящик время от времени извлекали, а потом убирали назад».

«Хм-м…»

«Вот именно. Архив существует! И завещание, полагаю, лежит там же, где он».

«Где?»

«Вот этого я пока не знаю. Нужно ещё раз осмотреть кабинет. Потом на всякий случай — спальню дяди. Да и весь остальной дом, пока наследники заняты умасливанием Кудлатова».

Я принялся убирать извлечённые ценности обратно в тайник.

«Ты с ума сошёл? — возмутился Захребетник. — Хочешь, чтобы всё это досталось стервятникам⁈ С них станется если не завещание, то хотя бы драгоценные побрякушки растащить. На одну такую запонку дражайший сынок Варвары Филипповны месяц пировать будет».

«Стервятники без меня тайник не откроют. Это хранилище куда надёжнее, чем саквояж в моей комнате».

Следующие три часа я провёл, исследуя дом на предмет других тайников. Заодно заглянул в комнаты, где жили наследники, — если магическую ловушку ставил кто-то из них, могли остаться следы.

Но, увы. Ни тайников, ни улик, которые могли навести на след убийцы, я не обнаружил. А вечером в дом стали возвращаться наследники.

Зубов, добросовестно проведший полдня, гуляя по городу с Принцессой, подтвердил мои догадки: каждый из них постарался встретиться с Кудлатовым.

Ужин прошёл в молчании. Друг с другом наследники не разговаривали, вместо этого они пожирали глазами меня.

— А что, Миша, — безмятежно сказал Зубов, отодвинув тарелку и потянувшись за второй бутылкой вина. — Не закатиться ли нам в бильярдный клуб? Я разузнал, тут есть неплохой…

Договорить наследники ему не позволили.

— Что вы такое предлагаете, господин Зубов! — взвилась Варвара Филипповна. — Какой ещё бильярдный клуб? Ночь на дворе.

— Не слушайте его, Михаил Дмитриевич, — горячо поддержал вдову Аполлон Ростиславович. — В этот клуб одни мошенники ходят! Новичков обыгрывают в пух и прах.

— И накурено там ужасно, — добавила Зинаида Андреевна. — Хоть топор вешай.

— Э-э-э… — Аполлон Ростиславович посмотрел на неё с удивлением.

— Мне подруга рассказывала, — залившись краской, пояснила Зинаида Андреевна.

— Ах, подруга, — ехидно проговорила Варвара Филипповна. — Вот оно что.

— Нет, Гриша. — Я покачал головой. — Не пойду, хочу сегодня пораньше лечь спать. Кстати! Мы с тобой собирались вечером сыграть в нарды.

— В нарды? — удивился Зубов. — Ты же не…

Я со значением посмотрел на него.

— Ах, в на-арды, — протянул он. — Сыграем, конечно, коли собирались.

Наследники уставились на Зубова с неприкрытой ненавистью.

* * *

— Что происходит, Миша? — спросил Зубов, сидя в моей комнате над доской для нард, её принёс Лукич. — Только не говори, что ты и вправду играть выучился.

— Пока нет, но планирую. Научи меня.

— Сейчас?

— Ну да. Видишь ли — у каждого из этих так называемых наследников есть повод поговорить со мной без свидетелей. Они ждут не дождутся, пока я останусь один.

— А ты что же?

— А я не спешу с ними разговаривать. Пусть помучаются и устанут. Откровеннее будут.

Зубов взглянул на меня и расхохотался.

— Ай да Миша! Здорово придумал. А то, понимаешь, собралась компания — то волками глядят, то под ноги стелятся. Правильно, так их!

Зубов принялся расставлять на доске нарды.

Обучение, а затем игра меня неожиданно захватили, и на протяжение следующих трёх часов мы азартно двигали по доске фишки.

Потом Зубов начал зевать. Мы пожелали друг другу доброй ночи, и Григорий ушёл к себе.

Через минуту после того как он вышел за дверь, в неё постучали.