Глава 24 · Засада

— Входите, Варвара Филипповна, — сказал я.

— Как вы узнали, что это я? — изумилась вдова, войдя и плотно закрыв дверь.

— Ваша комната расположена ближе всех к моей. Вы успели добежать сюда раньше, чем два других претендента на моё общество.

Варвара Филипповна залилась краской, но с решительного настроя не сбилась.

— Я требую, чтобы вы выслушали меня так же, как слушали бы родную мать, Михаил Дмитриевич, — приняв патетическую позу, объявила она.

Я покачал головой.

— Не могу.

— Отчего? По возрасту вы годитесь мне в сыновья!

— Оттого, что моя мать никогда не стала бы вести себя подобным образом. Но коль уж вы здесь, говорите.

Следующие полчаса, как я и предполагал, Варвара Филипповна убеждала меня в необходимости пустить в дом Кудлатова, не требуя с него предъявления «каких-то там дурацких предписаний». Господин чиновник любезно согласился вернуться, если наследники договорятся с «дерзким юношей» и заручатся моим обещанием ему не мешать.

В том, что Кудлатов сюда рано или поздно вернётся, независимо от чьих-либо просьб, я не сомневался. Он раздобудет в местном управлении дополнительный малахириум, привлечёт помощников и снова попробует взломать защиту. Но наследникам, одержимым получением завещания, не до рассуждений.

— И что же вы намерены мне предложить, чтобы я согласился? — скучно спросил я.

— Я вам заплачу, — пообещала Варвара Филипповна. — Сразу, как только получу наследство. Вот увидите: я умею быть благодарной!

— А отчего вы так уверены, что наследство достанется вам?

Варвара Филипповна подбоченилась.

— Ну а кому же? Неужто этому слюнтяю Аполлону или Зинаиде — синему чулку? А вы так вовсе из Москвы приехали. Не вам же дом оставлять.

«И правда, — загоготал Захребетник. — То ли дело — родной сынок, который одно наследство уже промотал!»

Варвара Филипповна продолжала распинаться, уверяя меня, что самые высокие шансы на получение наследства у неё. Я слушал вполуха. Не завершал разговор лишь потому, что присматривался к собеседнице.

Кто из родственников убил дядю? — вот вопрос, который занимал все мои мысли.

Мотив, как я убедился после беседы с поверенным, был у каждого, в дядиных деньгах отчаянно нуждались все. Возможность у них тоже была — незаметно пробраться ночью в сад мог кто угодно. Я надеялся на то, что убийца выдаст себя случайной оговоркой. Он ведь не знает, что я нашёл следы ловушки. Зинаида следила за мной в саду, но всё, что она видела, — я поднял перевёрнутое кресло.

Мои подозрения распространялись на всех наследников, но чем дольше я слушал Варвару Филипповну, тем всё более убеждался — эта дама на убийство едва ли способна. Не из-за высоких моральных принципов, ради счастья ненаглядного сына вдова пошла бы ещё не на то. Просто женщина она, мягко говоря, не самая умная, да и представление о магии имеет весьма отдалённое. На протяжении всей беседы я пытался представить себе Варвару Филипповну обсуждающую с колдуном устройство ловушки — и не мог, фантазия давала сбой.

В конце концов я пообещал подумать и выставил вдову за дверь. Следующим ко мне постучался Аполлон Ростиславович.

Этот, напротив, сомневался, что наследство достанется ему, и не стал скрывать, что ставку делает на меня. Он заламывал руки, проникновенно заглядывал мне в глаза и пытался убедить, что если дядя и забыл указать его в завещании, то произошло это в силу какой-то досадной случайности. Дяде была хорошо известна «жизненная катастрофа» Аполлона Ростиславовича, и он ни в коем случае не обделил бы несчастного.

— Такой уж это был человек, — распинался Аполлон. — Добрейшей души! Просто ангел во плоти.

— А вы хорошо знали дядю, верно? — подыграл я.

— Помилуйте, Михаил Дмитриевич! А как же? Дядюшку весь город знал, его уважали. А ерунда, которую болтают… — Аполлон пренебрежительно махнул рукой.

— Болтают? — насторожился я. — Кто? Что именно?

— Ах, да чего только не скажут дурные языки. Право, всё это лишь злословие, не заслуживающее внимания. — Но тем не менее Аполлон наклонился ко мне и проговорил, понизив голос: — Вообразите только: поговаривали, что дядюшка, служа в Коллегии, немало народу отправил на каторгу. А некоторых даже на виселицу! И проклинали его за это, и смерти желали, и отомстить клялись. А он только посмеивался. Пусть, говорит, попробуют — зубы обломают. Кишка, мол, у них тонка. Не родился ещё колдун, который со статским советником Государевой Коллегии сладить сумеет.

И тут меня осенило.

Вот оно что! Вот, оказывается, для чего на самом деле я затеял беседы с родственниками! Зацепку всё-таки получил — хоть и вовсе не ту, какую ожидал.

Я вскочил на ноги и скомандовал:

— Пуся! Идём.

— Куда это вы, Михаил Дмитриевич? — охнул Аполлон.

— Прогуляюсь с собачкой. Ей полезен вечерний моцион.

— Но…

— Доброй ночи, Аполлон Ростиславович, — отрезал я.

И уже почти ушёл, когда Захребетник вдруг перехватил управление. Проходя по коридору, он забежал в комнату храпящего Зубова, растолкал его и попросил:

— Гриша! Мне срочно надо уйти. А ты, будь другом, переночуй в моей комнате.

— Зачем? — изумился сонный Зубов.

— Так надо, Гриша, я тебе потом объясню. Просто перейди туда и ложись дальше спать. Больше от тебя ничего не требуется.

— Ну… Хорошо. А ты-то куда? — спохватился Зубов, но Захребетник уже убежал.

* * *

«Зачем ты отправил Зубова в мою комнату?» — удивился я, когда мы вышли из дома.

«Не скажу. Сюрприз будет. А ты можешь объяснить, что такого сказал этот хлюст, отчего ваше высокоблагородие сорвались как ужаленные?» — проворчал Захребетник.

«Могу. Я с самого начала смотрел только в одну сторону, понимаешь? Меня сбило с толку это проклятое наследство! Я решил, что дядю убил кто-то из родственников. А это ведь мог сделать посторонний человек! Какой-то мерзавец, которого дядя в своё время арестовал. И тогда мотив убийства не деньги, а месть».

«Так если твой дядя этого мерзавца арестовал, он должен быть не здесь, а на каторге».

Я покачал головой.

«Колдун мог сбежать — раз. Каторжные сроки не всегда пожизненны — два. Не забывай, что дядя уже много лет на пенсии. И это в схему тоже укладывается — он отправил преступника на каторгу и думать о нём забыл. Обычный слабосилок, рядовой случай. Дядя вёл спокойное, мирное существование, не опасаясь угроз. Все, кого он арестовывал, были, очевидно, не слишком сильны. Я думал, что ловушку купили у колдуна родственники, и ломал голову, как эти недалёкие люди в принципе сумели на него выйти. А на самом деле всё было не так. Ловушку поставил сам колдун! Помнишь, я сказал, что стараниями Наставника слабосилков, обращённых в колдунов совершенно иного уровня, развелось немало? Так почему бы одному из них не оказаться местным уроженцем, таящим желание отомстить дяде?»

«Хм-м. Ну, допустим. И как ты собираешься искать этого уроженца?»

«Надеюсь, что колдунов в городе не так много, здесь всё-таки не столица. Быть может, он вообще один на весь город! Ну и я очень надеюсь на помощь Принцессы. Колдун ведь оставил след. Вот этот».

Мы подошли к пятачку, вытоптанному в траве у забора.

«А ведь ты прав, — обследовав его, признал Захребетник. — Магию я чувствую. Но эманация очень слабая! Даже я не заметил бы, если бы не приглядывался специально. Четыре дня прошло».

Я вздохнул.

«Да понимаю. Если не выгорит, придётся идти долгим кружным путём с соблюдением всех формальностей. Вот уж, конечно, чего бы мне категорически не хотелось».

— Пуся, — я показал собаке на след. — Нужно отыскать этого колдуна. Очень нужно!

Принцесса посмотрела на меня и ткнулась носом в вытоптанный пятачок. Принюхалась, задумчиво покопала землю лапой. И с тоской повернулась ко мне.

— Не чуешь след? — вздохнул я.

Принцесса заскулила. В голосе мне послышалось отчаяние — как будто собака пыталась что-то объяснить и не могла. Она толкнула меня головой в колено.

— Что ты хочешь сказать?.. Чёрт, Распашных бы сюда, они твой язык понимают…

«Малахириум», — сказал вдруг Захребетник.

«Что?»

Вместо ответа он перехватил управление, вынул из кармана кубик малахириума — с некоторых пор я обязательно, куда бы ни направлялся, держал несколько штук при себе, — и протянул на ладони Принцессе.

Собака благодарно лизнула кубик. Он побледнел, а в глазах Принцессы появился знакомый магический огонёк.

— Держи ещё! — обрадовался я. — Вот!

И протянул собаке второй кубик.

* * *

«Как ты догадался, о чём она просит?»

Мы бежали по ночному городу. За Принцессой я едва поспевал.

«Очень просто. Если тебе для увеличения магических сил нужен малахириум, то почему ей должно быть потребно что-то другое?.. Аккуратней ты, под ноги смотри!»

Захребетник удержал меня от падения — я споткнулся на дорожной выбоине и едва не полетел носом в землю. Мостовая здесь, как я быстро убедился, покрывала лишь небольшую часть города — центральную. Её мы уже миновали и стремительно приближались к окраине.

Каменные дома закончились, потянулись деревянные постройки. Они становились чем дальше, тем беднее и приземистее, а улицы — всё уже.

В конце концов Принцесса, свернув в какой-то вовсе уж глухой переулок, остановилась у лачуги, стоящей на отшибе. Забор, окружающий домишко, покосился, в одном месте повалился на землю.

Я видел в темноте лишь благодаря Захребетнику. Нас окружала безлунная осенняя ночь. Вокруг — ни огонька, только светились глаза Принцессы.

— Здесь? — тихонько спросил у собаки я.

Она чуть слышно заурчала.

— Умница. Спасибо.

Я погладил Принцессу. Переступил через поваленный забор и тихонько подошёл к лачуге.

Принцесса не ошиблась — магия в этом месте действительно присутствовала, сквозь «регента» я отчётливо видел эманации. Дверь дома была закрыта на висячий замок.

«Там никого нет, — озадаченно сказал Захребетник. — Я не ощущаю присутствия колдуна! Вон он и замок на дверь повесил».

«А что тогда фонит?»

«Амулеты или ещё какая дрянь. Лезь внутрь, там разберёмся. Только замок не трогай — чтобы, когда вернётся колдун, его не всполошить».

«Да уж соображу как-нибудь».

Я обошёл лачугу. На заднюю стену выходило единственное небольшое окошко с треснувшим стеклом.

Я вытащил раму. Приказал Принцессе вести себя тихо и протиснулся в окно.

Ох, ну и вонь! Застарелый запах юшки, табака, печного угара и ещё какой-то мерзости, у меня аж глаза заслезились. Я прошёл сквозь захламлённую каморку к стоящему у окна верстаку. Это он распространял магические эманации.

Я присмотрелся внимательнее и пробормотал:

— Ну, что и требовалось доказать.

На верстаке лежали тонкие металлические диски с замысловатыми узорными прорезями. Один из них был погнут, другой оплавился, третий вовсе свернулся в трубочку. Наклонившись, я подобрал с пола ещё несколько испорченных заготовок.

«Силу в этого мерзавца влили, а мастерства не добавили», — прокомментировал Захребетник.

«Да. Заготовки до сих пор фонят. Видимо, он долго сидел под забором в засаде — ждал удачного момента, чтобы спрятать диск. По его следу Принцесса нас и привела. Не удивлюсь, если над ловушкой он не одну неделю пыхтел».

Я надел перчатки, подобрал с пола подпалённую брезентовую рукавицу и принялся собирать в неё улики — испорченные заготовки. Собирая, я не забывал поглядывать в окно и встрепенулся вместе с Захребетником.

— Идёт!

К дому со стороны улицы приближалась тёмная фигура. Я видел исходящую от неё магию. Заметить Принцессу подошедший не мог, собака затаилась у задней стены. Она тоже наверняка насторожилась, но, как и было велено, вела себя тихо.

— Умница, Пуся, — прошептал я. — Шуметь сейчас не надо. Дай ему войти.

Я ожидал, что колдун начнёт отпирать замок, но этого не произошло. Со стороны двери что-то негромко звякнуло, а потом пришедший принялся обходить дом, в точности как я. Неужели заметил⁈

Впрочем, теперь это было уже неважно.

Как только пришедший поравнялся с выставленным мной окном, я ударил магией. Колдун полетел с ног. Я метнул в окно магическую сеть и выскочил из дома — на мгновение позже, чем стянутого сетью колдуна придавила к земле Принцесса.

Всё произошло в считанные секунды и очень тихо. Судя по тому, что ни от одного из соседних домов по-прежнему не доносилось ни звука, там ничего не услышали.

Я присел над стянутым сетью телом и перевернул его на спину. Колдун сдавленно мычал.

«Миша, — озадаченно проговорил Захребетник. — Как ты думаешь, у них тут все колдуны так одеваются?»

Человек, лежащий на земле, был одет в мундир Государевой Коллегии.

* * *

Принцессу я отправил к забору нести караул на случай, если появится кто-нибудь ещё.

Снимать с незнакомца сеть я не спешил — хотя он продолжал мычать и бешено вращать глазами. Сначала я ослабил заклятие настолько, чтобы залезть к пленнику в карман… И вытащил красную корочку.

«Арсений Степанович Гориков. Коллежский советник. Тамбовское управление Коллегии Государевой Магической Безопасности».

Гхм. Судя по чину, этот человек возглавляет местное управление.

«Н-да. С партизанами неудобно получилось, — ухмыльнулся Захребетник. — Но, с другой стороны, сам виноват! Что он тут забыл среди ночи?»

— Прежде чем я вас освобожу, разрешите представиться, — негромко сказал я. — Меня зовут Михаил Дмитриевич Скуратов.

Гориков в сети задёргался, как будто пытался кивнуть.

— Хотите сказать, что вам знакомо моё имя?

Такие же судорожные подёргивания.

— Что ж, я ослаблю сеть. Но имейте в виду: один громкий звук, и вынужден буду прибегнуть к ней снова. Шум мне здесь ни к чему.

Я ослабил сеть.

— Здравствуйте, Михаил Дмитриевич! — прошептал Гориков. — Конечно же, мне знакомо ваше имя! Мне рассказывал о вас Николай Никанорович, царство ему небесное. Я — преемник его превосходительства. Уходя на пенсию, он передал руководство управлением мне.