Глава 10 · Крысы

Со службы я выбрался, когда на улице уже горели фонари. Вечернее совещание у Корша затянулось безбожно: три часа докладов, сводок и прочей рутины, от которых у меня к концу сводило скулы.

Хорошо быть простым сотрудником! Отработал своё — и ступай себе домой, почти всегда вовремя. А как стал начальником отдела, так и понеслось. Бумаги, рапорты, совещания, ответственность за людей и за каждую закорючку в ведомости. Чем выше сидишь, тем больше на тебе висит. Если, конечно, служишь честно, а не просиживаешь кресло, сваливая дела на заместителей.

«Не бухти, Миша, — лениво отозвался Захребетник. — Будто ты недоволен чином, наградами, жалованьем и броневиком».

«Броневик, между прочим, я за свои покупал».

«Не состоял бы на службе, никто бы тебе не позволил на нём по городу кататься. Даже будь ты трижды боярином».

Ну, в этом он был точно прав. Мне поездки в броневике доставляли странное удовольствие, и я не жалел потраченных на машину денег.

Автомобиль я оставил у ворот и уже подходил к крыльцу, когда из темноты вынырнули две фигуры. Рука сама собой легла на рукоять револьвера, подаренного Кинокефальским.

«Спокойно, — шепнул Захребетник. — Магией от них не пахнет. Но личности презанятные».

Первый был невысокий, щуплый, в котелке, сдвинутом на затылок. Лицо худое, остренькое, с быстрыми глазами. Второй походил на молотобойца: здоровенный мордатый громила на голову выше меня. Лицо в оспинах, через щёку тянулся кривой шрам, а кулаки у него были такие, что впору подковы гнуть без всякой магии.

— Добрый вечер, Михаил Дмитриевич! — Невысокий снял котелок и поклонился с неожиданным изяществом.

После чего пихнул кулаком своего спутника. Громила спохватился и склонил голову, пробасив что-то приветственное.

— Добрый, — кивнул я, не убирая руки с револьвера. — Не имею чести вас знать, судари.

— Зато мы вас знаем, — невысокий осклабился, продемонстрировав золотой зуб. — И имеем к вам маленькое дельце, Михаил Дмитриевич. Мы к вам, изволите видеть, с приглашением. На небольшой дружеский ужин.

— Вот как? — Я поднял бровь. — Боюсь, вынужден отказать. Я не принимаю приглашений от незнакомцев. Дурная примета, знаете ли.

Громила набычился и прогудел с угрозой:

— Ты, барин, не ломайся, а то…

— Цыц! — Невысокий резко дёрнул его за рукав, заставив здоровяка осечься на полуслове. — Простите его, Михаил Дмитриевич, он у нас человек простой, политесу не обученный. А приглашение самое что ни на есть уважительное. Вас желают видеть господа из Круга вещих.

«Опа! — Захребетник аж присвистнул. — Тёмные колдуны хотят с тобой отужинать? Они там что, касторки перепились до умопомрачения?»

Признаться, я удивился не меньше.

— Из Круга вещих? — переспросил я. — Любопытно. И с чего бы это господам оттуда меня приглашать? Насколько я помню, они меня крайне не любят.

— И всё же, Михаил Дмитриевич, они желают с вами отужинать и поговорить. — Невысокий прижал котелок к груди. — Прошлый ваш визит в Круг получился неудачным, но почему бы не попробовать начать знакомство заново? Тем более что тема, которую с вами хотят обсудить, будет вам весьма интересна. Уверяю, вы не пожалеете. Доставим вас со всем комфортом и, чем бы ни закончились переговоры, привезём обратно в целости. Слово даю.

— Слово, надо полагать, честное разбойничье?

— Обижаете, — невысокий улыбнулся ещё шире. — Честное колдунское. Мы слово, между прочим, держим крепче иных благородных.

«А поехали, Миша, — оживился Захребетник. — Мне прямо интересно послушать, чего от нас хотят господа колдуны. Ну а если что не так, то я сам их на ужин употреблю».

С одной стороны, затея соваться ночью в гости к тёмным колдунам не самая удачная. С другой, а чего мне, собственно, бояться? Резерв полный, револьвер заряжен, и Захребетник в полной боевой готовности. А с третьей, мне тоже было любопытно, что у них за дело ко мне.

— Хорошо, — я кивнул. — Загляну к вашему Кругу. Через пять минут буду готов с вами ехать.

Они остались меня ждать перед крыльцом, а я зашёл в дом. Написал записку и отдал Ирине Харитоновне: если я не вернусь к утру, Корш получит известие, куда подевался его сотрудник.

— Господа, — я вышел на улицу. — Ведите.

— Как можно-с! Доедем с ветерком. — Невысокий махнул рукой в сторону переулка. — Экипаж ждёт, Михаил Дмитриевич. Прошу!

За углом стояла карета. Тёмная, без гербов, с плотно задёрнутыми шторками. Кучер на козлах сидел неподвижно, как истукан, и на нас даже не обернулся.

«Конспирация, — одобрительно хмыкнул Захребетник. — Старается нечисть. Ну что, Миша, поглядим, чем нынче потчуют в Кругу вещих?».

Дверца захлопнулась, и карета мягко тронулась в ночь.

* * *

Ехали мы долго. Я попытался было следить за дорогой сквозь щель между шторками, но быстро бросил это занятие. Кучер усердно петлял по переулкам, то ли запутывая меня, то ли отсекая возможные «хвосты».

«Не трудись, — шепнул Захребетник. — Я маршрут запоминаю. Хотя, сдаётся мне, всё это больше для форсу. Тайная встреча, страшные колдуны, а привезут в итоге в какой-нибудь трактир с расстегаями».

Ошибся он ненамного. Карета остановилась в тихом переулке на другом конце Москвы. Ресторация, к которой меня подвели, снаружи выглядела скромно. Ни яркой вывески, ни швейцара с золотыми галунами, ни извозчиков у крыльца. Только матовые стёкла, тёмное дерево и начищенная бронзовая ручка на двери. Заведение из категории «для своих», куда не попадают случайные люди.

Общий зал был маленьким, всего на три столика, застеленных крахмальными скатертями. Зато в глубину дома уходил длинный коридор с рядом дверей в отдельные кабинеты. И стены этих комнат были прошиты плотными защитными плетениями. Такую магию не вешают ради того, чтобы гости спокойно обедали. Здесь велись переговоры без лишних ушей и глаз. Что же, вполне подходящее место для встречи сотрудника Коллегии и колдунов из Круга вещих.

«Приличное место, — одобрил Захребетник. — Плетения старой школы, добротные. Интересно, кто хозяин? Надо будет справочки навести».

Бугай со шрамом остался на улице, то ли охранять, то ли рылом не вышел для подобных заведений. А невысокий провёл меня по коридору до самой дальней двери, распахнул её и отступил в сторону, пропуская внутрь. Сам заходить не стал и притворил за мной створку.

За столом, накрытым на три персоны, меня ждали.

Первого я узнал сразу. Кустодивов, колдун и глава Круга вещих. Чопорный старик с жёлчным, сухим лицом, застёгнутый на все пуговицы. Взгляд у него был всё тот же, колючий и неприязненный.

Зато второй был мне незнаком. Мужчина лет сорока с аристократическим лицом. Дорогой костюм английского сукна, причёска волосок к волоску, холёные руки. А на пальцах горели огнями золотые перстни с крупными камнями. Не столько вложение средств, сколько магические артефакты, от которых несло силой. Интересно, какие заклятия он туда упрятал?

«Да ничего особенного, — тут же отозвался Захребетник. — Большинство защитные, от магии. Есть одно ослепляющее и одно ускоряющее. Не боец он, Миша. Такие при первой заварушке сверкают пятками».

— Здравствуйте, Михаил Дмитриевич!

Мужчина поднялся мне навстречу, радушно улыбаясь так, будто встретил любимого родственника.

— Как я рад, что вы приняли наше предложение и согласились присоединиться к нашему скромному ужину! Прошу простить за некоторую театральность приглашения. Издержки осторожности, не более. Ох, да что же это я! — Он всплеснул руками. — Разрешите представиться: Владислав Валерианович Затворский. Ну а нашего дорогого Аркадия Сергеевича вы уже знаете.

Он указал на Кустодивова. Тот коротко кивнул, поджав губы и не переставая сверлить меня недовольным взглядом. Всем своим видом старик показывал, что эта встреча не его затея и не он желал меня видеть.

«Гляди-ка, — развеселился Захребетник. — Старый гриб до сих пор дуется! Но заметь, Миша, командует тут не он. Интересненько, кто такой этот Затворский, приказывающий главе Круга?»

— Присаживайтесь, Михаил Дмитриевич, прошу вас! Чтобы не заставлять вас ждать, я взял на себя роль хозяина и заказал ужин заранее. Надеюсь, мой выбор придётся вам по вкусу.

Он потянулся к витому шнурку у стены и дважды дёрнул. Не прошло и минуты, как дверь отворилась, в кабинет бесшумной вереницей потянулись половые с подносами и принялись накрывать на стол.

Стерляжья уха с расстегаями, от которых поднимался умопомрачительный дух. Поросёнок с хреном и кашей, телячьи котлеты, рябчики в сметане. Кулебяка на четыре угла, икра в серебряной вазочке на колотом льду и целая батарея графинчиков с наливками.

«Однако, — уважительно протянул Захребетник. — Кормят у колдунов весьма недурно. Ты, Миша, поешь как следует, не стесняйся. За такой стол мы с тобой нечасто попадаем».

Повар у них и впрямь был хорош. Уха оказалась наваристой, янтарной, расстегаи таяли во рту. Я отдал должное и поросёнку, и рябчикам. В конце концов, отравить меня при таком антураже было бы верхом дурного тона, а Захребетник любую дрянь в тарелке почуял бы раньше, чем я взялся за ложку.

Ужинали мы под непрерывную болтовню Затворского. Он непринуждённо пересказывал столичные слухи из высшего света, забавно шутил и вовсю изображал «своего парня». Получалось у него, надо признать, отменно. Этакий душа-человек, с которым приятно скоротать вечерок. Кустодивов же, напротив, был мрачен, в беседе не участвовал вовсе, занимался исключительно ужином, поглощая его жадно и сосредоточенно.

— Владислав Валерианович, и всё же. — Я отложил приборы и налил себе клюквенного морса. От крепких напитков я отказался принципиально, чтобы сохранять трезвость мыслей. — Для чего вы меня пригласили? Не жизнь же высшего света обсуждать. Тем более что Аркадий Сергеевич моим обществом крайне недоволен и с превеликим удовольствием выставил бы меня за дверь.

— Аркадий Сергеевич! — Затворский с укоризной обернулся к старику. — Ну я же просил вас. Нехорошо, дорогой мой, право слово, нехорошо! Мы собрались в дружеской атмосфере, а вы всё вспоминаете старые обиды.

Кустодивов нахмурился так, что брови сошлись в одну седую линию.

— Прошу меня простить, — процедил он. — Мне требуется освежиться. Душно здесь неимоверно.

Он раздражённо бросил на стол салфетку, поднялся и вышел, даже спиной умудряясь выражать негодование.

«Ты смотри! — присвистнул Захребетник. — Главу Круга отчитывает, как гимназиста, при постороннем. А старик терпит и только салфетками швыряется. Он же его специально сюда позвал, Миша. Чтобы ты своими глазами увидел, кто тут на самом деле хозяин».

Затворский покачал головой вслед Кустодивову и вздохнул с видом искреннего огорчения.

— Вы уж простите старика, Михаил Дмитриевич. Он в молодости попал под каток вашей Коллегии, да так до сих пор неприязнь и не преодолел. В его годы человека уже не переделаешь. А заменить на посту, увы, некем.

— То есть он у вас всего лишь номинальный глава Круга?

— Ну, не совсем, — Затворский покачал ладонью. — Всё же старик отлично держит в кулаке мелкую шушеру. Вы ведь видели, кто приходит на большое собрание Круга? Знахарки, шептуны, гадальщики да недоучки с тремя Глаголами в запасе. Серьёзным людям там делать нечего.

— А вы, стало быть, серьёзный? — я улыбнулся.

— Очень.

Он осклабился в ответ. И на этот раз улыбка вышла не любезной, а хищной, будто у акулы.

— Думаю, вы легко можете навести обо мне справки, если пожелаете проверить мои слова.

— Предположим. Так зачем вы меня пригласили? Не ради же ужина в моей компании.

— И ради этого тоже, Михаил Дмитриевич! Вы оказались приятным собеседником. И я чувствую, что мы с вами сможем договориться и работать вместе.

— Работать⁈

— А почему нет? — Затворский откинулся на спинку стула и сцепил холёные пальцы, сверкнув перстнями. — Конечно, с вашей точки зрения колдуны опасны, эгоистичны и безответственны, а их смертные проклятия — настоящее зло. Не стану даже спорить. Всё так и есть. Вот только мы тоже люди, и большинство из нас не выбирало склонность к тёмному искусству. С ней, знаете ли, рождаются. Что же нас теперь, всех на каторге уморить? Тогда и вы с вашей Коллегией станете ничуть не лучше нас, колдунов.

Он изобразил на лице кислую улыбку.

— К тому же, Михаил Дмитриевич, у нас тоже есть дети, и мы их любим. И нам тоже не хочется, чтобы их кровь пошла на заклятие обезумевшего коллеги или чтобы их использовали для ритуала. Нам, как и вам, нравятся безопасные улицы, порядок и стабильность. И ради этого мы готовы держать в узде прочих ведьм и колдунов. Так что мы с вами можем и, смею сказать, должны работать вместе. Я помогу вам, а вы поможете мне.

«Вот! — ухмыльнулся Захребетник. — Наконец-то добрались до главного. Долго же он подводил, артист».

— И какой же помощи вы от меня хотите, Владислав Валерианович?

— Сохранить Круг от разрушения изнутри.

Затворский подался вперёд. Всё его напускное радушие слетело, как шелуха. Передо мной сидел жёсткий, предельно серьёзный человек с холодными глазами.

— У нас, Михаил Дмитриевич, завелись крысы.