Глава 25

Лера работала два через два, деля тринадцатичасовую смену с такой же временной сотрудницей — студенткой, приехавшей на каникулы домой. Девушки менялись на середине: одна работала с девяти до четырёх дня, другая с четырёх до десяти вечера. При таком раскладе Макс не видел Леру стабильно два дня в неделю, когда выпадали вечерние смены. С утра Лера занималась с репетитором или была занята бытом, а вечером Валентина Андреевна встречала дочь после работы. Зато, когда Лера работала до четырёх, встречать её мог он.

Макс, не привязанный к жёстким рамкам, по возможности старался подстроить свой график под девушку. Выходило не всегда. Сегодня в сервисе у него был выходной. В первой половине дня он успел заехать к матери, решить мелкую проблему с Виталиком и повозиться с бытовыми делами, а сейчас с нетерпением ждал на обочине у парка, когда его драгоценная мороженщица сядет на пассажирское сидение. По обыкновению, первым делом он повёз Леру в кафе, зная, что с утра девушка практически ничего не ела.

— Возьми мне котлетку какую-нибудь, — попросила Лера, удаляясь в дамскую комнату, — я сейчас.

Макс бегло просматривал знакомое меню и уже хотел было сделать заказ, когда Лера вернулась.

— Мне надо домой, — взволнованно сказала она, опуская глаза.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Макс.

— Чрезвычайная ситуация…

— Ты соседей затопила? Сгорело что-то? — Макс, поднимаясь из-за стола, сделал извинительный жест официантке.

— Не совсем…

— Что-то с мамой?

— Нет.

— Да, Лера, блядь! — раздражённо бросил Максим. — Ты можешь сказать нормально?!

— Мне надо домой. Срочно, — пробормотала девушка, по-прежнему глядя в пол.

Такое замалчивание было необычно, парень привык, что Лера делится с ним происходящими в её жизни событиями. Значит, речь шла о чём-то чересчур личном, интимном. Но о чём? Макс внимательно рассматривал взволнованное смущённое лицо, пытаясь догадаться. Когда они почти вышли из торгового центра, его осенило. Он аккуратно притормозил Леру за плечи и тихо спросил:

— У тебя что, месячные неожиданно начались?

Девушка тут же подняла на него испуганные глаза, по щекам поползли пятна. Он понял, что угадал.

— Блин, Гайка, ну ты даёшь, — облегчённо вздохнул Макс. — Ты чего так пугаешь? Это ж физиология. Насморк тоже от меня скрывать будешь?

Лера открыла было рот, но не смогла ничего сказать.

— Мы же в ТЦшке, давай купим что там тебе нужно. Потом ко мне поедем, душ примешь, отлежишься, вечером домой тебя отвезу, — без тени смущения предложил Макс.

— Да, я зайду в "Перекрёсток"[45], пожалуй, — пробормотала Лера, снова опуская глаза, — но потом, лучше всё же домой.

— Как знаешь, — пожал плечами парень, — я просто рассчитывал с тобой время провести. И, если честно, проблемы не вижу. Но хозяин-барин…

В магазине они разделились по Лериной инициативе. Она направилась искать новое бельё и средства гигиены, а Макс не спеша накидал корзинку продуктов на каждый день. Дождавшись девушку на выходе из торгового центра, он направился вместе с ней к машине.

— Что ты купил? — стараясь держать как можно более непринуждённый тон, спросила Лера.

— Так. Продуктов домой, по мелочи, молока, там, мяса, фруктов…

Макс уложил пакет на заднее сиденье и, открывая девушке дверь, спросил:

— Может, всё-таки вместе поедем?

Лера, наконец, отважилась посмотреть ему прямо в глаза. Макс по-доброму улыбался и хитро ей подмигнул.

— Ну пожа-а-алуйста.

— Покормишь меня? — улыбаясь спросила Лера.

— Разумеется! Я там сэндвич, кстати, тебе купил, возьми.

* * *

Обстановка в квартире Максима была весьма убогой. Лера, рассматривая всё вокруг, ждала, пока парень, шепча проклятия себе под нос, рылся в покосившемся серванте.

— На, держи, — сказал он, наконец, протягивая ей чистое полотенце и футболку. — Там душ малец западает, иногда вдарить нужно посильнее.

— Хорошо.

Когда Лера в футболке, вполне подходившей ей в качестве платья, вышла из ванной, в комнате стало заметно чище.

— Ты извини, я, как бы, свинья, — застилая диван покрывалом, признался Макс.

— Можно я не буду это комментировать? — улыбнулась Лера.

— Я бы даже сказал, нужно.

Проходя мимо, на кухню, Макс приобнял девушку за талию и чмокнул в висок.

— Но-шпу[46] дать тебе?

— Боже, прекрати, я сейчас умру, — взмолилась Лера, но уже не пряча глаза.

— Что?

— Дай.

— Что? — непонимающе улыбнулся Макс, кидая ей в руки маленький пластиковый цилиндрик.

— Как ты вообще можешь вот так просто это всё обсуждать? И откуда ты вообще всё это знаешь?

— Про Но-шпу? — Макс поставил на плиту небольшую кастрюлю. — Суп будешь, грибной?

Лера согласно кивнула.

— Да про всё!

Макс посмотрел на неё с недоумением.

— Лер, мне не десять лет, я как бы с девочками, представь себе, немного общался.

— И ты не стесняешься?

— Чего? — Макс подошёл к Лере, расчёсывая ей пальцами волосы, посмотрел сверху вниз. — Того, что ты женщина? Живая? Того что у людей есть тело, которое работает?

— Ну это как-то совсем не романтично.

— А я не романтик, Лер, — констатировал Макс, разливая по тарелкам подогретый суп, — я в приходах[47] такие вещи с девчонками видел, мама не горюй. Знаю, что вы нихуя не феечки. Потому и не люблю, когда их из себя строят.

— Суп очень вкусный, — перебила Лера.

— Ешь на здоровье.

— Я не совсем понимаю, чего ты стыдишься, — продолжил после паузы Макс. — Мы все живые люди, Гайка. А люди блюют, плюют, трахаются, справляют нужду. У них изо рта иногда воняет, воспаления всякие, болезни, волосы на теле, ну блин, вот такая вот жизнь. Такими нас создали.

Лера улыбалась молча, мотая головой, как бы, не веря своим ушам. Потом резко ущипнула себя за руку.

— Ты чего?

— Проверяю, что не сплю. Ни один парень не мог допетрить, почему у меня живот болит, а ты…

Лера была в приятном шоке. Макс пожал плечами.

— Должны же быть от меня хоть какие-то бонусы.

Лера продолжала улыбаться с обожанием глядя на парня, хлопочущего с чайником. Она впервые в жизни столкнулась с полным принятием. У Леры не было каких-то комплексов, касаемо внешности, но она понимала, что привлекательна по стандартам социума, если выглядит определённым образом. Во всём же, что касается внутреннего содержания, всегда были вопросы. Она врала маме насчёт оценок, подруг и увлечений, чтобы быть той дочерью, которую та хочет видеть. Она ночами сидела за книгами, чтобы не разочаровать педагогов и репетитора. Она делала вид, что ей интересны некоторые разговоры девчонок, чтобы они видели в ней достойного слушателя, и она не потеряла то немногое общение, которое было ей нужно. Она притворялась, что ей по нраву, как ведут себя парни, которые ей нравятся, потому что боялась, что они потеряют к ней интерес. Лера вспомнила, как разочарованно смотрел на её синяки мальчик из параллельного потока, с которым она встречалась в прошлом году.

Для мамы надо было быть прилежной, для соседей — вежливой, для педагогов — умной, для подруг — отзывчивой, для парней — красивой и покладистой. И вот она сидит на старой табуретке в тесной кухне убитой малометражки и может быть некрасивой, неухоженной, глупой, больной, слабой, капризной — любой, какой хочется. И человек, наливающий ей чай, всё равно будет смотреть на неё с нежностью и вожделением.

— О чём задумалась? — спросил Макс, придвигая свою табуретку поближе, чтобы Лера могла положить на него ноги.

— О бонусах, — улыбнулась Лера, не сводя с него глаз. — С тобой очень хорошо.

Максим грустно улыбнулся, поглаживая её по ноге. Девушка была им очарована, и он с тревогой ждал момента, когда это очарование рассеется. Он не строил из себя того, кем не является, просто с Лерой, как и с матерью, ему хотелось вести себя определённым образом. Заботиться, оберегать, понимать, помогать. Она была для него важна, и, видимо, поэтому с ней проявлялась его лучшая сторона. Однако была и другая: эмоциональная, агрессивная, несдержанная, беспринципная, подлая, аморальная… Рано или поздно Лера познакомится и с ней. Тогда комфортно уже не будет.

— Можем фильм какой-нибудь посмотреть, — предложил Макс, пока Лера устраивалась на диване.

— Может, почитаешь мне?

Он посмотрел на неё с прищуром.

— Смотря что там у тебя.

— Лирика.

— Смотря чья.

Лера удобно устроилась на диване, Макс сидел в компьютерном кресле напротив.

— А чья нужна? Есть на выбор.

Макс поднялся, принёс Лерину сумку.

— Огласите весь список, пожалуйста.

— Можно я угадаю? — спросила Лера, доставая по очереди потёртые книжки.

— Валяй.

Девушка внимательно посмотрела на него. Взгляд дерзкий, скулы, что порезаться можно. Не скромный, непутёвый. Точно не Цветаева, не Тютчев, не Бунин. Есенин? Слишком приторно. Блок? Мандельштам? Бродский[48]?

Макс стоял посреди комнаты, сложив руки на груди. Высокий, уверенный, монументальный. Леру осенило. Выбравшись из-под одеяла, она проползла по дивану в его сторону и тихо произнесла:

— Меня сейчас узнать не могли бы: жилистая громадина стонет, корчится. Что может хотеться этакой глыбе?

Макс усмехнулся, опустил голову и привычным жестом убрал с лица волосы. В своё время в лечебнице он зачитывал эти строки до дыр, отпечатывая их в памяти. Будучи человеком тонкой душевной организации, он, брошенный и преданный любимой девушкой, восхищался и негодовал от того, насколько они были про него.

Макс поднял на Леру голодный взгляд и чётко с выражением продолжил:

— А глыбе многое хочется…

Девушка улыбнулась, поднимаясь с дивана. Человек, по которому она сходила с ума, цитировал поэта, от которого её бросало в дрожь. Кто бы мог сомневаться.

Макс, тем временем, шагнул в её сторону, продолжая:

— Ведь для себя не важно и то, что бронзовый, — он легко поднял Леру так, что, опираясь ступнями на диван, она стала с ним почти одного роста, — и то, что сердце — холодной железкою, — руки проползли к её лицу.

Глядя ей в глаза, Макс нежно погладил щёки большими пальцами и запустил ладони дальше, зарываясь в волосах.

— Ночью хочется звон свой спрятать, — он потёрся носом об её нос, щёки, — в мягкое, в женское[49]…

Они поцеловались.

— Потрясающе, — прошептала Лера, обнимая его за шею. — Обожаю.

— Талантливый чёрт был, — улыбнулся Макс.

Девушка улыбнулась, её восхищение сейчас было адресовано не Маяковскому.

— У меня "Двенадцать", Ахматова и Владимир Владимирович, что выбираешь?

Макс с удовольствием бы выбрал стащить с неё футболку и повалить на диван. Но он понимал, что сейчас ей нужно другое, и был не против делать то, что нужно.

— "Двенадцать"[50]. Не помню, про что, помню, что крутое.