Глава 47

Лера сидела на полу в коридоре, опираясь на стену. Макс принёс из холодильника бутылку с водой, протянул ей и сел напротив.

— Как ты? — спросил он, наблюдая за тем, как девушка жадно пьёт.

Животная страсть схлынула, как вода во время отлива. Он снова был способен мыслить трезво и сейчас анализировал случившееся. Анализ выходил весьма хреновый.

Девушка молча пожала плечами и отдала ему бутылку. Пережитая только что феерия отдавала сладким послевкусием в каждой мышце. Физически Лера чувствовала себя превосходно, чего нельзя было сказать о моральном состоянии. Было ощущение, что мысли крутились в кухонном комбайне: обман, наркотики, агрессия, новый невероятный чувственный опыт, долгожданное признание… Слишком много всего, слишком противоречиво.

— Не делай так больше, — серьёзно сказал Макс, после того, как сделал несколько больших глотков.

— О чём ты?

— Ты знаешь о чём.

— Надо было уйти?

Вместо ответа он бросил на неё красноречивый взгляд. Она молчала.

— Я от похоти одурел совсем, Лер. От похоти и злости. Я мог больно тебе сделать, мне в тот момент вообще всё равно было.

Девушка смерила взглядом длинную фигуру. Макс тяжело вздохнул, тряхнул головой, убирая с глаз отросшие волосы.

— Если я прошу уйти, лучше уйди. Не играй с огнём.

— Выходит, надо тебя бояться?

— Когда мне башню сносит — да.

— Но мне не было страшно. Разве что чуть-чуть.

Макс грустно улыбнулся.

— Это хуже всего, наверное.

Лера нервно облизала губы, прислонилась затылком к стене. Одурел, снесло башню… Ну, конечно. Это просто аффект, а она уже разомлела, дурочка. Он всё врёт, всё же очевидно. Ей просто надо встать и уйти, пока он не свернул ей шею.

— Мне надо в душ.

— Да, конечно.

Стоя под струями тёплой воды, девушка закрыла глаза и заплакала. Ей стало невероятно обидно за себя, за то, как наивно она полагала, что знает его, что думала, что он действительно её любит. Что единственное, о чём он сейчас хотел поговорить — его неуравновешенность. Это для неё всё впервые, каждый раз волнительно, захватывающе, а для Максима она всего лишь одна из… Она не понимала, почему не может его ненавидеть, почему никак не разочаруется. Больше всего на свете ей хотелось сейчас уйти и не видеть его больше, но Лера понимала, что не может этого сделать. Она прерывисто выдохнула, глубоко задумалась. Девушка вспоминала, как каждый раз он стремился накормить её, следил, чтобы она не замёрзла, укладывал спать, когда она замученная приезжала к нему после учёбы. Как делал с ней семестровые и математику, читал по ролям её любимые книги. Как среди дня подрывался с работы, просто чтобы поцеловать. Как разбирался с мальчишками из параллельного потока, когда они доставали её с девчонками. Как утешал, когда она плакала от обиды и усталости. Как нашёл ей врача, когда возникли проблемы. Как восхищался и подбадривал. Как стремился показать ей любимые красивые места. С каким наслаждением улыбался, когда доставлял ей удовольствие. Как рвался познакомиться с её мамой. Как притащил в дом кучу хлама, чтобы она рисовала свои бездарные картинки. Как подмечал высказанные ненароком желания и воплощал их, при случае, в жизнь. Лера отнимала у Максима кучу времени, ограничивала его по всем фронтам. У него не было никакого профита от этих отношений, и тем не менее, он цеплялся за них, как голодная собака за обглоданную кость. Врал и изворачивался, только чтобы быть вместе. Лера открыла глаза и нервно засмеялась. Она не могла понять, как всё происходящее могло уживаться в одном человеке.

Когда она вышла из ванной, Макс продолжал сидеть на полу. Просушивая ладонями волосы, девушка внимательно посмотрела на него. Она знала каждую чёрточку, каждую венку на худом бледном теле, но совершенно не знала, что он за человек на самом деле.

— Прости меня, — нарушил затянувшуюся тишину Максим.

Лера сползла по стене, присаживаясь с ним рядом.

— Смотря за что.

— За всё, — тихо сказал он. — За враньё, за колготки, за вот это вот, — он обвёл глазами раскиданные по коридору вещи.

Девушка молча усмехнулась, рассматривая растерянное мужское лицо. Она любила его. Не образ, человека. Неоднозначного, противоречивого, нежного и грубого, искреннего и лживого. Потому и не могла уйти, ей не был нужен честный и спокойный Максим, ей был нужен Максим настоящий. Со всеми его демонами. Стоя в душе, она поняла, что все эти месяцы ей было важно не то, какой он человек, а то, каким человеком она становится рядом с ним. Он научил её отстаивать свои интересы, слушать свои желания, проговаривать свои чувства, быть увереннее, нравиться себе. Да, её пугала вылезающая из глубин невидимая часть айсберга, но, раздавленная этим айсбергом, она чувствовала себя так, как никогда в жизни. Если этот человек, каким бы ужасным он не был, любил её, ей было плевать на то, что он из себя представляет. Вот только любил ли…

Макс пристально посмотрел на неё. Девушка была грустной, растерянной, но в глазах не было злобы. Его пожирала совесть, он не знал, что сказать, а она просто молча смотрела на него. Если бы он верил в Бога, сейчас было бы самое время его поблагодарить.

— Спасибо тебе, — тихо сказал парень, нежно проводя ладонью по открытому плечу.

И, в ответ на недоумевающий взгляд продолжил:

— Что говоришь со мной. После всего.

— Ты, вроде как, просил…

Макс грустно улыбнулся, опёрся ладонью о пол, поднялся и подал ей руку.

— Давай под одеяло, пока не замёрзла.

Лера схватилась за протянутую ладонь, встала на ноги, упираясь носом парню в грудь. Он потянул её за руку, но Лера осталась стоять на месте, мягко высвобождая свою ладонь.

— Ты же делал это раньше?

— Что именно? — вопросительно посмотрел на неё Макс.

— Спал с женщиной, не предохраняясь…

— Не бойся, Лер, я чистый, я проверялся.

Девушка истерично хохотнула, часто заморгала глазами.

— Ты не забеременеешь, а даже если…

— Да как будто бы в этом дело, Господи! — перебила его Лера, закрывая лицо руками. — Ты просто представить не можешь, что я сейчас чувствую, а для тебя это просто очередной секс, с очередной девушкой. Какая же я дура!

Макс растерялся. Он ожидал тяжёлого разговора, но совсем не ожидал, что он пойдёт в таком русле. Он осторожно обнял её и тихо сказал:

— Всё, что я когда-либо делал, с кем угодно, не имеет никакого значения.

Повисла тишина, слышно было как Лера тихо всхлипывает. Макс продолжил:

— По сравнению с тобой это… Я даже не знаю, как сказать, — он задумался, подбирая слова. — Ну-у-у, это как смотреть картинки в книжке: горы там, леса, водопады — красивые фотки. И ты смотришь и думаешь, что ты всё видел. И Эверест, и море, и Ниагару. Ну и что, что плоское, ненастоящее, настоящего всё равно никогда не будет, что же теперь не смотреть картинки? Они красивые, и от них есть определённое удовольствие.

Лера подняла голову, внимательно посмотрела на него.

— А потом, ты приходишь к мамке люстру отремонтировать и получаешь билет на Эверест. И в Гранд-Каньон, и на Байкал. Видишь это всё своими глазами, нюхаешь, трогаешь, слышишь шум. И понимаешь, что все эти картинки, которые ты смотрел, — хуйня полная.

Лера, слегка улыбнувшись, провела пальцами по острой скуле. Макс поцеловал её ладонь.

— Да, Лер, я спал с другими женщинами. Но это не имеет ничего общего с тем, что вот здесь сейчас было. Я не любил этих женщин, а они не любили меня; я даже не вспомню, как многие выглядят. Это суррогат, сухпаёк, картинка.

Он взял её лицо в свои ладони и пристально посмотрел в заполненные слезами зелёные глаза.

— А ты — моя Ниагара, мой Эверест. Я люблю тебя до безумия, и с тобой всё совершенно по-другому, пойми ты это уже, наконец.

— Спасибо, — грустно улыбнулась Лера, — мне важно это услышать.

— Перестань сравнивать, пожалуйста, — прошептал Макс, потираясь носом о её щёку, — это несравнимые вещи. Я тебя люблю, мне никогда ни с кем не было так хорошо, как с тобой. Даже близко.

— Ты меня что? — шёпотом переспросила девушка.

Макс вдруг понял, что слова, много месяцев вертевшиеся на языке, сейчас совершенно непроизвольно сорвались с губ.

— Я люблю тебя. Очень.

Девушка сдержанно улыбнулась.

— Только сейчас понял?

Макс усмехнулся.

— Нет.

— Почему говоришь сейчас, когда терять нечего?

— Мне есть, что терять, Лер…

Он провёл её в комнату. Пушистое полотенце упало на пол, Макс заботливо завернул усевшуюся на диване девушку в одеяло, сел рядом.

— Я не знаю, почему не говорил. Не мог, как-то глупо казалось. Наверное, не хотел на тебя гирю вешать[79].

— Как-нибудь справлюсь, — Лера выудила из-под одеяла руку и вложила его ладонь в свою, почувствовав крепкое рукопожатие. — Я очень хотела услышать…

— Прости. Давно надо было сказать.

— Так почему сейчас сказал?

Макс пожал плечами.

— Не знаю, как-то само получилось, — Макс потянул девушку за руку, укладывая её себе на колени. — Я не обманываю тебя, Валерия (он с особым смаком покатал по языку её имя), это не сиюминутное, не импульсное. Я правда люблю тебя, давно и очень сильно.

— Я тоже тебя люблю…

— Я знаю. Прости меня, пожалуйста.

— Смотря за что, — повторила Лера.

— За то, что обещание не сдержал. За то, что обманывал. За то, что злость на тебя выместил. Я на себя злился, Лер, понял, что попался, запаниковал, струсил, не знал, что делать. Я понял, что не в адеквате, потому и просил уйти. Страшно стало за тебя.

— Ты бы меня ударил?

— Вряд ли, но, если бы ты первой не поцеловала, взял бы силой. Ты бы этого хотела?

— Ты бы так не поступил, — сказала Лера.

— Да почти поступил… Это желание неконтролируемое, когда нужно любой ценой. Мне такое знакомо, я знаю, какое оно сильное. Потому и просил тебя уйти, когда понял, что не справлюсь.

Макс нежно погладил её по голове.

— Ты ни в чём не виновата, просто, пожалуйста, если такое повторится, послушай меня и уходи. Не рискуй. Я, бывает, за себя не отвечаю, как видишь.

— Я ведь дразнила тебя, — тихо сказала Лера, передвигаясь ладонью вверх-вниз по его ноге, — я видела, что бесишься, представила, что я укротитель, как для зверя…

Макс наклонился, поцеловал розовое ушко и прошептал:

— Было просто космос, если по чесноку.

Лера развернула голову и посмотрела ему в глаза.

— Ты продаёшь дурь?

— Нет. Я правду сказал. Веталю помогаю в других вещах, в основном перетереть с кем-то, что-то вынюхать. Так — принеси-подай.

— Нравится? — Макс уловил в любимом голосе нотки снисхождения.

— Это не вопрос нравится-не нравится, Лер. Он мой друг, я его с детства знаю. Он, так-то, до хрена для меня сделал. Мы с ним много чего перемололи. Я не могу. Если бы он что другое делал, я бы так же ему помогал.

— Ты ему сесть помогаешь.

— Я помогаю, для того, чтобы он НЕ сел.

— А сам? — девушка поднялась. — Самому не страшно?

— Страшно. Но пока везло.

— Я тебе передачки носить не буду, — фыркнула Лера.

— Это было бы слишком.

— Выходит, ты не бросил тогда?

— Бросил. На несколько месяцев, потом просто обстоятельства так сложились.

— Сказать слабо было?

— А ты бы как восприняла? Нормально? Похвалила бы, что друга в беде не бросил?

— Ещё чего! — Лера выбралась из-под одеяла и направилась к серванту поискать себе футболку. Макс жадно проводил взглядом аппетитную обнажённую фигуру.

— Потому и не говорил, — тихо произнёс он, не в силах оторвать глаз, — знал же, что на хрен пошлёшь.

— Доверие восьмидесятого левела[80], — Лера облачилась в безразмерную для её роста футболку и повернулась к нему лицом, скрестив руки на груди. — Мне вот как с этой информацией теперь?

— Я не знаю, — пожал плечами Максим.

— Про баб тоже врал?

— Нет! — подскочил парень с места.

— А ещё про что? Может, у тебя дети есть? Ты людей убивал? Зачем участковый приходил, кстати, по правде?

— Из Москвы ГНКашники приехали, кипишь подняли. Он вынюхивал, знает, что рыло в пуху, вот и пришёл на шару, вдруг повезло бы.

Лера скорчила понимающую гримасу.

— А с рукой что?

— Долг из человека выбивал.

— Избил его?

— Да.

— Как тебя тогда?

— Нет, полегче.

Он подошёл к ней вплотную:

— Тебе вот это вот всё надо?

Девушка пристально посмотрела в глаза:

— Хочу понять, как много ты мне врёшь?

— Только про наши дела с Веталем. Больше ни о чём, клянусь.

— Ну да…

— Ну да, — подтвердил Макс, одной рукой притягивая её к себе, а другой с нажимом проводя по щеке. — Я всё пойму, если что. Любое твоё решение.

— Отойди на пару метров, тогда и поговорим.

Макс не исполнил просьбу. Пожирая девушку взглядом, он с нажимом проскользнул ладонью ниже, аккуратным, но властным движением сжимая ей шею.

— На чувства давишь?

— Как можно? — ухмыляясь, прошептал ей на ухо парень.

— Это давление на потерпевшего, — улыбнулась Лера.

— Кто тут ещё потерпевший?

— Ты серьёзно?

Макс оторвался от её шеи и посмотрел девушке в глаза.

— Я, когда с тобой, как будто без кожи. Пальцем ткни — сломаешь. Кто бы сказал, что девчонка так может, в лицо бы рассмеялся, не поверил. Кто из нас потерпевший после этого?

Лера посмотрела на собеседника с прищуром. Она всегда таяла от подобных слов. Осознанно или нет, но Макс манипулировал ею. Он понимал, что опасность миновала, и теперь просто плотнее сжимал её своими щупальцами.

— Скажешь с крыши прыгнуть — прыгну.

Девушка фыркнула, выкручиваясь из крепких объятий.

— Сказала дурь бросить, бросил?

— На какое-то время бросил. Это не так-то просто было, если что.

— Я хочу тебе доверять, — неожиданно серьёзно отчеканила Лера. — У меня никого нет, кроме тебя, понимаешь? Ни одного грёбаного человека, которому я могу полностью доверять. Мне всё равно, что ты делаешь, просто не ври мне, пожалуйста.

— Окей, но и обещать, того, в чём не уверен, больше не буду. Сейчас я с Веталем развяжусь, но не навсегда, это точно.

— А что можешь пообещать?

— Что тебя это ни коим образом не коснётся. И что в любом вопросе я буду на твоей стороне. Буду с тобой.

Губы девушки дёрнулись в грустной полуулыбке, она опустилась на диван и уронила голову на колени:

— Мне казалось, я тебя знаю.

— Я сам себя не знаю, Лер.

Макс сел с ней рядом и обнял за плечи.

— Есть хочешь?