Глава 28

Я вышла с работы поздно, небо затягивало свинцовыми тучами. На дворе стояла осень, зимой ещё не пахло, но небо висело над городом непроглядной серостью, окутывая улицы и проспекты прохладой и туманом.

Увидела у крыльца припарковавшийся автомобиль Эльбруса, улыбнулась, подошла. Хозяин авто откинулся на сиденье, закрыл глаза и, кажется, видел пятый сон. Я знала, что он сегодня прилетел из командировки, не спал ночь, целый день провёл на работе и теперь, вместо того, чтобы отправиться домой – приехал ко мне.

Постучала по стеклу, Эльбрус сразу же открыл глаза, выражение сонливости пропало мгновенно. Вышел, прикоснулся губами к щеке, приветствуя, открыл переднюю дверь, приглашая в салон.

– Привет, – сказала я, скользя взглядом по не читаемому выражению лица. – Устал? Ехал бы домой…

Выдали эмоции уголок рта и смешинки в глаза, едва читаемые, но для меня понятные.

– Уже отдохнул, – ответил Эльбрус, повёл широкими плечами, разминаясь со сна. – Хочу украсть тебя на ночь, если ты не против, – в тоне не было и чуточки сомнений, что я не против, скорее утверждение – возражать я не буду. – С твоей мамой я договорился, с Тимой она побудет, в сад утром отведёт.

Каким-то странным образом Эльбрус быстро нашёл общий язык с моими родителями, если с отцом было понятно, тому было достаточно того, что Тима в восторге от нового друга, и я несчастной не выгляжу, то растопить насторожённость мамы за столь короткое время – дорогого стоит.

Она по сей день была обескуражена моими поступками, осуждала моё молчание, но в глубине души, как иногда казалось, была счастлива, что Тима избежал генетической предрасположенности к алкоголизму. Как бы тепло мама ни относилась к Вове в прошлом, последняя встреча заставила её содрогнуться от ужаса и отвращения.

Не дожидаясь моего ответа, Эльбрус завёл автомобиль и уверенно влился в спешащий поток машин.

Я вытянула ноги, закрыла в блаженстве глаза, как бы ни была я счастлива работать, я уставала. Порой нагрузка была сумасшедшей, но роптать в голову не приходило. У меня была любимая работа, возможность обучения, роста, постоянно появлялись новые клиенты, некоторые из которых становились постоянные. Всего-то в мае месяце мечтать о подобном не смела, мне ли гневить судьбу недовольством?

– Устала? – скосил взгляд Эльбрус, оценивая моё состояние.

– Даже не начинай, – предупреждающе подняла я руку, не открывая глаз.

Устала, естественно, устала, я не робот, всего лишь человек, только это не причина вываливать на меня гениальный план податься в содержанки, домохозяйки. В «любимую женщину, которой не нужно пахать как вол» – словами Эльбруса. Сегодня не нужно, завтра ты на обочине жизни с мужем-алкоголиком и созависимостью в анамнезе.

Открыла глаза я на парковке дома Эльбруса. Большую часть времени он жил за городом, в своём доме. Ему нравилось уединение вдали от шума города, нравилось проводить время с Дарманом, нестись через грязь на мощном квадроцикле, управлять яхтой, игнорируя грозовое предупреждение и угрозу серьёзного штрафа от надзорных органов. Жизнь в городе была ему тесна.

Шикарная квартира на Крестовском острове как правило пустовала, благо жилой комплекс предоставлял сервис уборки и бытового обслуживания, значит, в любой момент можно было приехать к чистоте, порядку и горячему обеду.

Мы прошли через стильное просторное двухуровневое лобби со стеклянными лестницами, мраморными полами и стенами, зоной рецепции и ожидания с приветливым обслуживающим персоналом – другой мир, к которому сложно привыкнуть, но можно пропустить сквозь взгляд, изображая невозмутимость.

– Хотел поужинать в ресторане, передумал, – сказал Эльбрус, открывая дверь в квартиру. – Решил, что ты слишком устала для светского раута.

Я скинула обувь, с трудом погасила в себе желание упасть прямо в просторной прихожей, доползти до мягкого ковра в комнате с террасой с видом на Малую Невку, зажмуриться и мурлыкать от того, что не нужно двигаться.

– Трудяга, – усмехнулся Эльбрус, подхватывая меня на руки. – Чтобы я без твоих кровно заработанных делал?..

– Умер бы с голоду, – буркнула я, прижимаясь лицом к широкой груди.

По логике вещей, я не должна была чувствовать никакого чувственного волнения на фоне такой усталости, но отголоски желания пробивались, давая понять, что я живая женщина, в крови которой начинает закипать гормональный коктейль похоти.

– Устраивайся, – усадили меня в кресло, напротив панорамных окон. – Я закажу ужин в местном баре, получится быстрее. Что ты будешь?

– Поке с эдамаме, – буркнула я, вспомнила прибавившиеся полкило на весах после последних выходных в загородном доме.

– Милана! – почти рявкнул Эльбрус, я видела, с каким трудом ему удалось сдержать недовольством. – Когда ты обедала?

– Обедала я дома, рано утром, чашкой растворимого кофе, – призналась я.

– Великолепно, ещё немного, и мне придётся спать с воздухом вместо живой женщины… – ехидно проговорил он. – Девушка, – отвлёкся на телефон, где ему ответили. – Бифштекс, печёные овощи, стейк из лосося, уху по-фински, паста четыре сыра… – посмотрел на меня, вздохнул чему-то своему. – Поке добавьте, с креветками, да, с ореховым соусом. Лимонад с лесными ягодами, двойной эспрессо и что-нибудь на десерт, на ваш выбор.

– Ты не лопнешь, деточка? – пошутила я, когда Эльбрус положил трубку.

– Нам есть что отпраздновать, – произнёс он, снимая запонки. – Кстати, предлагаю устроить по этому поводу вечеринку за городом, подумай, кого из подруг ты позовёшь.

– Что именно отпраздновать? – посмотрела я внимательно на Эльбруса.

Я, конечно, устала как собака, но амнезией не страдала. Хорошо помнила дни рождения свой, Эльбруса, Тима, день встречи, день зачатия нашего сына, день взятия Бастилии тоже маячил в памяти – в июле.

– Если можно так выразиться, нашу помолвку, – спокойно произнёс Эльбрус, снимая уже расстёгнутую рубашку, между делом демонстрируя торс, от которого у меня увеличилось слюноотделение, и вовсе не жалкая чашка кофе за весь день тому виной.

– Что, прости?

Я, наконец, встала, сняла пальто, в котором сидела. Эльбрус машинально взял его, отнёс в сторону прихожей, вернулся босиком, в одних брюках.

– Нашу помолвку, – повторил он. – Как-то же должен называться период с момента подачи заявления в ЗАГС до росписи.

– Мы подали заявление? – уставилась я в удивлении на Эльбруса.

Я вовсе не была против, более того, я была откровенно за, мечтала об этом, не утруждая себя тайными грёзами. С того дня, как Эльбрус вошёл в комнату моих родителей, это стало настолько закономерным шагом, что даже обсуждать его казалось странным. О будущем браке мы говорили, как о факте уже случившемся, но всё же я рассчитывала принять… некоторое участие в подаче заявления. Более того, законы страны тоже на это рассчитывали, не без оснований, надо заметить.

– Может быть, ты меня спросишь для начала? Предоставишь мне выбор? – ни с того ни с сего встала я в позу.

Господи, закончится это когда-нибудь, этот мужчина научится слушать и слышать меня!?

– Я предоставляю выбор, – посмотрел на меня в упор Эльбрус, просверлил взглядом, отметая прочь моё возмущение, как ненужную ветошь.

Действительно, он предоставляет выбор, в известность поставил не в день свадьбы, можно сказать прогресс… мать твою!

– Не кипятись, – примирительно поднял руки Эльбрус. – У тебя огромный выбор, гарантирую, устанешь выбирать. Тебе нужно будет выбрать какого района ЗАГС, может быть, ты захочешь в любом другом городе… в Новосибирске, например.

– Почему в Новосибирске? – замерла я, сбитая с толку.

– Не знаю, ты решаешь, захочешь Новосибирск, будет Новосибирск, захочешь Виргинские острова, будут острова, – ответил Эльбрус. – Формат мероприятия – банкет на полторы тысячи человек или камерное, список приглашённых, меню, – продолжал он. – Платье, украшения, цвет моей рубашки, бутоньерки…

– А если в меню будут только эдамаме? – не удержалась я от смеха.

– Значит, гости станут вегетарианцами и начнут жрать бобы, – отрезал Эльбрус.

Через сорок минут стол был накрыт, я сидела в уютном халате, который хранился специально в квартире Эльбруса, как смена белья и одежды на всякий случай. По правилам мне нужно было принарядиться в вечернее платье, ведь мне заранее сообщили о знаменательном событии, но моему мужчине было плевать на правила. Он закутал меня в халат после душа, сунул мои ноги в уютные тапочки, отнёс в столовую, устроил со всеми удобствами и жестом официанта открыл клош, под которым, вопреки этикету, дожидалось не горячее, а поке с эдамаме, креветками и ореховым соусом.

– Лопай свою траву, пока мы не перешли к основной части, – сказал он, сел напротив и принялся за уху.

Основная часть состояла из горячих блюд, вина, десерта, долгого и мучительного выбора ЗАГСа, чтобы сойтись на выездной церемонии, и, наконец, из торжественной подачи заявления онлайн.

– Господи, – откинулась я на грудь Эльбруса, когда он успешно подтвердил всё, что нужно подтвердить, нажал везде, где необходимо, и получил извещение от нужного сайта.

Мы сидели на кровати, он – раскинув ноги, я – устроившись между по-турецки, спиной к нему, перед нами стоял макбук – бесстрастный свидетель торжественного нажатия решающего клика.

Через несколько секунд перед моими глазами возникла коробочка узнаваемого голубого цвета, так называемого tiffany blue, заставляя меня замереть в немом восхищении.

Эльбрус движением фокусника открыл коробочку, выудил оттуда кольцо с бриллиантом, которое словно парило над оправой с шестью крапанами и потрясающим паве – современной интерпретацией легендарного помолвочного кольца. Ловко устроил на моём пальце, оставив поцелуй за запястье и около кольца.

– Выйдешь за меня? – шепнул он мне на ухо, напомнив, что дышать – основная потребность человека, рефлекс.

– А разве не должен ты встать на колено, положить кольцо в шампанское…

– Уверен, эти караты лучше смотрятся на твоём пальце, чем на конце эндоскопа, если ты случайно подавишься, – подмигнул Эльбрус. – Выйдешь за меня? – повторил он вопрос.

И это был именно вопрос. Сдаётся, ему пришлось не один час репетировать перед зеркалом вопросительную интонацию и просящий взгляд. Со взглядом получилось не очень… но я решила засчитать попытку за уверенную удачу, ответив лаконичным:

– Да.