Глава 40. Лорелия

Она проснулась от резкой боли внизу живота.

Словно в плоть вонзилось острие кинжала. Лорелия попыталась сесть в постели, но очередная волна пронзила с еще большей силой. Застонав, перевернулась на бок, приложив ладонь к больному месту, и зажмурилась, прикусив губу.

— Ну чего ты так мучаешь меня? Ты же еще не родился…

Вдруг, словно ответ на сорвавшийся с губ шепот изнутри толкнули, прямо в руку. Лори распахнула глаза, сосредоточившись на ощущениях. Боль медленно утихала, но ничего похожего на недавнее чувство больше не возникало, как бы она ни прижимала пальцы к животу.

Отвлек шум со стороны выхода. Лорелия приподнялась, с удивлением обнаруживая Ан-Яру. Она стремительно приближалась, сжимая в кулаке что-то очень похожее на письмо.

— Ты знаешь, что это? — прошипела, ткнув пергаментом чуть ли не в лицо.

Лори растерялась, пытаясь сосредоточить взгляд на маячившей перед носом бумажке. Но едва картинка начала проясняться — тут же исчезла. Драконица отдернула руку, ожидая ответа.

— Нет.

— Это письмо. Его принесла длиннохвостая птица.

Сердце пропустило удар. Неужели хвостатка? Но как тогда оно попало в руки Ан-Яры? Словно прочитав ее мысли, она добавила:

— Пришлось застрелить ее, проклятая пернатая никак не давалась в руки.

— Потому что оно предназначалось не тебе, — в голосе скользнул холод. Драконица убила редкую птицу, только чтобы прочесть чужое послание.

— Да. Оно для тебя. И знаешь, что интересного я из него узнала? Север собирается наступать на нас войной. И все из-за тебя! Зор-Туру это не понравится… ой как не понравится! Он еще не готов, у него в планах совсем другое. Я как чувствовала, что ты навлечешь на нас беду!

Не успела Лори хоть как-то среагировать на эти слова, живот вновь резануло болью, еще более сильной чем прежде.

— Ай! — не удержав вскрика, схватилась за низ, сгибаясь пополам.

— Что с тобой? — Тон драконицы моментально поменялся, она подбежала, пытаясь приложить ладонь к месту, за которое хваталась Лори. — Подожди! Я сейчас позову…

Не договорив, мгновенно скрылась из поля зрения.

Лорелия не знала, сколько времени прошло, оно тянулось, словно резиновое, обращая все чувства в одну пульсирующую точку, зажатую под пальцами.

Ан-Яра вернулась вместе со знахаркой. Честно говоря, Лори думала, она притащит самого Зор-Тура. Но и старухи было предостаточно, чтобы ухудшить и без того плачевное состояние. Бесцеремонно и грубо перевернув на спину, знахарка откинула руки Лорелии в стороны, заменяя их своими. И вновь боль угасла так же стремительно, как возникла.

Лори стерла проступившую на лоб испарину, с трудом открывая глаза. Ведьма неотрывно смотрела на нее, все еще держась за живот. Затем отдернула руки и отошла на шаг.

— Что? — не выдержала тишины Ан-Яра. — Что это было? Схватки? Еще рано… С ней все в порядке?

— С ней да. Но дракона я больше не слышу.

— Как?!

— Но… — Лори нахмурилась, переводя взгляд на свой огромный живот. Она все еще чувствовала его. Он шевелился в ней, толкал изнутри, словно пытался дать о себе знать.

Взглянув на старуху, ее враждебно сведенные на переносице брови, острые глаза, Лори не стала говорить о том, что она ошибается.

— Этого не может быть! — негодовала Ан-Яра, суетливо вышагивая перед постелью. — Зор-Тур с ума сойдет! Ты уверена? Можешь жизнью своей поклясться, что ребенок мертв?

— Дракона я больше не слышу, — повторила она.

— Что значит ты его не слышишь? Он мертв или нет?

Старуха молчаливо посверлила Ан-Яру тяжелым взглядом и повернулась уходить. Остановилась лишь на пороге, чтобы бросить через плечо:

— Не советую говорить об этом вождю прямо сейчас. Я бы подождала до рассвета.

Она ушла, оставляя их двоих наедине. Лори внимательно следила за драконицей, прижав колени к животу и обняв их руками. Ведьма ошиблась. Ребенок жив. Но знать об этом никому, кроме нее, не обязательно.

Ан-Яра замерла напротив, в упор посмотрев на Лорелию. Опустила взгляд на все еще смятый в руках лист пергамента. Было видно: она о чем-то сосредоточенно думала. Затем, не поднимая больше глаз, вышла из комнаты вслед за лекаркой. Но отсутствовала недолго. Вернулась вновь, неся какой-то объемный сверток. Кинула его на кровать рядом с Лорелией и проговорила, на нее не глядя:

— Уходи. Здесь теплая одежда, мантия и кинжал. В сумке пара кусков хлеба, вода и сыр. Судя по тому, как ты питаешься, хватит на пару дней.

Лори не верила в происходящее. Это не могло быть наяву! Может, все только снится?

— Чего сидишь? Одевайся! — прикрикнула Ан-Яра. — У тебя времени всего пара часов до рассвета. Потом я сообщу Зор-Туру, что ты сбежала.

— Там же охрана, — вспомнила слова Фахата.

— Их не будет.

— Почему? — только и выговорила она, во все глаза глядя на драконицу.

Она помогала ей бежать. Давала фору, чтобы был шанс оторваться от преследования. Но с чего такая резкая перемена? Ведь раньше и слышать не хотела о возможном исчезновении игрушки своего вождя. А теперь… Надеется, что беглянка погибнет по пути от кровотечения или отравления? Лорелия знала: в случае смерти плода его необходимо срочно вытащить, иначе он начнет разлагаться внутри. Да, ведьме показалось, что ребенок погиб, но ведь это не так. Даже если бы было правдой, Зор-Тур ясно дал понять, что подобный исход его не особо огорчит, как и рождение девочки. Он бы вновь приступил к насилию, пока не получилось бы зачать снова.

— Зачем ты помогаешь мне?

Ан-Яра положила сверху свертка смятое письмо.

— Возвращайся и не допусти войны.

— Но она неизбежна. Ты же знаешь, что Зор-Тур собирается напасть, как только будет все готово.

— Сначала он решит проблемы здесь. Между кланами тоже зреет война. Мы не сможем вести ее на два фронта. Считай, это сделка. Я даю тебе шанс сохранить свою жизнь и получить свободу. Ты возвращаешься, и у Гарда больше не будет надобности слать сюда войско.

Она помолчала немного и продолжила уже тише:

— Неизвестно, говорила ли правду та ведьма. Даже если так, он еще найдет себе чужестранку, помеченную огнем. А вот жизнь у него одна. И для меня она важнее сомнительных пророчеств.

— Если он узнает, что ты помогла мне…

— Он не узнает. Уходи. Ты все равно не смогла бы родить ему истинного дракона.

Ан-Яра говорила так, словно пыталась побольнее ужалить. Но для Лорелии эти слова были бессмысленным шумом на фоне бешено стучащего сердца. Она очень рисковала, уходя прямо сейчас, когда два раза подряд живот атаковала жуткая боль. Если начнутся роды или кровотечение, выжить точно не получится. Кто ей поможет? Разве что Фахат, вот только он должен связаться с ней лишь завтра, когда бежать уже будет поздно. Значит, они разойдутся. Хоть бы он догадался следовать к ледяному мосту… А если вода еще не замерзла? Что тогда?

Словно прочитав мысли, драконица проговорила:

— Пойдешь в сторону скал-близнецов. Ты их сразу узнаешь, это два остроконечных утеса, если смотреть от выхода пещеры, между ними горит луна, словно зажатая в тиски. Пойдешь туда, увидишь тропу. Она выведет тебя прямиком к ледяному мосту. Зима его уже выстроила. До рассвета успеешь перейти. А там спрячься в пещерах и не выходи, пока солнце не сядет. Иначе тебя найдут.

Быстро переодевшись, Лори накинула теплый плащ, сунула письмо в мягкую кожаную сумку, где лежали припасы и клинок. Ей очень хотелось прочесть его, узнать, кто же ей написал, да еще из Гарда, но времени на это не оставалось.

Обернувшись к Ан-Яре, с благодарностью взглянула в желтые глаза. Ничто не мешало ей пойти к вождю прямо сейчас, отдать письмо, оставив ситуацию целиком и полностью на его решение. Так она должна была поступить.

Но драконица решила рискнуть, давая Лорелии шанс.