Глава 25. Бритва Оккама

Судьба нам жить нормально не даёт —

Итог подводит красною строкой.

Уже на бой унылый рог зовёт,

И семь минут до схватки роковой…

Примерно за сутки до боя Светлый рыцарь сидел перед компьютером, машинально постукивал пальцами по подлокотнику и пристально смотрел на монитор. На втором подлокотнике устроился его оруженосец и точно так же, не отрывая глаз, наблюдал мутные, сильно смазанные кадры, записанные камерой слежения.

— Нет… Всё же я не уверен, — сказал Лекс, прерывая долгое молчание. — Нельзя судить по первому впечатлению. Нет, Ник, я не могу утверждать. Тем более качество изображения отвратительное просто.

Чистая правда… Кроме того, при попытке увеличить изображение оно превращалось в груду пикселей.

— Потому что я барьер вокруг поляны так и не снял. И вот у барьера качество как раз превосходное, — сквозь зубы сказал рыцарь. — С другой стороны, спасибо, что хоть так видно. И что он камеру не засёк. Или это всё-таки не он? А, Санчо?

— Говорю же — не уверен. Тэль тоже в штанах всё время ходит…

— Но волосы короткие.

— Ну так ты сам сказал — цветовая гамма искажена. Тюльпаны вон все синие… Может, платок на голове, толком-то не разобрать. Тьма меня залей!.. Покажи-ка ещё раз с начала…

— С первого дня надо было следить! — с досадой сказал Ник. — Ума не хватило…

Камеру на полянке он поставил только сегодня утром, без особой надежды. Но вдруг всё-таки придёт? Ведь сутки всего остались… Хоть увидеть её напоследок! И если сразу, как сигнал придёт, рвануть туда, то и не только увидеть…

Мизерная надежда неожиданно оправдалась. Но Ник, потрясённый увиденным до отвисшей челюсти, завис перед монитором и, естественно, на свидание опоздал.

Ещё неделю назад при виде стройной фигурки рыцарь мгновенно узнал бы в ней Тэль. Но вот после нескольких часов, проведённых в тесном общении с его темнейшеством… Неудивительно, что мозги набекрень, а в черепе будто кривое зеркало поселилось. Да… Но не настолько же?!

Конечно, разобрать, кто именно подходит к светящемуся посланию, было довольно сложно. Ясно, что человек, но изображение… Как будто камера стояла метров за сто от поляны, да вдобавок шёл дождь, закрученный ветром. Буквы, висевшие в воздухе, расплывались до неузнаваемости, а роза вообще выглядела синим пятнышком… Тем не менее Лекс, призванный разрешить сомнения, сразу и уверенно сказал, что по полянке идёт Тёмный лорд. Да, спиной к камере, да, ни черта не понять, что делает, остановившись перед розой, но это он.

Причин обвинить оруженосца в неадекватности у Ника не было. Особенно учитывая, что Лекс засомневался, как только уяснил, где засняты кадры.

Призванная к монитору принцесса тоже мгновенно и без раздумий опознала в идущей фигуре своего сюзерена и осведомилась, за каким лепреконом Нику понадобилось следить за Тёмным лордом. В этот момент на мониторе появились строчки, и Мелли сунулась носом в экран.

— Ой… А это же…

— Да, ваше высочество, — устало подтвердил Ник. — Именно оно. Отсюда вопрос — если это лорд, то как он туда прошёл? И что он там забыл.

— Тёмный лорд может пройти куда угодно! — заявила принцесса.

— Отлично. А зачем?

Меллани развела руками.

— Незачем вроде бы. Значит, не он. Но знаешь, Ник, милорд ведь такой… Ну, изящный такой. Худенький… И двигается так… Манерно… На него если платье надеть, расчёской поработать, так от девочки и не отличишь, мне кажется… Так что здесь можно просто спутать…

— Пожалуй… — хмыкнул Лекс. — Если в платье — то только на ощупь!

И тут же получил подзатыльник от жены.

— Нет там ничего на ощупь, — мрачно сказал Ник. — Я его всего ощупал на пирамиде, благо что ребра не переломал… Вполне себе мальчик! При первичном осмотре… И спутать я бы не смог!

Тут он вдруг замолчал, схватил мышку и, громко пощёлкав кнопками, выключил компьютер. Легко улыбнулся вопросительно уставившимся на него друзьям.

— Ну а смысл гадать? Хоть там гоблины полками маршируй. Что изменится? Пра-авильно, ни черта не изменится! Пошли помахаемся, Лекс. Никак я этот твой приёмчик с вывертом не освою…

Фигура, заснятая камерой, не выходила из головы Ника весь день, но разговоров об этом он больше не заводил. Действительно смысла не было. Даже если предположить, что… Даже если допустить, что это предположение реально! Срок жизни Светлого рыцаря не изменится при любом из вариантов. А потому озаботиться следовало совсем другими вещами. Например, родителями, уверенными, что Коленьке посчастливилось найти прекрасную работу за рубежом. Глава Белого Совета поклялся, что родители Николая Арсеньева продолжат периодически общаться с ним по скайпу, будут стабильно получать достойные деньги, пересылаемые сыном, и даже неоднократно съездят к нему в гости в США. Уж такой посмертный подарок Светлый рыцарь заслужил. Да и ничего особо сложного тут для магов нет.

Всю ночь Ник крепко спал — благодаря сонному заклинанию, наложенному Лексом, но это уже детали. А на рассвете отправился на полянку с чётко рассчитанным планом: заменить розу, вернуться домой, мгновенно включить просмотр камеры и при появлении посетителя — кто бы он ни был — немедленно его перехватить. Чтобы посмотреть в глаза. Лучше в карие, конечно. Напоследок.

Но, как выяснилось, планы строил не только он.

На полянке было холодно. Рассветный ветер, которому защитный купол помехой не был, лениво трепал поникшие тюльпаны, а обнаружив новый объект развлечения, немедленно полез рыцарю под рубашку. Но Ник не обратил на него внимания. Стоял, сунув руки в карманы, и смотрел на ярко-оранжевую строчку, заменившую его послание. И почерк другой… Похожий, впрочем, на его: такой же острый, почти без наклона, с разрывами между буквами.

Ник, я люблю тебя больше всего мира!!!

И веточка с пятью крупными белыми цветками. Кажется, орхидея.

Ник сунул её за пазуху, привычно подвесил очередную розу и написал под оранжевым признанием синий ответ: «А я тебя ещё больше!!!» Подумал и забрал камеру. Даже если Тэль придёт — времени уже всё равно нет.

Повернувшись, он увидел, что в метре за барьером сидит, обвив хвостом лапы, белый кот.

— Привет, — сказал Ник, шагнув за купол.

— И тебе привет, Светлый рыцарь.

— Меня ждёшь? — спросил Ник. И добавил чуть дрогнувшим голосом: — Или хозяйку?

— Тебя, — кивнул Йош. — Хочу пожелать тебе удачи, рыцарь.

Ник усмехнулся.

— Спасибо. Но как раз удача мне, пожалуй, и не нужна, Йош.

— Кто знает… — философски произнёс фамилиар.

— Слушай… А это хорошо, что ты пришёл! Я ещё на пирамиде хотел тебя спросить… Ты как туда попал-то? Я же помню — ты панически высоты боишься.

Йош злобно сверкнул глазами, но ответил:

— В исключительных случаях я оборачиваюсь птицей, если помнишь. Приоритеты хозяйки мне дороже глупых страхов. И тупых вопросов…

Ник присел на корточки и осторожно почесал кота за ухом.

— Как она вообще?

— Плохо, — сказал фамилиар и указал лапкой на поляну. — Вон, там всё написано.

— Ну, ты… Ты её береги теперь. Мир не рухнет… Я обещаю!

— Вот в этом и удачи тебе, рыцарь.

И кот, развернувшись, неторопливо удалился, задрав трубой пушистый хвост.

Ник некоторое время провожал его взглядом, а потом, не оглянувшись на поляну, отправился домой.

До боя оставалось четыре часа.

***

Забирать розу, оставленную на полянке в день боя, я не стала. Мне представлялась изумительная в своей глупости картина: вот через несколько часов мир рухнет, а роза, сотворённая последним Светлым рыцарем, останется… Красная, как кровь, в сияющих каплях росы, как в слезинках последнего Тёмного лорда, она одна останется неизменной посреди кипящего хаоса, в который превратится наша Книга Миров. Потому что осколки бытия не тронут этот символ великой любви, не сумевшей умереть вместе с её носителями… Ну и так далее. Беспросветная просто глупость, но всё равно же так не получится, а даже если и вдруг, то никто не увидит.

Отделаться от печальных девичьих мечтаний оказалось очень сложно. Роза мерещилась мне везде. Маячила за моим плечом в зеркале, торчала в исходящем паром кофейнике, понуро свисала из замочной скважины оружейного зала…

В оружейную я шла, чётко и размеренно стуча подошвами любимых ботинок. Самым длинным путём, по всем лестницам и коридорам западной башни. Герцог сопровождал меня, держась позади, ни словом не пытаясь поторопить или завязать разговор. Хотя времени оставалось всё меньше, а наши шаги звучали, как тиканье часов…

Я очень боялась, что придётся снимать личину Кая. Не хотелось нарушать собственный обет. К счастью, и не понадобилось: советник сказал, что да, в бою магией нельзя пользоваться, но именно что в бою. Как я буду выглядеть — совершенно не важно, да и не видно под доспехами. Так что снять в оружейной пришлось только ботинки.

Следуя инструкции Шэрра, я встала на низкий пьедестал, и сверху на меня сразу же упал почти прозрачный туманчик. Точь-в-точь того цвета, каким Ник написал на полянке своё последнее письмо: ярко-синий, светящийся. Словно ласковые кошачьи лапки, он прошёлся по всему телу, чуть взъерошил волосы, пощекотал под мышками, добрался до ступней и бесследно канул в пьедестал.

— Мерки сняты, мой лорд, — вполголоса произнёс Шэрр. — Вы можете отдохнуть.

Спрыгнув с квадратного камня, я отошла к банкетке у стены, но садиться не стала, безразлично наблюдая, как прямо в воздухе над пьедесталом формируются боевые доспехи, объединяясь в чёрную, пустую внутри фигуру.

— Милорд, пора…

И, словно подчиняясь команде, пустой рыцарь раскрылся, приглашая меня в своё нутро.

Крайне неприятное приглашение… Как будто в саркофаг. Но я им воспользовалась. Лёгкие такие доспехи… Почти неощутимые.

С негромким металлическим стуком опустилось забрало, оставив узкую смотровую щель. Я взмахнула рукой, создавая большое зеркало, и уставилась на отражение. Тёмный лорд во всей красе боевого расклада. Осталось призвать меч.

— Всё нормально, Кай?

— Наверное…

— Рукам холодно? — спросил герцог. Он всё утро требовал, чтобы я надела специальный костюм с длинными рукавами. Но я не послушалась и натянула обычную футболку, синюю, как у Ника, только с надписью на груди.

— Не холодно.

Доспехи были скорее тёплыми. И абсолютно не мешали движениям. Даже латные перчатки облегали пальцы, словно кожаные тонкой выделки. Я сделала несколько шагов, крутнулась вокруг себя, пару раз подпрыгнула. Даже не лязгнуло ничего…

— Согните руку в локте, — посоветовал Шэрр. — Вторую… Присядьте… Обзор хороший?

Вот пристал же!

— Нигде мне не жмёт и не трёт! — уверила я.

— Тогда, мой лорд, нужно призвать меч.

Рукоять Чёрного Клинка легла в правую ладонь, как будто всегда там и была. Очень красивый меч — словно сгусток живой тьмы — и очень лёгкий. Практически невесомый, в отличие от боевых и даже учебных. Чёрный камень в навершии, овальная плоская гарда. Как ни странно, держать его оказалось удобно — а ведь у отца ладонь значительно больше… Да и у всех моих предков. Впервые за тысячи лет Поглотителя Света держит женщина…

Хотя нет. Женщины больше нет.

— Пора, мой лорд, — сказал Кормчий Дикой Охоты.

Повернувшись, я подала ему свободную руку. И прищурилась: после сумрачной оружейной яркий солнечный свет на поле боя резал глаза.

Ничего особенного и мистического на древнем месте битвы Света и Тьмы не наблюдалось: просто огромный круг — метров сто в диаметре — тёмно-зелёного дёрна, опоясанный невысоким бордюром из жёлтого гранита. Бордюр был старый, полуразваленный, когда я пнула его носком сапога, посыпались мелкие камешки вперемешку с пылью. Вокруг поля хаотично располагались большие валуны. И не только они. Пеньки огромных деревьев, низкие постаменты с остатками колонн, пара карет без колёс и с откинутым верхом… Вроде бы всё случайное и ненавязчивое, но факт оставался фактом: места для сидения — поглоти свет и тьма души зрителей! Присмотревшись, я обнаружила диваны, пуфики и три блока театральных кресел, простым глазом не видимые. Пресветлое чувство! У нас тут что — концерт?!

Обычный человек, не обладающий магическим зрением, не увидел бы и зрителей. Но обычных людей вокруг поля и не было, так что зрители прятались исключительно из приличия.

— Какого драного беса тут такое сборище, Шэрр? — осведомилась я сквозь зубы. — Театр им тут, что ли?!

— Что же вы хотите, мой лорд… Судьба мира решается! К тому же дебют… — со вздохом ответил мой советник. — И не могут ведь те же ваши вассалы оставить своего господина одного, когда…

— Как трогательно! — съязвила я.

— Кай, вы можете приказать своим покинуть это место. Но какой смысл? Всё равно же смотреть будут… А с белыми вряд ли быстро договоришься…

— Ясно, — сказала я, едва сдерживая бешенство. — И отец вот это терпел, да? А если барьером невидимости поле накрыть?

— Нельзя, мой лорд. То есть можно, конечно, можно! Но со временем… через пару лет интерес угаснет. А сейчас, вы же понимаете… Да и судьи…

— Какие, к бесам, ещё судьи?!

— Разумеется, номинальные, мой лорд. Но вы же понимаете…

— Угу. Понимаю. И кто у нас судьи?

— Как обычно. С вашей стороны вассалы, со стороны рыцаря — Белый Совет. Их обязанность не судить, милорд, а свидетельствовать. Князь нечисти и глава Совета вот будут объявлять начало боя…

Рядом мгновенно проявился Князь, отвесил мне низкий поклон и пропал снова. Только знакомый вкрадчивый голос прошелестел:

— Пустые формальности, мой лорд. Не извольте беспокоиться.

— Плюнь-с! — тут же прошипел над ухом Йош. — Пус-стое, они правду-с говорят-с…

Огромный змей лизнул раздвоенным языком моё забрало и, не задевая бордюра, изогнувшись над ним дугой, переполз на поле, заструился к центру, где уже разлёгся в ожидании белый тигр. А за тигром, на противоположной стороне поля стояли четверо: Лекс, скрестивший на груди руки, Аргариут, расплывшийся в туманный силуэт, стоило мне моргнуть, и Мелли, вцепившаяся в локоть Светлого рыцаря.

Ник опирался, как на тросточку, одной рукой на Белый Клинок, воткнутый в землю, и в упор смотрел на меня. Доспехи у него, естественно, были белее снега.

Чем быстрее всё кончится — тем и лучше. И я шагнула на поле. Меч в руке задрожал и ощутимо потянулся к воплощению Света. Видимо, и его антипод почуял противника, потому что рыцарь внезапно качнулся вперёд. Сказал что-то главе Совета и двинулся мне навстречу.

***

Облачение Светлого рыцаря происходило под чистым небом, у невысокой скалы без каких-либо опознавательных знаков. Только две неглубокие вмятины на уровне груди.

— Приложите сюда руки, — указал глава Совета. — И не пугайтесь…

Скала вибрировала под ладонями, и не абы как. Точно плохо настроенная стиральная машинка — урчала, дёргалась, постукивала. Неприятное ощущение, но Ник только на секунду зажмурился, когда его руки потянуло внутрь. Очень хотелось отпрыгнуть — да не по чину…

Cкала утихла.

Сзади длинно выдохнул Лекс и тихо выругался. Ник облизнул пересохшие губы, наблюдая, как на его руки наползает то ли сама белая скала, то ли металл.

— Только не дёргайся… — попросил оруженосец. — Тётку твою лимонную цедру…

— Вот, похоже, всё доброе, что я тут у вас сотворил, — откликнулся рыцарь. — Научил хорошего человека матом ругаться…

А металл полз дальше и дальше. Достиг плеч, потёк по груди, спине…

— Ничему ты меня не учил, — с лёгким недоумением ответил Лекс. — В нашей сильно престижной академии и не так ещё выражались… Вот цедра — вот это да!

Доспехи формировались неспешно, прохладные, ничуть не тяжёлые. Но Нику казалось, что его буквально заворачивают в саван перед тем, как в гроб положить. Хотя оно бы и к лучшему — драться с лордом не придётся…

— Вот прямо так тоже выражались? — спросил он, не желая молчать. — Как ты сейчас?

— Господа маги! — воззвал Аргариут. — Здесь не место и не время обсуждать нецензурную лексику русского языка! Сейчас, когда Светлый рыцарь облачается в свои доспехи, в преддверии боя, от которого зависит судьба мироздания…

— Да ладно вам, — беззлобно хмыкнул Ник. — Всё в порядке будет с вашим мирозданием. Правда, овец перед забоем обычно стригут, а меня почему-то одевают…

— Николай… — поморщился глава Совета.

Ник подумал, что всё же надо было надеть приличную рубашку. Или хоронить будут прямо так, в доспехах? Тогда, собственно, и выгоревшая майка сойдёт… Очень хотелось выдать что-нибудь из упомянутой нецензурной лексики, но, пожалуй, и впрямь нехорошо — вдруг скала ещё и уши имеет…

— Слушайте, а мы что же, на русском языке все разговариваем? Если уж вы и нюансы воспринимаете…

— А ты и других языков много знаешь? — ехидно поинтересовался Лекс.

— Секу помаленьку в пределах программирования, — бодро ответил Ник, снова зажмуриваясь, потому что металл пополз вокруг головы. Не касаясь ни волос, ни кожи, но легче от этого не становилось.

— Мы находимся на Форзаце Книги Миров. Здесь все говорят на русском, это наиболее богатый и гибкий язык… — принялся объяснять глава Совета, но Ник его почти не слушал.

C щелчком опустилось забрало шлема. Благо не глухое — частые вертикальные прорези для глаз. Скала наконец выпустила его руки, и Ник повертел ими, разглядывая перчатки. Явно стальные, они, как ни странно, не мешали сгибаться пальцам. Не мешали вообще — как и остальные доспехи. Даже не скрипели.

— Светлому рыцарю осталось призвать меч, — с благоговением сообщил Аргариут.

— Призываю, — согласно кивнул Ник. — Призываю Белый Клинок!

Меч, по своему обыкновению, был лёгким как пёрышко. Рыцарь щёлкнул латной перчаткой по сверкающему лезвию, испещрённому странными значками, и оно отозвалось тихим переливчатым звоном.

Глава Белого Совета осторожно взял Ника за локоть, и перед ними возникло поле боя.

— Прямо стадион с фанатами… — растерянно сказал рыцарь.

Он сам не знал, что ожидал увидеть, но совершенно точно — не футбольное поле, ограждённое жёлтым бордюрчиком. Правда, без разметки и круглое. И вокруг… ну, не совсем трибуны, конечно, но явно зрительские места. И зрители присутствовали, если приглядеться. Не слишком хорошо различимые, но они были — сидели на камнях, в креслах и каретах, стояли маленькими кучками у столбиков, напоминавших низкие колонны.

А вот и группа поддержки подоспела на всех парах. В одном лице её эльфийского высочества. Платье, правда, подкачало — длинное слишком. И без лохматых шариков, которыми положено махать, но тем не менее.

— Вашу ж тётку цедру, — выдохнул рыцарь и в ярости уставился на Аргариута. — Вам тут что — гладиаторский бой?! Мелли?! А ну давай кричи: «Спар-так чем-пи-он»!

— Николай…

— Да идите вы все!..

Тут он увидел напротив Тёмного лорда, облитого чёрными матовыми доспехами, и шустро скользившего по зелёной травке змея. В центре стадиона вальяжно возлежал Ганцонгер — в образе тигра. Меч под рукой вздрогнул, и рыцарь вцепился в рукоять. Совершенно отчётливо оружие тянуло его на поле. Ник обречённо вздохнул и направился навстречу противнику.

На полдороге он услышал два голоса, мощно слившиеся в один, объявляя начало битвы, но не разобрал ни слова: с каждым шагом в его голове нарастал визг третьего голоса. Никогда ранее не слышанного, неожидаемого, мерзко бьющего в виски: «З-з-зло! Виж-ж-жу з-з-зло! З-з-зло-о! Вз-зрез-зать! З-забить з-зло! Вз-з-з-з…»

Ник мотнул головой и с удивлением увидел, как то же самое сделал приближающийся к нему лорд. Остановился, пригляделся к пылающим на клинке рунам и вдруг понял, что происходит.

— Да за такую подставу не грех белый шнобель по самые уши вбить! — пробормотал рыцарь. — Советник хренов…

«Да! Да! Крушить! Рубить! — подхватил звенящий голос меча в голове. — И з-зс-оветника тоже! Но сначала главное з-зло!»

Белый клинок рвался уничтожить Тёмного лорда. Спаситель мира собирался погубить мир — здесь и сейчас, не мешкая, как можно быстрее!

— А ну заткнись! — рявкнул рыцарь. — Ты мне мешаешь!

Меч послушался, но всё так же тянул руку в сторону противника. И, глядя, как с шипением шарахнулись в стороны фамилиары, Ник осознал, что биться насмерть ему придётся вовсе не с Чёрным Клинком его темнейшества и не с самим лордом. Точнее, не только с ними.

Главный противник — его собственный меч. А первостепенная задача — не дать Белому Клинку убить Тёмного лорда…