Глава 3

Чуть не помчалась к озеру или в лес, чтобы ругаться. Так и хотелось крикнуть: «Это нечестно, мы же договорились! Я тебе кровь давала!». А потом я подумала, повспоминала и поняла, что виновата сама.

Не зря предки придумали мудрость — не зная броду, не суйся в воду. Это точно та трава, озеро в ней буквально утопает, весь берег зарос. Никакие это не камыши, а какая-то жгучая гадость. Вот руками я ее не трогала, они и целы, а ногами отгребала, за что теперь и расплачиваюсь.

Пришлось найти палку потолще, чтобы раздвигать злющие заросли, и устраивать внеплановое купание. Вдруг жгучий сок на коже остался, да и вода в геотермальных источниках считается целебной.

Я уже брела к берегу, когда ноги вдруг коснулось что-то холодное и скользкое. От визга удержалась чудом, подумав, что местные обитатели не заслуживают такой экстремальной побудки. А потом меня осенило: рыба! Еда!

Выбравшись на берег, я немного обсохла и натянула чулки обратно прямо на саднящие раны, потому что травмировать народ таким зрелищем было нельзя. Или я вовек не уговорю их и близко к озеру подойти. И пошла искать рыболовную сеть. Или хотя бы то, что можно вместо этой сети использовать. И ничего не нашла! Никаких хозяйственных построек здесь не было, и если вдруг кто-то и являлся счастливым обладателей снастей, то держал их, видимо, под подушкой.

Но я хотела есть! У платья была двухслойная юбка, и я подумала, что без нижней вполне могу обойтись, она как раз подходящая, марлевая. Сначала ничего не получалось, я бороздила и бороздила мелководье растопыренной в руках тканью, причем рыбу-то я теперь видела, темные тени так и кишели рядом, время от времени издевательски задевая хвостами. Похоже, рыбу здесь никто не ловил, вот и развелась на воле.

Устав и запыхавшись, я принялась укорять озеро, взывая о помощи, ведь если я загнусь от голода прямо в первые дни, наше интригующее знакомство продолжить не удастся.

И дело пошло! Уворачиваясь от острых зубов, мне удалось добыть целых семь крупных упитанных щук и пяток карасей поменьше. По крайней мере, мне они казались именно щуками и карасями, но ручаться я не могла, это была первая рыбалка в моей жизни, а в магазине я обычно покупала не речную, а морскую рыбу.

Рассвет я встретила мокрой, встрепанной, но довольной, предвкушая завтрак. Сейчас как пожарю! Остальное отдам ребятам, может, у них и картошка есть, уху сварят.

Только вот и рыбу брать они отказались.

— Не обессудь, леди Черная Хозяйка, — сипел Зарен, пожирая мой улов голодными глазами, — но рыбу из Проклятого озера есть нельзя!

— А что будет? — уточнила я, поворачивая в котелке почищенную щуку. Масла ни у кого не было, поэтому плеснула немного воды, и рыба выходила тушеной, но с брошенной сверху веточкой мяты запах уже стоял убойный, и я сдерживалась из последних сил, чтобы не искусать ее полусырой.

— Конец, — траурным голосом сообщил Зарен и рубанул рукой себе по шее.

— Как скоро? Вот если к вечеру со мной ничего не случится, завтра вы на рыбу отважитесь?

— Так ты-то, леди Черная Хозяйка, эта… магичка. В озере купаешься, разговариваешь с ним. Рыбу вот тебе дали. Тебе поди и послезавтра ничего не будет. А нам точно хана.

Что рыбу мне дали это очевидно, не поспоришь, сама бы я с этой тряпочкой там до сих пор бродила. Но можно ли ее есть? На всякий случай послала мысленный запрос тому, кого я про себя окрестила Чудищем. В ответ получила какой-то комок раздражения и перевела его как: «Надоели идиоты». «Так ты дави поменьше», — ответила я Чудищу. — «Мы же тут от страха едва дышим».

— Тогда давайте рыбу продадим и купим других продуктов. Хлеба, сыра, картошки. Все, на что хватит.

— Так кто ж рыбу-то проклятую купит? — изумился Зарен.

— На ней ведь не написано. Рыба как рыба, ничем от других не отличается.

Все посмотрели на рыбу, даже дальние женские ряды подкрались, чтобы взглянуть, а какой-то ребенок заплакал, что тоже хочет рыбки, и это наконец сподвигло народ на действия.

— Я возьму грех на душу, — заявил огромный мужчина лет тридцати на вид. Высокий, широкоплечий, он возвышался даже над Зареном, который в свою очередь был совсем не миниатюрным. — Меня и в деревне еще не запомнили. Скажу, что в речке поймал.

— У такой бандитской рожи не купят, — усомнился женский голос.

— У любой рожи купят, дело только в цене. Но продешевить, конечно, бы не хотелось. А удочка есть у вас? — спросила я, думая о маскировке. — Можно взять ее с собой, сапоги намочить, одежду немного, будто вот сразу с рыбалки и на рынок.

— Так-то время подходящее, прямо сейчас вот и пойти к открытию рядов, — загомонил народ и включился в сборы. Мужчине, которого называли Рестом, с чьего-то плеча передали куртку, кто-то стягивал высокие сапоги, чтобы вручить их «рыбаку», а женщина, переживающая о преступной наружности Реста, внезапно вызвалась пойти с ним.

— Ради детей, — твердо сообщила она. — Называй меня тетей Ардой и не мешай. Я бывалоча и подгнившие помидоры быстрее всех девок расторговывала.

Коллега! Обрадовавшись, что народ немного зашевелился, я не стала мешать командной работе и с удовольствием позавтракала. И пусть к этой щуке зверски не хватало хлеба и кофе, жить сразу стало намного легче.

Уходящих на рынок Реста и Арду провожали всей толпой, наперебой давая советы, как себя не выдать, а я принялась за осмотр территории, и начала с дома, в котором, хочешь-не хочешь, а жить придется, под открытым небом долго не протянешь.

И все было еще хуже, чем показалось на первый взгляд.

— Сколько здесь живет людей? — спросила я у молоденькой девушки не старше семнадцати, которая осмелела настолько, что сопровождала меня поодаль, пока я обходила здание по кругу, измеряя его шагами. — И как тебя зовут?

— Нирка, леди Черная Хозяйка. А людей мы не считали. Двадцать? Тридцать? Я здесь всего несколько дней…

Голос девушки звучал осторожно, а глаза так и горели любопытством. Боевая, похоже, деваха, скоро совсем освоится.

Я прикинула, что шаг у меня сантиметров семьдесят, умножила на подсчитанное количество и задумалась — впихнется ли сюда тридцать человек? По всей видимости, придется сколачивать двухэтажные кровати, и вид внутри будет как у дешевой ночлежки. Но все лучше, чем тот ужас, что есть сейчас.

— А месяц сейчас какой, зима скоро? — По ощущениям, стоял самый конец лета. Утро теплое, но сдобренное толикой осенней промозглости. Трава и листья зеленые, но словно в самом последнем шаге от увядания.

— Двадцатый день августа, — вытаращилась на меня Нирка. А я вытаращилась в ответ, совсем не ожидая услышать такое родное и знакомое название месяца. Но удивляться особо было некогда, времени до холодов оставалось совсем мало. Интересно, какие здесь зимы? Минус десять и минус тридцать это две большие разницы.

Пока я изучала местность и прикидывала, за что браться в первую очередь, с рынка с победой вернулись «рыбаки». Деревня и правда была очень близко, сегодня, подойдя к пограничным столбам, я рассмотрела ее во всей красе. Минут пятнадцать идти, не больше.

Наши Проклятые земли располагались на возвышении, а деревня раскинулась в долине прямо под высокими каменными стенами огромного замка. Нирка сказала, что там живет герцог, а я подумала, что его, должно быть, бесит такое близкое соседство с неблагополучной территорией. Меня бы бесило.

Арда просто сияла, выкладывая передо мной три круглых булки хлеба, половину головки сыра и мешочек крупы. Вокруг было столько голодных глаз, что медлить я не стала, попросила принести самый большой котелок, какой у них есть и поставила его на огонь. Пока варилась перловка, решила первым делом всех пересчитать.

— Сейчас будем есть, берите миски, ложки, и давайте выясним, на сколько точно человек нам делить еду.

— Ты на всех будешь делить, Хозяйка? — не веря спросил Зарен, а у Реста так горели его черные глаза, что было понятно — было бы ему куда пойти, не видали бы мы тех денег за рыбу как своих ушей.

Отовсюду подтягивались люди, многих я видела первый раз. Явно не все поспешили вчера познакомиться с внезапной хозяйкой никому доселе не нужных земель.

— Мы все будем делить на всех, — сообщила я новый концепт. — Иначе нам не выжить. Теперь все будет коллективное. Колхоз! Сложим вместе все имущество, деньги, какие есть…

— Что за «кол…коз»? Это черная магия?

— Я не хочу!

— А у тебя что есть, леди Черная Хозяйка?

— Как это отдать деньги⁈

Народ загомонил хором, обступая кострище, и даже немного забыл, что я страшная ведьма.

— А у меня есть светлый ум и темная магия. — А что? Я уже кровью своей делилась, считай, темный ритуал провела. Главное сейчас продать себя как начальника, а уж что-что, а продавать я умела.

— Нам сейчас нужно просто пережить зиму. Тот, кто уверен, что сможет сделать это в одиночку, пусть выйдет вперед и похвастается.

Теперь все отступили назад, мрачно поглядывая друг на друга. Понятно было, что будущее страшит абсолютно всех. Всех, включая меня. Очевидно, что самой мне отсюда не вырваться и домой не вернуться. Я не маг, у меня нет ни знаний, ни способностей. И найти человека, способного мне помочь, я тоже не могу, мне не выйти из этой тюрьмы, а внутри маги не водятся.

Возможно, когда-нибудь у меня будет шанс на нужную встречу, но до этого шанса нужно дожить. Этим я и собиралась заниматься, только одной мне не справиться. Я не срублю дерево и не построю дом, я не смогу пойти в деревню, чтобы купить продукты и другие нужные вещи, и денег у меня тоже не будет, потому что заработать их здесь негде.

Поэтому все эти люди мне нужны.

Торопиться не стоило, и пока варилась каша, я дала всем время, чтобы обдумать ситуацию. Вот поедим и продолжим, на сытый желудок разговаривать точно легче, и настроение будет другим.

Раскладывая кашу по мискам, плошкам и тарелкам с отбитыми краями — у кого что нашлось — я подсчитывала членов нашего нового коллектива, и вместе со мной получилось тридцать четыре человека. Караул! С одной стороны, это много рабочих рук, но с другой — столько же голодных ртов.

Сыр я тоже поделила и подала пример: раскрошила свой кусок прямо в кашу и перемешала. Почти что спагетти с сырным соусом. А хлеб и так вкусный, пусть и темный, ржаной.

Ели молча и быстро, многие доставали тряпицы и заворачивали выданный хлеб про запас. Рядом с Зареном сидели тихая женщина и двое детей, девочка лет семи и подросток лет пятнадцати. Кроме них здесь оказалось еще четверо детей, а женщин было восемь, включая юную Нирку и Арду. Все остальные обитатели Проклятых земель были мужчинами в основном весьма разбойничьего вида, и я подумала, что это должно быть те самые каторжники, которыми пугал меня обвинитель.

— Итак, — продолжила я, увидев, что задние ряды, поев, норовят боком-боком скрыться с моих глаз, — мы объединим ресурсы и усилия, утеплим жилье, решим вопрос с пропитанием и переживем зиму.

— Никто на этих землях зиму не переживал, — угрюмо сказал Рест.

— Все когда-нибудь случается в первый раз. У нас получится.

— А кто не согласится делиться добром, того выгонишь, леди Черная Хозяйка? — с вызовом спросил заросшего вида мужик, больше похожий на медведя. Глядя на его потрепанный вид, никто бы не заподозрил, что хоть какое-то добро у него есть.

— Никого не выгоню. Места достаточно, живите, как хотите. Но вот этот дом теперь для тех, согласен работать сообща.

Все посмотрели на две развалюхи примерно одинакового вида и не нашли, что возразить. Выбирать тут было не из чего. Женщина, сидящая рядом с Зареном, подергала его за рукав и что-то горячо зашептала на ухо наклонившемуся к ней мужчине.

— Я согласна, я с тобой, леди Черная Хозяйка! — сказала Нирка, ничуть меня не удивив, по девушке сразу было видно, что такая охотно ввяжется в любую авантюру. — Только у меня ничего нет, кроме вот…

Чуть смутившись, Нирка достала из кармана зеркальце в красивом обрамлении, расческу, и помедлив, извлекла из-за корсажа полотняной мешочек с длинными серьгами.

— И еще несколько нарядов…

Лучше, бы, конечно, у нее была шуба, но по сравнению со мной Нирка и так богачка. Интересно, почему она сбежала из дома? Ведь явно же сбежала.

За Ниркой потянулись другие, неохотно, с сомнением на лицах, но люди доставали тощие кошельки и горкой выкладывали имущество. А тех, кто все же ушел, пряча взгляд, я не останавливала, для первого дня результат и так был неплохим. По моим прикидкам на мое предложение согласилось порядка двадцати человек.

— Поверю тебе, леди Черная Хозяйка, — с угрозой произнес Рест и вывалил на землю целый арсенал. Несколько ножей, короткий меч, арбалет, кастеты. Полезным из всего этого добра выглядел только небольшой топорик. Сучья рубить подойдет, жаль, сосну не свалишь. Ну и ножи на кухне все же пригодятся.

— Услышала тебя, Рест, — ответила я ему и посмотрела на Зарена, который так и стоял рядом, продолжая колебаться, несмотря на умоляющий взгляд своей спутницы.

— Внесем десять монет, — насупившись наконец решился Зарен, еще раз подтвердив тем самым, что врать не умеет совершенно. Теперь ведь любому понятно, что денег у него больше, чем он озвучил. — Ну и добра немного…

— Я Сейна, жена Барена, то есть…Зарена, — пробормотала женщина и густо покраснела.

— Зареном буду! — отрезал ее муж. — Все, кончился Барен, там, в Солодках остался.

Всхлипывая, Сейна рассказала, что муж ее претендовал на место старосты деревни, но подлый конкурент подставил его перед королевским сборщиком налогов и выдвинул условие: или они в тот же день покидают деревню, бросая все нажитое, или дни свои Зарен закончит на каторге.

Что ж, в Солодках потеря — у меня находка, такими кадрами не разбрасываются, там должен был быть старостой, здесь будет председателем. Зарена, однако, сразу карьерными перспективами я огорошивать не стала и просто осмотрела прилагаемое «добро». Оказалось, что и котелки, которыми я уже пользовалась, и все столовые принадлежности, и кресало, и большой топор, все это принадлежало хозяйственному семейству, которое условия негодяя выполнило, но сумело все же кое-что прихватить с собой.

Слушая историю Зарена, я машинально крутила в руках зеркало Нирки, а потом, поддавшись любопытству, бросила взгляд на блестящую гладкую поверхность. Батюшки! Даже хорошо, что раньше я не знала, как теперь выгляжу, иначе даже у меня наглости могло не хватить, чтобы занять здесь руководящую позицию.

Большие голубые глаза, пухлые губы, длинные чуть вьющиеся темные волосы. Тонкие ключицы, длинные ресницы и нежный румянец на щеках. Мне в этом году исполнилось двадцать девять, но той душечке, что я увидела в зеркале, от силы можно было дать лет двадцать.

Что же такое сотворила Мелисса, что ее настолько боятся с такой-то внешностью? Это же просто невинный цветочек, обнять, защищать, холить и лелеять. Просто чудо, что меня воспринимают всерьез. Вот что черная магия делает, действительно волшебство.

— Что ж, раз мы теперь вместе… — отошла я от шока и решила часто в зеркало не смотреться, чтобы не сбиваться с делового настроя. — Начнем прямо сегодня!